1. Виктора Лукашенко уволят с должности помощника президента
  2. Один из почетных консулов Беларуси в Италии подал в отставку из-за несогласия с происходящим после выборов
  3. Год назад в Беларуси выявили первый случай COVID-19. Что сделано за год, а что — нет
  4. Что происходит в стране в последнюю субботу этой зимы
  5. «Фантастика какая-то». В Гродно начали судить водителя Тихановского, который молчал все следствие
  6. Звезда белорусской оперы сказал три слова на видео, его уволили «за аморальный проступок» — и суд с этим согласился
  7. Могилев лишился двух уникальных имиджевых объектов — башенных часов и горниста (и все из-за политики). Что дальше?
  8. «Усе зразумелi: вірус існуе, ад яго можна памерці». Год, как в Беларусь пришел COVID: поговорили со вдовой первой жертвы
  9. Экс-директору отделения Белгазпромбанка в Могилеве Сергею Кармызову вынесли приговор
  10. Минское «Динамо» играет в гостях с питерским СКА. Онлайн матча
  11. Судьба ставки рефинансирования, обновленный КоАП, дедлайн по налогам, заморозка цен. Изменения марта
  12. Минздрав рассказал, сколько пациентов инфицировано COVID-19 за последние сутки и сколько умерло
  13. «Оправдания не принимаются». Лукашенко заявил, что на Олимпиаду надо отправить «боеспособный десант»
  14. «Теряю 2500 рублей». Работники требуют, чтобы «плюшки» были не только членам провластного профсоюза
  15. Показываем, как выглядит часть зданий БПЦ на улице Освобождения, ради которых снесли объекты ИКЦ
  16. Минчане пришли поставить подпись под обращением к депутату — и получили от 30 базовых до 15 суток
  17. Александр Лукашенко — больше не президент Национального олимпийского комитета
  18. «Бэушка» из США против «бэушки» из Европы: разобрали, какой вариант выгоднее, на конкретных примерах
  19. Защитник Бабарико и Колесниковой подал жалобу в суд на лишение его лицензии, но ему отказали
  20. «Ситуация, похоже, только ухудшилась». Представитель Верховного комиссара ООН — о правах человека в Беларуси
  21. Рынок лекарств штормит. Посмотрели, как изменились цены на одни и те же препараты с конца 2020-го
  22. Байкеры пытались отбить товарища у неизвестных у ТЦ «Европа». Ими оказались силовики, парней отправили в колонию
  23. «Куплен новым в 1981 году в Германии». История 40-летнего Opel Rekord с пробегом 40 тысяч, который продается в Минске
  24. По Мстиславлю уже 5 месяцев гуляет стадо оленей. Жители говорят, что олениха с детенышем ранена
  25. «Врачи нас готовили к смерти Саши». История Марии, у чьей дочери пищевод не соединялся с желудком
  26. «За 5−10 тысяч можно взять дом». Белорус переехал из Минска за 90 километров «у мястэчка» и возрождает его
  27. Секс-символ биатлона развелась и снялась для Playboy (но уже закрутила роман с близким другом)
  28. Белоруска едет на престижнейший конкурс красоты. И покажет дорогое платье, аналогов которому нет
  29. Биатлонистка Блашко рассказала, как ей живется в Украине и что думает о ситуации в Беларуси
  30. Под угрозой даже универсам «Центральный». Что происходит в магазинах «Домашний» из-за проблем сети


/

Родственники осужденных по экономическим статьям активно работают с госорганами и собирают подписи, инициируя изменения законодательства, которые дадут их близким шансы на условно-досрочное освобождение, замену наказания более мягким, амнистию. И последние ответы госорганов уже внушают осторожный оптимизм. Но вопрос стоит шире. Почему за 25 лет борьбы с коррупцией победить ее так и не удалось, как все экономические преступления стали «коррупционными», что не так с судебной системой — все это на круглом столе на портале TUT.BY обсуждали эксперты и участники гражданской инициативы, объединившей родственников заключенных.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

И сразу — в долговую яму. Особенности «коррупции» по-белорусски

Вопрос о том, как случилось, что в результате 25 лет борьбы с коррупцией случаи становятся все более вопиющими, а фигурантов все больше, поднял аналитик Сергей Чалый.

— Коррупция — самая успешная форма государственно-частного партнерства. Очевидно, что причина ее не устраняется все эти годы. В нашей системе нет коррупции как таковой. Во всем мире коррупция — побочное явление, потери на трении, которые снижают эффективность. У нас это системный механизм для ускорения решения вопросов. То, что у нас считают коррупцией, говоря феодальными терминами, воровство не по чину, — сказал эксперт.

Чиновник производит разрешения и запрещения, извлекая из этого ренту, объясняет Сергей Чалый. Величина ренты разная, нигде она не прописана.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Сергей Чалый, Ольга Ковалькова, Анна Ильина. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Работа правоохранительной машины начинается при нарушении этой негласной величины позволенного. У нас нет борьбы с коррупцией, есть борьба с коррупционерами. А такая борьба обычно только увеличивает коррупцию в стране. Такая борьба обозначает увеличение персональных издержек для коррупционеров — срок больше, риски выше. Как несложно догадаться, чем выше персональные издержки, тем выше стоимость решения вопроса, отмечает он.

Самый показательный случай назначения коррупционера, по словам аналитика, — кейс бизнесмена Александра Кныровича.

— Практически, какой бы бизнес ни велся с государством, всегда есть серое поле. Это было в деле медиков, в деле ЖКХ (ключевой фигурой был Андрей Садыков).

— Как только есть вопрос госзакупок, решений «на усмотрение» — бизнес ставится в подчиненное положение. Как у медиков — нет здоровых, есть недообследованные, так и в таких случаях нет того, кого нельзя было бы за что-то привлечь. Причем человек оказывается в СИЗО сразу. Хочет выйти — надо погасить ущерб, который еще не доказан судом. Так он сразу оказывается в долговой яме. Множество бизнесменов прошло по этой схеме, многие — неоднократно. Бизнес для государства — расходный материал, — подчеркнул Чалый.

Он также обратил внимание на то, что государство максимально облегчило работу правоохранительных органов. Возможностей для защиты прав фигурантов все меньше. А государственная машина не способна заниматься самоограничением, это вопрос гражданского контроля.

Как только есть вопрос госзакупок, решений «на усмотрение» — бизнес ставится в подчиненное положение

— Причем до какого-то момента борьба с коррупцией приносила пользу. Сейчас есть истории, когда очевидно, что ущерб экономике часто наносит сама борьба с коррупцией. Здесь самый яркий пример — история директора Витебской бройлерной птицефабрики Анны Шарейко, когда если ущерб и был, то мизерный и спорный, а фабрика из передовых стала проблемной. Правда, качество менеджмента, видимо, действительно было высоким: директор вернулась — и все снова работает, — отметил он.

Коррупционер — значит, разворовал страну. Когда-то так и было

Сооснователь гражданской инициативы «Справедливый приговор» Анна Ильина обратила внимание на то, что после принятия прошлогоднего президентского декрета № 3 о дополнительных мерах по борьбе с коррупцией эта борьба распространилась фактически на все экономические статьи, ставшие автоматически «коррупционными».

— До этого коррупцией была взятка чиновника. Поэтому многие думают, что мы — родственники чиновников-взяточников, что мы разворовали страну. Это не так. Был декрет № 3, и многие статьи с экономической составляющей (к примеру причинение ущерба тем же госпредприятиям) были отнесены к коррупционным. Аналогично и статья 210 (Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями), 424-я (Злоупотребление властью или служебными полномочиями), 425-я (Бездействие должностного лица), 426-я (Превышение власти или служебных полномочий), 455-я (Злоупотребление властью). Статьи, которые были экономическими, стали коррупционными, — сказала Ильина.

Чалый уверен, что смысл этого — стигматизация нарушителей.

Ильина обратила внимание на то, что по этим делам, экономическим, часто не назначаются экономические экспертизы.

— Достаточно желания одного следователя, чтобы человек оказался в тюрьме и ему был назначен ущерб. И мы нигде не можем доказать, что наши близкие невиновны. На личном примере могу сказать: шесть раз просили назначить экономическую экспертизу. Нам было отказано. Ущерб ничем не подтвержден, и нас таких очень много, — подчеркнула сооснователь «Справедливого приговора».

Еще одна проблема — мотив, то есть это корыстная или иная личная заинтересованность.

— Эти понятия охватывают буквально всё — даже работу за зарплату трактуют как стремление к личной наживе. Аналогично — «хотел получить премию». Неважно даже, работал ли обвиняемый на этом предприятии. Не понимаю, откуда такие вольные трактовки, — недоумевала Ильина.

Достаточно желания одного следователя, чтобы человек оказался в тюрьме и ему был назначен ущерб

При этом должностными лицами становятся буквально все — из-за формулировки, что к должностным лицам приравниваются «лица, уполномоченные в установленном порядке на совершение юридически значимых действий».

— Под это понятие можно подвести любого: работника частной компании, индивидуального предпринимателя, учредителя компании, — подчеркивает она. — По коррупционным делам не было оправдательных приговоров в последнее время. Головач? Но Головач отсидел более 40 месяцев в СИЗО! И если бы пресса не подключилась, думаю, он был бы осужден.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Ильина отметила, что власти уже пошли на диалог, по обращениям гражданской инициативы «запрашиваются дела, есть подвижки».

— Это уже внушает оптимизм, — добавила она.

Сопредседатель оргкомитета партии «Белорусская христианская демократия» Ольга Ковалькова обратила внимание на то, что повторяется история с осужденными по статье 328 (Незаконный оборот наркотиков). В корне проблемы — несовершенство судебной, правоохранительной системы, ответственность часто не соответствует общественной опасности совершенного.

Она привела статистику по числу заключенных в Беларуси и стране с сопоставимым населением — Болгарии (7,1 млн человек).

— В Беларуси 60 тысяч осужденных, из которых 16 тысяч — по наркотическим статьям. В Болгарии количество осужденных — около 8 тысяч. Можно предположить, что у нас есть некий госзаказ — чтобы этих осужденных было как можно больше. Это репрессивная система, система запугивания. Ты не угоден? Сиди! Нужны структурные реформы в судебно-правовой сфере. Это основа основ. Если в стране нет суда, инвестор, бизнесмен не защищен, то экономика будет там, где она сегодня и находится, — уверена Ковалькова.

Сидение в СИЗО — это давление на суд

«Меня зовут Виктор, я волей случая — коррупционер», — начал свое выступление Виктор Корнилов, еще один участник инициативы «Справедливый приговор».

Он рассказал, что отбыл достаточно жесткое наказание, и обратил внимание на то, что у осужденных по этим статьям нет перспектив пересмотра дел, нет возможности альтернативного наказания, человек не может работать и гасить ущерб.

— Человек, лишивший жизни другого человека, может выйти досрочно, экономический преступник — нет, — аргументировал спикер. — Почему споры субъектов хозяйствования вообще становятся уголовными делами?

Еще один поднятый вопрос: почему срок, отбытый в СИЗО, не засчитывается с повышающим коэффициентом — к примеру день за два.

— Сидение в СИЗО — это давление на суд. Ведь если суд решит, что сидел ты зря, придется платить компенсацию, — обратил внимание Корнилов. — Общество приходит к тому, что не только 233 статья (Незаконная предпринимательская деятельность) требует пересмотра. Часть «коррупционных» преступлений просто притянуты за уши. Их нет и ущерба — нет.

Под обращениями нескольких инициативных групп, поднимающих вопросы осужденных по экономическим и коррупционным статьям, уже около 20 тысяч подписей. О многих делах активно писали СМИ. Среди участников инициативы «Справедливый приговор», к примеру, родственники Андрея Доморацкого, Андрея Садыкова, Марины Морозовой, Владислава Букатенко, Людмилы Сонец, Виктора Курьяновича, Надежды Павловской, Казимира Соболевского и многих других.

-10%
-20%
-10%
-10%
-5%
-50%
-20%
-10%
-20%
0072356