1. Бывшему милиционеру дали 2 года «химии» — за оскорбление оперативника
  2. Минск лишили права проведения чемпионата мира по современному пятиборью
  3. В России ищут 80 вагонов для поставки бронетранспортеров БТР-80 в Беларусь. Разбираемся, в чем дело
  4. «Муж старше моей мамы на два года». История пары с большой разницей в возрасте
  5. Штрафы за участие в акциях протеста скоро вырастут до 100 базовых. Что изменится с новым КоАП?
  6. Двое детей, с женой в разводе. Кто тот минчанин, который поджег себя на площади Независимости
  7. Послы Польши и Литвы так и не вернулись в Минск после отзыва в свои столицы осенью. Это надолго?
  8. В Совбезе ООН выступили Тихановская и Латушко — напомнили о репрессиях. Постпред Беларуси спросил о свободе слова
  9. Милиция так и не смогла найти, кто повредил мотоцикл байкера, который лихо уходил от погони ГАИ во время протестов
  10. 3 года «химии» получил минчанин, который выкатил камень на дорогу во время акции протеста
  11. Опасный прецедент. Во что нам может обойтись отказ Yara от контракта с «Беларуськалием» (и почему все это важно)
  12. Условия, отношение и распорядок. Что пишут о жизни в колонии и СИЗО фигуранты «политических» дел
  13. В ТЦ «Пассаж» конфликт: предприниматели остались без света, работать не пускают охранники
  14. Акции протеста, самоподжог на площади, Тихановская в Совбез ООН. Что происходит в Беларуси 22 января
  15. Выросла на ферме и вышла замуж за парня, с которым встречалась 10 лет. Лучшая биатлонистка прямо сейчас
  16. «Поток ринувшихся к границе превратил окраину Бреста в «прифронтовую полосу». Как нашим уже пытались запретить выезд
  17. Видеоурок. Как выбраться даже из глубокого снега без буксира
  18. «Условия крайней необходимости». СК отказался возбуждать дело на милиционера, который в Жодино ударил женщину в лицо
  19. «В 115 ответили: «Ну вы же взрослые, сами решите». Как жила минская Малиновка без отопления и горячей воды
  20. 18-летней Софии, которая расписала щиты военных, дали два года колонии. Ее другу — полтора
  21. «200 гостей гуляли два дня». Как сложилась судьба новобрачных, которых искали читатели TUT.BY
  22. Бывший студент БНТУ подал иск, чтобы отменить свое отчисление. Вот что решил суд
  23. Пять лучших сериалов о сексе, от которых точно кайфанут зумеры
  24. «Даже взгляд сфокусировать не мог». Поговорили с родными ученика, который после школы с ЧМТ попал в больницу
  25. На продукты, лекарства и детские товары подняли НДС. Рассказываем, что должно заметно подорожать
  26. Шахтеры, которые ушли в стачку, ответили на обещания «Беларуськалия» взять их обратно на работу
  27. Норвежская компания Yara отреагировала на заявления «Беларуськалия» по возврату уволенных работников
  28. Туманы, немного дождя и снега. В выходные будет теплее обычного
  29. «Противопоставление официальным комментариям». Генпрокуратура передала в суд дело журналиста TUT.BY и врача БСМП
  30. «Два с половиной года мы боремся за жизнь». История Надежды, чья дочь больна раком


/ /

Конец нулевых стал знаковым для деревообработки Беларуси. Исторически одна из ключевых отраслей промышленности оказывается в центре внимания и государства, и иностранного инвестора. Государство принимает решение о модернизации девяти производств (со временем их число вырастет, а сумма инвестиций достигнет 4 млрд долларов), но ожидаемого эффекта в срок не получает. А вот о том, что получилось у литовской группы компаний VMG, у которой в Беларуси два крупных производства, более 2 тысяч работников и многомиллионные планы, TUT.BY рассказал единственный акционер группы компаний VMG Сигитас Паулаускас.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Станки есть у всех. Конкурентоспособный бизнес — нет

— Сколько мы вложили здесь моих денег? — уточняет Паулаускас у председателя правления и СЕО компании Эгидиюса Моцкуса. — Больше 200 млн евро. И это без нового витебского проекта.

Владелец компании представляет себя как «фантазера, занимающегося мечтами и сновидениями», но решение о приходе в Беларусь крупный литовский деревопереработчик принял вполне рационально. VMG в конце нулевых завершил проект завода ДСП в Литве, новое место под производство стали искать уже в Беларуси. А тут и политические отношения между соседями заметно потеплели, президенты Литвы и Беларуси обменялись визитами, интерес к совместным проектам заметно вырос.

— Мы встречались (с президентом Беларуси). Я говорю: мы работаем в деревообработке, знаем, как все делать, продайте нам предприятие. Помню, просил «Мостовдрев», — рассказывает Паулаускас. — А мне говорят: нет. Но выбирай любое место: есть СЭЗы, есть малые города. А потом, мол, посмотрим. Мы так и сделали: реализовали два больших greenfield-проекта, в Могилеве и в Борисове, где фактически тоже строили с нуля, от старого предприятия осталось только административное здание.

Несмотря на то, что и новые проекты VMG планирует строить с нуля, компания все еще не отказалась от идеи покупки действующего завода у государства.

— Модернизировать существующее предприятие намного легче, чем строить greenfield: есть обученные люди, знающие все процессы, есть рынок, — объясняет Сигитас Паулаускас.

— То есть и сейчас вы готовы купить такое проблемное предприятие?

— Да!

— А два?

— И два!

— А зачем они вам? Там же в цену включат все затраты на модернизацию, станки…

— Смотрите, варианта два. Покупать можно бизнес. Есть примерная стандартная цена — 5,5 EBITDA, то есть то, что ты зарабатываешь за год. Если ты ничего не зарабатываешь, это не бизнес и мы можем говорить о покупке имущества. Цену имущества может определить международный оценщик. По такой цене мы и готовы купить.

Инвестор уточняет, что ключевой вопрос любого проекта — срок окупаемости. Деньги должны отбиться в течение семи лет. Если это базисное предприятие, вроде плитного или фанерного производства, речь может идти о десяти годах, потому что срок работы такого оборудования — 25 лет.

— Не понимаю, что такое окупаемость по 15−20 лет. Это смешно, — недоумевает владелец VMG, вспоминая, как сам был в ситуации такого продавца проблемного актива — двадцать лет назад.

— Предприятие наше в центре Клайпеды, на берегу реки, уходящей в залив, 20 гектаров, 15 тыс. кв. м площадей. Приглашаю туда финнов-шведов — покупайте! Покупаем, говорят, только эту свалку (то есть мое предприятие) уноси (смеется). Им моя оценка была просто смешна. Спрашивали: «Сколько ты здесь зарабатываешь? Минус столько-то? Компаний, у которых есть здания и оборудование, полно. Но не все могут построить конкурентоспособный бизнес. Сможешь построить конкурентоспособный в мировом масштабе — будем с тобой работать». Вот так нас учили. Тогда мы объединили предприятия, создали управляющую компанию и началась подготовка стратегического плана.

Сегодня, уточняет Паулаускас, все еще сложнее — все быстро меняется, новые вызовы, нужна реакция.

— Вот сегодня есть Amazon. Ему неинтересно, какую мебель ты создаешь — он купит у тебя тогда, когда ты будешь конкурентоспособнее других производителей. Всех, из Чили, Вьетнама, Китая, любых других стран. Мир стал маленьким. Вот сейчас в Могилеве производят шкафы, которые поставляются в Индию, или в США.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Производственный комплекс «ВМГ Индустри» в Могилеве занимает 22 га и включает в себя три производства: ДСП, фанеры и гнутоклееных деталей, мебели. Компания намерена в ближайшие два года увеличить производство и экспорт мебели вдвое. В Борисове действует предприятие холдинга «СВУДС экспорт», это крупнейшее в стране лесопильное производство. Основным кредитором проектов ВМГ в Беларуси выступает ЕБРР

Конкуренция с госпредприятиями? Ее нет!

Владелец VMG заверяет, что белорусские деревообрабатывающие предприятия «Беллесбумпрома» и Банка развития ему не конкуренты. Конкурентом по плитному производству можно считать «Кроноспан», и то условно: «ВМГ Индустри» всю выпускаемую в Могилеве плиту перерабатывает в конечный продукт.

— Мы не конкурируем на рынке плиты. Тем более — на внутреннем. Мы максимально работаем на экспорт — 95%, — рассказывает Эгидиюс Моцкус. — Сперва думали, будем работать в основном на российский рынок. Но реально практически все уходит в Западную Европу.

Впрочем, конкуренция бывает не только по готовой продукции. К примеру, есть конкуренция за сырье — хотя древесина и биржевой товар, по информации TUT.BY, были попытки, прекращенные МАРТом, поменять порядок, обеспечивая в первую очередь и по фиксированным ценам госпредприятия.

— Таких попыток мы тоже не боимся, — уверяет Сигитас Паулаускас. — Зачем государству так себя вести? На наших предприятиях на сотрудника в год приходится 70−150 тысяч евро экспорта. Давайте сравним это с любым государственным предприятием. Цифры будут несопоставимые. По белорусской Конституции все формы собственности равны. И если есть попытки отдельных бюрократов как-то повлиять на ситуацию, это вовсе не означает, что эти решения пройдут на государственном уровне. Есть институты, которые защищают Конституцию. Так что бюрократам так и говорю — вы это прекращайте!

— Так попытки помешать все-таки были?

— Были. Есть люди, которые как-то особенно понимают рыночную экономику. Им кажется, что ответственность перед государством имеют только государственные предприятия, а остальные — нет. Как будто частный ресторан кормит людей не так, как государственный! Это смешно. Но эти проблемы не на уровне правительства, министров. Смотрите. Я взял на себя ответственность сделать проект. Активно работать здесь мы начали в 2009 году, а стройка фактически началась только в 2011-м. Год мы потратили на то, чтобы нас все-таки пустили на рынок. Регулятору, концерну мы здесь не были нужны. Но многие — и руководство Могилевской области, и Минэкономики, и могилевская СЭЗ — были за нас.

Юридический советник VMG Дарья Жук рассказывает, что литовская компания пришла в Беларусь как раз после принятия декрета № 10 о создании дополнительных условий для привлечения инвестиций.

— Мы подписали инвестдоговор, получили льготы на старте, с этим все было в порядке. Но и сопротивление было серьезное, а аргумент один — вы нам развалите деревообработку в стране, не будет хватать сырья и т.д., — вспоминает управляющий партнер международной юридической фирмы COBALT в Беларуси.

— Говорили открыто: зачем нам конкуренты на свою голову? — улыбается Сигитас Паулаускас. — Мы отдельно писали письма, что никакой конкуренции на внутреннем рынке не будет, наша компания гарантирует 90% экспорта. Мы покупаем сырье на общих основаниях на бирже, мы за открытый рынок.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Люди едут туда, где им лучше. Это нормально

Но сырье — вторично, главное — люди, уверен владелец VMG.

— Сперва надо учить людей. Оборудование, что новое, что старое, само не работает. На нем работают люди. У нас в Литве есть предприятие, которое работает уже тридцать лет — и прекрасно работает. Не обязательно все модернизировать. Это не определяет успех. Вот я вас посажу в самый быстрый автомобиль «Формулы-1» — и буду удивляться, почему же вы не первые на финише. Так и с дорогостоящим оборудованием. Надо знать, и как делать, и что делать.

В первый проект в Могилеве — это три предприятия в одном месте — «ВМГ Индустри» одномоментно набрала тысячу человек. Людей заранее готовили, обучали, отправляли на стажировки в Литву. Кроме того, есть часть персонала, «стратегическая», десятилетие работающая с Паулаускасом, они тоже трудились в Беларуси со старта.

— Такие люди должны быть в команде, должны понимать и разделять идею компании. Но год-два, и в проекте остаются только местные кадры. Стратегическая команда отправляется на новый проект, — рассказывает он.

Сейчас VMG строит в Акмянском районе Литвы фабрику ДСП стоимостью 140 млн евро. Запустить производство рассчитывают в 2020 году, трудоустроив сперва 120 человек. Из-за дефицита квалифицированной рабочей силы компания рассчитывает часть сотрудников перебросить туда с могилевского завода.

— Мы живем в открытом мире. Люди едут туда, где им лучше. Из Литвы уехало 700 тысяч человек. И что, плакать из-за этого? — размышляет Паулаускас. — Кто-то уехал работать, кто-то — учиться. Это нормально. Есть логистическая компания Girteka Logistics — там 16 тысяч водителей и две трети — из Беларуси и Украины. И это тоже нормально.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Сигитас Паулаускас и председатель правления и СЕО компании Эгидиюс Моцкус

Далеко не все, уверен владелец VMG, решают деньги — и для работников, и для владельцев бизнесов.

— Да, компания должна зарабатывать деньги — мы должны заплатить государству налоги, поставщикам — за сырье, работникам — конкурентоспособную зарплату. У нас должны быть деньги на развитие и инвестиции. Я как хозяин за это время не выплатил себе ни цента. Мне важнее то, что стоимость компании растет, что нас готовы в больших объемах кредитовать банки. Наш будущий проект в Витебске — это инвестиции более 100 млн евро. Впереди еще проект на 250 млн евро. Я не боюсь за них браться — есть крепкий коллектив, который знает, как делать такие проекты. И у нас нет такого, что я — начальник, ты — дурак. Мне может позвонить любой рабочий-станочник. Никаких проблем. И так должно быть — потому что мы делаем общее дело. А вот когда надо выполнять то, о чем мы договорились, тогда существует иерархия, ответственность. Мы с Эгидиюсом работаем пятнадцать лет. Ни разу я не сказал: будешь делать так, как я говорю. И не потому, что я не знаю таких слов. Знаю. Но я должен доверять своим людям. И у меня есть основания им доверять: мы не нарушили обещаний, данных государствам, банкам и людям.

Паулаускас заверяет, что решить кадровый вопрос в Беларуси оказалось не очень сложно, так как инвестиции пошли в greenfield-проекты, людей не пришлось переучивать.

— Они не работали в разных «лесбумпромах», их научили выражать свои мысли, свое отношение к тому, что они делают. Я нечасто с ними встречаюсь. Хотя в этом году провел эксперимент. Собрал персонал среднего уровня, без топ-менеджмента. Давайте, говорю, жалуйтесь, кляузничайте (улыбается). Люди хотят открытости, хотят понимать перспективы, знать, для чего они работают, что создают. А создают они — лучший мир. У нас есть стратегия. Мы знаем, куда идем и почему работать надо так, чтобы беречь окружающую среду, соответствовать всем нормативам и стандартам, быть глобально конкурентоспособными. Мы выбрали работу по принципу циркулярной экономики, или экономики замкнутого цикла, основанной на возобновлении ресурсов и максимально полном их использовании: получив сырье, стремимся получить из него максимальную добавочную стоимость. Кора — это энергетика. Древесина должна быть переработана не в полуфабрикат, а в конечный продукт. Опилки — это плитное производство или производство пеллет. Вопроса, куда деть отходы, у нас просто нет.

Революция в производстве, революция в продажах

VMG — не мебельный холдинг, а индустриальная компания, у которой сырье — дерево, говорят топ-менеджеры. В планах компании — не только механическая переработка древесины в конечный продукт, но и выпуск биотехнологических продуктов. Актуален и вопрос создания упаковки, пригодной для вторпереработки. По биотехнологиям VMG плотно работает с Вильнюсским университетом, начинает работать и с университетом в Минске.

А вот замахиваться на ритейл литовская компания не планирует.

— Не надо хвататься за ритейл, надо быть самым эффективным в своем деле. Есть лес, есть промышленность, есть ритейл — это отдельные сферы, тут каждый должен заниматься своим делом, — уверен Паулаускас. — Что мне в Беларуси нравится: все леса государственные. В Литве половина государственная, половина — частная. У вас все четко: у лесника есть план, они занимаются выращиванием леса, санитарными рубками, основными рубками, продажей леса через биржу. А мы в Литве долго боролись с тем, что вместо нормальной работы у них были какие-то лесопилки, что-то химичили… Важно правильно и максимально эффективно использовать этот ресурс — лес.

Вообще, оптимальное использование ресурсов — тема, проходящая через всю беседу красной нитью. К примеру, уверяет владелец VMG, если по году оборот предприятия меньше 50 млн евро, это не предприятие.

— Если миллионов 10 оборот — это вообще «гараж», а не завод. Эта продукция не будет конкурентоспособной. Нельзя на такие маленькие предприятия тратить таких дорогих людей (кивает на собственного топ-менеджера). В мире произошла четвертая промышленная революция. Надо все автоматизировать — этому нет альтернативы. Да, базисные предприятия и сейчас автоматизированы практически полностью. Но на других, к примеру, есть еще такая нудная работа, как упаковка: женщины по восемь-одиннадцать часов упаковывают эти детали. Они нетяжелые, и работа непыльная… Но все операции, где не нужны мозги человека, должны быть автоматизированы, а условия работы людей — улучшены. И мы занимаемся автоматизацией — наша компания VMG Technics создает автоматические системы, оборудование.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Но неужели у компании с многомиллионным оборотом не было искушения получить большую маржу, отказавшись от посредника в виде той же ИКЕА, на торговлю с которой приходится 80% оборота группы?

— Всем, кто готов создавать ритейл — успехов. Создавайте. Хочет концерн создавать свою сеть — пожалуйста. В Германии, Испании, Италии, России — инвестируйте в ритейл и сами сможете продавать уже не за тридцать евро, а за сто, — аргументирует Сигитас Паулаускас.

— Реально есть производители, которые, видя в магазине ИКЕА стол за 50 евро, за который им ИКЕА заплатила 30 евро, говорят: «О! Сколько же они зарабатывают!» Вы не считайте, кто сколько зарабатывает, считайте, какую ответственность он берет. Это разработка, создание продукта, это логистика в мировом масштабе. И у них всегда есть альтернатива — поставщиков, желающих с ними работать, много. Они выбирают производителей на международном конкурсе. По шкафу мы конкурируем с поляками, румынами, литовцами и китайцами. И контракт — на шесть месяцев. Даже когда мы построим производство в Витебске, максимальный срок контракта для нового производства будет три-пять лет. Никаких обязательств на всю жизнь. Ты всегда должен учиться, оптимизироваться, быть готовым к тому, что конкуренты тоже построят свои новые предприятия. Попытки регулятора на это влиять, кого-то ограничивать, только искажают ситуацию, это не на пользу никому.

На вопрос, который за последние двадцать лет кому только не задавали, откроет ли ИКЕА свой магазин в Минске, Паулаускас улыбается:

— Мы просили, чтобы эту франшизу дали нам, но они говорят: мы сами. Но учтите, что сейчас меняются подходы, уже не обязательно делать физически большой магазин, все уходит в онлайн, достаточно шоу-рума в Минске и доставки.

"Я отвечаю за всё"

В ближайших планах новой компании группы VMG «ВМГ ВудАрт» в Беларуси — вертикально интегрированное предприятие в Витебской СЭЗ. Сюда до 2022 года компания намерена инвестировать 100 млн евро. Речь идет о деревообрабатывающем комплексе, включающем в себя производство щепы, лесопильное производство и производство готовой мебели объемом 100 тысяч куб. м в год. На первом этапе здесь будет создано 700 рабочих мест. После выхода на производственную мощность выручка составит 130 млн евро в год.

— Сейчас условия в СЭЗ гораздо менее привлекательные, чем раньше, — обращает внимание Дарья Жук. К примеру, инфраструктуру придется строить самим — и железнодорожную ветку, и электросети, дороги, водостоки. По закону при стоимости проекта выше 10 млн евро инфраструктуру строит государство, но денег на это в бюджете не заложено.

Но выбор площадок ограничен, да и близость к большому городу важна — в перспективе на предприятии будет работать больше тысячи человек.

Не оставляет Сигитас Паулаускас и проект по созданию производства в Смоленске.

— Сначала надо освоить Беларусь (улыбается). Но думаем и про Смоленск. В Беларуси не хватает фансырья — фанкряжа. А мода на различные клееные конструкции в мебельной промышленности растет. А производство лучше создавать там, где есть сырье. Сейчас мы его возим.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Но и по Беларуси еще фактически не начатый витебский проект инвестор готовится масштабировать. Эх, улыбается, если бы не банки с их нормативами и лимитами на одного заемщика. Впрочем, вспоминая о своих обязательствах перед банками Сигитас Паулаускас тут же обретает серьезность.

— Вот вы спрашивали про то, чем мы отличаемся от госпредприятий в этой отрасли. Я несу личную ответственность, персональную, перед банками, перед государством, и литовским, и белорусским, перед работниками, которым надо платить зарплату. Ответственность и моральную, и материальную. Не думаю, что так же во всех «лесбумпромах». Как вышло, так и хорошо. Ну какая ответственность, если им отсрочки дают, кредиты более чем на 15 лет? У нас такого нет! — резюмирует инвестор.

-10%
-10%
-10%
-50%
-50%
-15%
-20%
-70%
-33%
0071710