/ /

В каких сферах отношения Великобритании и Беларуси развиваются наиболее прогрессивно, а в каких «провисают»? Нужно ли Беларуси так много внимания уделять отношениям с Евросоюзом? Оглядывается ли Беларусь при принятии своих решений на Москву? Об этом и другом TUT.BY поговорил с постоянным секретарем МИД Великобритании Саймоном Макдональдом, прибывшим с официальным визитом в Минск.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Сэр Макдональд, насколько я знаю, вы в Беларуси впервые. Что вы знаете о нашей стране? Ваша супруга ведь училась в БГУ. Может, вы смогли составить какой-то портрет нашей страны по ее рассказам.

— У меня сейчас дома большие проблемы, потому что моя жена очень хотела сюда приехать, но так как я сюда приехал по работе, получается, к сожалению, очень короткий визит и я приехал один. В следующий раз, жена говорит, надо сюда на подольше приехать, потому что она обожает Минск и хочет посетить все те места, в которых она была, когда была студенткой. Что я знаю о Беларуси? Я знаю немного истории, поскольку изучал историю в университете. Я знаю, что Беларусь, Минск в особенности, сильно пострадали во время Великой Отечественной войны. И один из сюрпризов для меня был, когда я увидел, как Минск восстал после военной разрухи. Сегодня он выглядит как очень современный город.

Как вы знаете, Великобритания выходит из Евросоюза, осталось менее полугода. И сейчас мы активно пытаемся устанавливать двусторонние отношения со всеми. Последние 40 лет мы работали прежде всего через Брюссель или наших партнеров в ЕС, теперь же мы будем вести внешнюю политику самостоятельно. И в этой глобальной ситуации наши контакты представляют особый интерес для нас. Теперь мы устанавливаем новый вид отношений с другими европейскими государствами, которые не входят в Евросоюз, в том числе с Республикой Беларусь. Надеюсь, в будущем мы вместе сможем реализовать действительно больше.

— То есть, по-вашему, выход Великобритании из ЕС укрепит отношения официального Лондона с другими странами, в том числе с Беларусью?

— Потенциально да. В любом случае у нас есть много общего. Потому что основной наш выбор — придавать больше значения нашим политическим решениям, нежели решениям, принятым на уровне Евросоюза. Мы полагаем, что именно парламент в Вестминстере должен принимать решение, а не парламент в Страсбурге.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Беларусь же, наоборот, уже несколько лет всеми силами пытается сблизиться с Евросоюзом. Как вам кажется, что еще нужно сделать Беларуси, чтобы диалог с Евросоюзом был более эффективным и ощутимым для простых белорусов?

— В принципе все европейские страны отвечают за свою судьбу сами и по-разному подходят к тому, как налаживать свои отношения с ЕС. Например, мы видим, что Беларусь хочет налаживать отношения, сближаться с Евросоюзом, мы же, наоборот, дистанцируемся от Евросоюза. Но я думаю, что на этом пути Великобритания и Беларусь могут параллельно налаживать двусторонние связи.

Что касается вопроса о том, что нужно сделать Беларуси для того, чтобы, может быть, стать членом Евросоюза, то здесь есть две очень важные вещи. Первое — это экономическое развитие. Беларуси необходимо довести уровень развития экономики до средних показателей в Евросоюзе. Второе — это соблюдать права человека. Потому что Евросоюз — это не просто экономический союз государств, в нем сегодня все больше и больше внимания уделяется именно ситуации с правами человека как в странах — членах ЕС, так и в странах, которые потенциально могут войти в состав Евросоюза. Мне кажется, то, что сейчас происходит в Венгрии и Польше, ставит все новые и новые вопросы относительно того, в правильном ли направлении движутся некоторые страны Евросоюза в плане защиты прав человека.

— Какие шаги Беларусь должна предпринять, чтобы были сняты все санкции, введенные Евросоюзом?

— Мы наблюдаем определенный процесс политического прогресса в Беларуси. Но, естественно, этого недостаточно, мы ждем дополнительных шагов по таким вопросам, как свобода СМИ, права человека, защита меньшинств. Все это важные вопросы для современного государства и для хороших взаимоотношений между современными государствами.

— Под санкциями сейчас находятся четыре гражданина Беларуси. Это связано с исчезновением людей в Беларуси в 1999 и 2000 году. Проблема заключается в том, что до сих пор не проведено независимого полномасштабного расследования и возможна причастность этих четырех граждан к этим исчезновениям, — добавляет посол Великобритании в Беларуси Фионна Гибб.

— Вообще, насколько Великобритании интересна далекая Беларусь? В каких сферах сегодня двустороннее сотрудничество продвинулось дальше всего?

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Нам интересны все страны мира, и, скорее, удивлять должно то, что мы до сих пор не настолько активно сотрудничаем, насколько могли бы. Уровень товарооборота за прошлый год вырос более чем на 100%. Сфера информационных технологий очень многообещающая. В Беларуси есть потрясающие инженеры, компьютерщики, программисты. Также сильной стороной белорусской экономики является сырье, которое она поставляет на внешние рынки — мы импортируем большое количество калийных удобрений. А со своей стороны мы экспортируем станки, инструменты и двигатели. Это хороший момент.

Но хотелось бы видеть более активное сотрудничество в сфере образования и культуры. Мы повысили количество участников различных стипендиальных программ и хотели бы, чтобы на эти программы в Великобританию приезжало больше белорусов. Кроме того, ведется работа по содействию развитию гражданского общества, развитию диалога между гражданским обществом и правительством и поддержке независимых СМИ.

«Мы всегда говорим с Беларусью как с независимым государством»

— В последнее время отношения Великобритании с Россией в связи с «делом Скрипалей» испортились. Как вы думаете, это как-то может по касательной задеть и отразиться на отношениях Великобритании с Беларусью и в целом Запада с Беларусью?

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Я не вижу для этого причин. В любом случае «дело Скрипалей» касается, скорее, отношений с российским правительством, а не с российским народом. С другой стороны, вы правы, конечно, что официально сейчас отношения с Россией на низком уровне. Но к российскому народу у нас никаких претензий нет, и я надеюсь, что взаимосвязи между нашими народами будут сильны. Что касается Республики Беларусь, как и с другими странами, мы выкладываем сразу все факты на стол. Мы очень внимательно следим за тем, что мы официально открыто заявляем. Все, что мы сказали изначально в марте, — это только то, что было доказано, что в качестве отравляющего вещества был использован «Новичок», это подтвердили наша лаборатория и четыре лаборатории Организации по запрещению химического оружия. Они также заявили, что только российские лаборатории производили это вещество.

Прошли семь месяцев, за которые мы провели широкомасштабное полицейское расследование, и в прошлом месяце мы смогли уже предъявить его результаты, и нам даже удалось назвать имена двух подозреваемых, которые, как мы полагаем, отвечают за то, что произошло. То, что Россия использовала в качестве оправдания или отказа от своей ответственности, звучало очень странно. Поэтому мы обратились к мировой общественности, в том числе к Беларуси, чтобы они сами для себя приняли решение, взвесили представленные доказательства. И мы полагаем, что британские улики и доказательства значительно перевешивают то, что приводит в свое оправдание Россия. Я думаю, что Беларусь согласится с нашей позицией.

— Насколько часто, как вам кажется, официальный Минск перед принятием решений или перед заявлениями оглядывается на Москву?

— Мы, конечно, понимаем, что у Беларуси особые отношения с ее большим соседом. Но мы всегда обращаемся к Республике Беларусь как к независимому государству, чтобы она принимала все свои решения независимо от Москвы.

— Как вы оцениваете эффективность белорусской «миротворческой миссии» в урегулировании ситуации в Украине?

— Я полагаю, что это ключевой международный форум. И единственным путем вперед в этой ситуации является переговорный процесс. Конечно, вы вынуждены выразить свое разочарование отсутствием прогресса в последнее время. Но это не значит, что надо отказываться от этого процесса. Мы, прежде всего, работаем тут через организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе — в миссии ОБСЕ работает много британских подданных. Таким образом мы пытаемся снизить градус противостояния.

— А чего не хватает для прогресса? Некоторые дипломаты заявляют, что для этого надо перенести площадку из Минска в другую столицу.

— Не думаю, что здесь проблема в Минске. Здесь самое главное, чтобы Россия признала нерушимость украинских границ. Нужно разрешить украинским вооруженным силам занять позицию на украинско-российской границе. Пока это не произойдет, проблема будет оставаться. Потому что мы искренне верим и выступаем за территориальную нерушимость границ Украины.

«От МВД Беларуси мы пока не слышали полноценного объяснения их реакции на ЛГБТ-флаг»

— Посольству Великобритании сложно работать в Беларуси? Как вы оцениваете официальную реакцию белорусского МВД на ЛГБТ-флаг, который вывесило посольство Великобритании в Международный день борьбы с гомофобией, трансфобией и бифобией?

— Я думаю, британское посольство имеет право полностью контролировать, что оно вывешивает на флагштоках здания посольства. Так как Великобритания определяет свою политику в духе толерантности, мы с гордостью защищаем права ЛГБТ-сообщества как в своей стране, так и по всему миру. В этот день и наше министерство вывесило радужный флаг на своем здании, поэтому я не удивился, что и на здании посольства в Минске было сделано то же самое.

— А вот белорусское Министерство внутренних дел удивилось.

— Но не в прошлом году, и не в 2014-м, не в 2015 году, когда мы тоже вывешивали флаг. Никогда это не рассматривалось как проблема, — добавляет госпожа посол.

— С чем, по-вашему, связана столь острая реакция в этом году?

— Этот вопрос, наверное, лучше задать министру внутренних дел. Мы ведем последовательную политику и последовательно продвигаем то, во что мы верим. Мы всегда можем объяснить свою позицию, а со стороны Министерства внутренних дел мы пока не слышали полноценного объяснения. Еще одна ключевая особенность Великобритании заключается в том, что мы верим в открытый диалог. Мы с удовольствием готовы обсудить этот вопрос с представителем МВД, потому что мы заинтересованы в хороших отношениях с Беларусью, с МВД в том числе. Я верю, что мы сможем как-то разрулить эту ситуацию через диалог.

— Если говорить о степени закрытости белорусских властей и чиновников, то в начале этого года прошла новость о том, что вы разослали своим подчиненным записку с просьбой не кормить служебного кота-мышелова Палмерстона. Ходили слухи, что кот обленился и не хочет работать. В Беларуси таких новостей представить невозможно. Как вы думаете, чего не хватает белорусским властям, чтобы стать настолько открытыми с населением?

Фото: twitter.com/SMcDonaldFCO
Фото: twitter.com/SMcDonaldFCO

— Да, у нас кот для того и заведен, чтобы ловить мышей. Потому что здание у нас очень большое и старое и у нас серьезные проблемы с грызунами. Поэтому два с половиной года назад мы завели кота из специального приюта — он профессиональный ловец мышей, он изначально этому учился. Но в начале этого года мы заметили две вещи: во-первых, у нас стало больше мышей, во-вторых, кот стал толстеть. И мы обнаружили, что большое количество наших сотрудников давали ему вкусняшки. И кот стал толстеть и перестал охотиться на мышей. Поэтому мы официально обратились к сотрудникам с запретом кормить кота всякими вкусняшками. Они перестали это делать, кот похудел и начал наконец ловить мышей. Я очень доволен.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
В посольстве Великобритании в Минске для министерского кота подготовили подарок

Но на самом деле эта история нехарактерна и для нас. Изначально кот был просто ловцом мышей, который потом превратился в звезду интернета. Просто большинство людей в мире понимают, что интересует кота, а вот понимать и разбираться во внешней политике государства значительно сложнее, людям проще интересоваться событиями через кота. Я считаю, что в этом случае наш кот помог приблизить Министерство иностранных дел к народу.

Это же можно сказать и о сотрудниках МИД: я там начальник, где-то далеко от сотрудников, они меня редко видят. Но так как у меня есть кот, люди со всего здания, а также гости со всего мира обязательно подойдут к моему офису. Разумеется, не для того, чтобы со мной встретиться, а для того, чтобы увидеть моего кота. Это очень сближает. Но я не говорю, что все чиновники должны завести кота. Все министерства и официальные ведомства должны искать свой уникальный путь, любые возможности установления более прочных контактов с людьми.

-15%
-20%
-30%
-10%
-10%
-40%
-30%
-50%
0066856