опубликовано: 
обновлено: 
/ /

В понедельник, 30 июля, суд Советского района Минска начал рассматривать дело в отношении руководителя независимого профсоюза РЭП Геннадия Федынича и главного бухгалтера профсоюза Игоря Комлика. Их обвиняют в уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере (ч. 2 ст. 243 УК). За это им грозит ограничение свободы на срок до пяти лет или лишение свободы на срок от трех до семи лет.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Дело рассматривает суд Советского района, но процесс проходит в Доме правосудия. На суд поддержать Федынича и Комлика пришло много их знакомых, оппозиционные политики, правозащитники, экс-спикер Верховного совета Станислав Шушкевич, представители посольства Литвы и посольства Швеции в Беларуси.

В зал суда всех пропускали через рамку с металлоискателем и осматривали сумки. Зал не смог вместить всех желающих.

Федынич и Комлик пришли в белых вышиванках. Они, напомним, находятся под подпиской о невыезде.

Судья Марина Федорова спросила у участников процесса, не возражают ли они против ведения фото- и видеосъемки.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Процесс открытый, поэтому считаю просто необходимым оставить возможность проводить фото- и видеосъемку, — заявил Федынич. Комлик его поддержал.

Но судья приняла решение о том, чтобы запретить съемку.

Также в начале процесса Геннадий Федынич заявил ходатайство.

— Я еще на прошлой неделе обратился в суд Советского района с просьбой найти для процесса зал, который вмещал бы хотя бы до 70 человек. Но мою просьбу проигнорировали. Но я бы еще раз попросил ее удовлетворить, поскольку там в коридоре находится больше людей, чем здесь, — заявил Геннадий Федынич.

Игорь Комлик заявил, что не доверяет суду.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Если я скажу, что доверяю суду, это будет неправда — я не доверяю всей судебной системе, потому что у нас нет правового государства, а вы всего лишь винтик в этой системе, — сказал Комлик, обращаясь к судье. — И если я скажу, что не доверяю вам, заявлю отвод, то вас просто заменят другим судьей — таким же винтиком.

Судья Федорова оба ходатайства отклонила.

После этого прокурор еще раз повторил ранее озвученное СК обвинение. По его данным, Геннадий Федынич и Игорь Комлик не заплатили с полученных на счет, открытый в Литве, 140 тысяч евро и 18 тысяч долларов налоги на сумму 22 тысячи рублей с учетом деноминации.

Геннадий Федынич заявил, что не понимает, каким образом смог открыть счет в банке в Литве и способствовать перемещению денег с него в Беларусь.

— Мне непонятно, как я, находясь на территории Беларуси, смог обеспечить открытие счета в литовском банке? Я не обеспечивал открытия счета за пределами Беларуси, не обеспечивал получение Комликом наличных средств в литовском банке, не обеспечивал перемещение этих денег в Беларусь. Таким образом я не получал доход. Виновным себя не признаю, — заявил Федынич.

Комлик также заявил, что не признает себя виновным.

— Я не понимаю, откуда возник термин «корыстные побуждения», считаю и его, и обвинения мифическими, — сказал Комлик.

В суде объявлен перерыв до 14.30.

Заседание возобновилось с допроса свидетелей. Первой допросили Валентину Федько. С 1995 по 2005 годы она работала в профсоюзе РЭП заведующей финансовым отделом — главным бухгалтером, в ее обязанности входила «вся бухгалтерия», в том числе составление и сдача налоговых деклараций. Она также обучала других бухгалтеров и казначеев предприятий, которые входили в РЭП. На вопрос прокурора Вадима Казея о зарплате, не вспомнила, сколько получала и сколько человек было в штате.

— Бюджет формировался за счет сборов — членских взносов. Какие-то еще доходы не поступали, — заявила свидетель.

— Поступала ли спонсорская помощь? — уточнил гособвинитель Казей.

— Нет, такого не было.

— Кто помимо вас вел деятельность по вопросам бухгалтерии?

— Игорь Алексеевич (Комлик). Он занимался организационной работой, а потом стал главным бухгалтером. Наверное, после того как я ушла.

— Вам известно о сотрудничестве профсоюза РЭП с иностранными профсоюзами?

— Нет.

После увольнения из профсоюза свидетель еще иногда помогала РЭП составлять отчеты — два-три раза в год, была «приходящим помощником» вплоть до 2017 года. За это она получала в виде вознаграждения разные суммы, к дню рождения, Новому году, отпуску. «В последнее время это было 100−200 рублей», точную сумму свидетель не помнит. Получала все в белорусских рублях.

— Как бухгалтер вы происхождение этих денег анализировали? — уточнила гособвинитель Лилиана Литвинюк.

— Ну, человек не мог сам сделать отчет, я помогала. Наверное, Игорь Алексеевич со своей зарплаты мне платил, — предположила свидетель.

— Может, он отдавал мне свою зарплату раз в полгода. Он получал, может, 300 рублей.

Открытием счетов в банке Федько не занималась, по ее словам, профсоюз работал с 1992 года и счет в «Белинвестбанке» был открыт ко времени ее прихода на должность. По поводу счета в литовском банке сказала, что ничего о нем не знала. На просьбу дать характеристику Федыничу, свидетель назвала его сильным руководителем, умеющим решать все вопросы.

— Из 10 баллов я бы ему поставила 10, — сказала Валентина Федько. — Комлик как человек очень приятный, добрый. Как главного бухгалтера оценить сложно. Пусть он не обижается, я ему показывала, показывала, но ему все равно с отчетами было сложно. Ему больше подходит организационная работа.

— Валентина Николаевна, считаете вы меня человеком жадным и корыстным? — спросил у свидетеля Комлик.

— Нет, конечно нет, — сказала Федько.

Свидетель Юлия Юхновец в профсоюзе РЭП работала с 2014 по 2016 годы в должности секретаря. В ее обязанности входило составление приказов, корреспонденция, звонки. Свидетель также заявила, что она несколько раз выезжала в Вильнюс, примерно раз в месяц, иногда реже, и привозила оттуда определенные суммы. Первый раз Федынич и Комлик предложили поехать в Вильнюс «просто посмотреть город». Тогда, кроме Юхновец и руководителей РЭП, в Литву поехали Герасименко и Есипович. В Вильнюсе компания разошлась в разные стороны, договорившись встретиться на вокзале. Юхновец пошла гулять по городу. В первую поездку ей никакие суммы не передавались. Во второй раз маршрут был тот же, но на обратном пути на вокзале, «за углом», Федынич передал Юхновец деньги. Зачем ей дают деньги, свидетель не поняла. Федынич, по ее словам, просил по возвращении на минский вокзал вернуть деньги. Что ее функцией будет и далее перевозить деньги, Юхновец поняла после нескольких поездок.

— Один раз мне сказали, что если на границе спросят, сказать, что деньги возила для покупки авто, которое в итоге не выбрала, — сказала Юхновец. Заполнять декларации ей не говорили, передавали для перевоза 5 тысяч евро. По ее словам, она ездила в Вильнюс 10 раз.

— Когда я туда ехала, я ехала просто, меня не уведомляли о каких-то целях, а обратно уже с денежными средствами, — заявила Юхновец.

— Я возражаю против допроса свидетелей по фактам, которые не имеют отношения к предъявленным обвинениям, в которых речь идет о 2011−2012 годах. Свидетель работала в профсоюзе с 2013 года, — заявила адвокат Федынича Наталья Мацкевич.

— Возражение отклонено, — заявила судья и разрешила гособвинителю продолжать допрос.

Юхновец рассказала, что деньги в Вильнюсе ей передавали Комлик или Федынич, для каких целей — не поясняли. Иногда лишь говорили, что это «для деятельности профсоюза». По порядку провоза денег через границу Юхновец никто не инструктировал.

— Ориентировочная сумма — 5 тысяч евро, сумму мне называл либо Комлик, либо Федынич, — заявила свидетель. — Сама пересчитывала сумму лишь один раз, не помню когда. Номинал купюр тогда вроде был 500 евро. Деньги не были упакованы, были лишь перевязаны резинкой. Когда перевозила через границу, хранила деньги в своей сумке.
При пересечении границы девушке сотрудники погранслужбы, по ее словам, вопросов не задавали. После приезда в Минск деньги Юхновец передавала Комлику или Федыничу, финансовое вознаграждение за это не получала. По словам Юхновец, еще несколько человек из профсоюза ездили в Вильнюс и привозили оттуда деньги.

— Иногда мы ездили в поезде вместе, иногда раздельно, когда возвращались назад. В Вильнюс ездили вместе с Федыничем и Комликом, — заявила свидетель.

— Происхождение этих денег вы знали? — уточнил гособвинитель.

— Это был литовский банк. Адрес не помню, — сказала Юхновец. — Мы с Федыничем и Комликом приходили в банк, где к нам присоединялся человек, вроде бы Константин. Федынич и Комлик вели с ним беседу в холле банка, я наблюдала издалека. После этой беседы у Федынича и Комлика на руках появлялись деньги. Когда и как он им передавал, я не видела, деньги у них уже были в сумке, когда мы выходили из банка.

Свидетель также указала, что учет денег шел в табличке, где указывались расходы на поездку.

По словам Юхновец, давление на нее Федынич и Комлик во время следствия не оказывали, но оказывал юрист профсоюза Беляков.

— Беляков попросил меня написать заявление об отказе от своих показаний. И сказал, что мне за это будет оформлена карта поляка. Еще помогал получить юридическую консультацию, за что снова попросил написать заявление об отказе от показаний. Я подписала заявление, написанное Беляковым, потому что у меня не было средств на оплату юруслуг, — заявила Юхновец.

— Юлия Николаевна, вы можете что-то достоверно и точно указать о деятельности профсоюза, Федынича и Комлика в 2011 и 2012 годах? — уточнила адвокат.

— Нет, я не работала в это время в профсоюзе. Я работала в нем с 2014 года, до этого с Комликом и Федыничем не была знакома, о деятельности профсоюза ничего не знала, — заявила Юхновец.

— Вы деньги пересчитали лишь один раз? — спросила адвокат Комлика Людмила Казак.

— Да, — ответила Юхновец.

— А зачем вы их сфотографировали?

— Для личного интереса.

— Зачем?

— Ну потому что тогда сотрудничала с Комитетом госбезопасности.

— С какого момента сотрудничали?

— С самого начала.

— С 2015 года сотрудничали с КГБ? В качестве кого?

— В качестве агента.

В этот момент в зале раздался крик «Ганьба!» и аплодисменты.

— Вы за сотрудничество вознаграждение получали? — уточнила адвокат.

— Да, получала, — ответила Юхновец.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Свидетель Надежда Есипович работала с 1998 по 2012 годы в профсоюзе РЭП уборщицей. В 2012 году ушла по состоянию здоровья, но иногда, когда она приносила взносы, могла убраться в офисе профсоюза.

— В 2011 году я не выезжала за границу, — заявила сразу свидетель Есипович. Позже на вопрос гособвинителя уточнила, что в рамках деятельности профсоюза выезжала с 2013 по 2016 годы в Вильнюс на однодневные семинары, визу открывал профсоюз. По словам свидетеля, несколько раз с ней выезжали Федынич и Комлик. По поводу счетов в иностранных банках она ничего не знала.

— Когда-нибудь по просьбе Федынича или Комлика вы вывозили деньги из Литовской республики? — уточнил гособвинитель Казей.

— Нет, об этом они меня не просили, — заявила Есипович.

Есипович также заявила, что во время дачи показаний на нее оказывалось давление.

— Во время допроса у меня за спиной стоял человек и говорил: «Вызывать конвой? Вызывать конвой?», запугивали, я могла там что угодно сказать, — заявила свидетель.

Гособвинитель Лилиана Литвинюк заявила ходатайство о том, чтобы зачитать показания свидетеля, данные во время предварительного следствия. В них сказано, что Комлик передавал Есипович в Вильнюсе деньги в конверте для перевоза в Минск. Деньги свидетель никак не декларировала.

«Деньги в конвертах мне не принадлежали, во время поездок мне оплачивалось питание, визу мне открывал профсоюз за свой счет. Зачем нужны были деньги в конвертах, Комлик мне не говорил», — зачитала протокол допроса судья.

— Показания не поддерживаю в части, что я возила деньги или оказывала услуги по их перевозке. На меня оказывалось давление. Говорили, что заключат под стражу, про конвой говорили, — заявила Есипович.

— Следователь вам говорил, что вам надо сказать? — уточнила гособвинитель.

— Затруднюсь ответить, не знаю. Он сам записывал, что надо, — сказала свидетель.

— Не следователь же описывал толщину конверта с деньгами, — заявила гособвинитель.

— Меня пугали, и я говорила, что требовали. Ничего не могу пояснить.

— Вы действительно утверждаете, что никаких денег по указанию Комлика или Федынича не перевозили? — уточнил Федынич.

— Да, не перевозила, — еще раз заявила Есипович. Она также подчеркнула, что страдает рядом заболеваний, из-за которых во время допроса могла не отдавать себе отчет в том, что говорила.

Свидетель Снежана Гринцевич, работающая в другом независимом профсоюзе бухгалтером, рассказала, что познакомилась с Федыничем и Комликом в 2015 году на семинарах и круглых столах по профсоюзной тематике. До этого слышала о них только из прессы. Гринцевич также заявила, что уже отказалась от своих показаний, которые давала ранее. На вопросы гособвинителя о том, выезжала ли в Литву с Федыничем и Комликом, заявила, что ездила, но денежные средства ей никто не передавал.

— С января 2011 по март 2012 я не пересекалась ни с ними лично, ни с профсоюзом РЭП, — заявила Гринцевич на вопрос адвоката. Свидетель также рассказала, что на нее оказывалось давление со стороны в Департаменте финансовых расследований.

— Были угрозы тюрьмы, сказали, что меня ждет конвой, а сын меня дома не дождется, — сказала Гринцевич.

— Меня водили по кабинетам и в каждом звучали угрозы. Я даже не помнила потом, как давала показания. Потом дома я записала, что смогла вспомнить и прошу это зачитать.

Гринцевич разрешили зачитать ее записи.

«При допросе 2 августа 2017 года в ДФР мне не были разъяснены мои права. На мой вопрос, по какому уголовному делу проходил обыск у меня в доме, и в офисе профсоюза, мне не ответили. Меня допрашивали не как свидетеля, а как подозреваемого. Еще в первом кабинете и далее, меня сопровождали угрозы. Требования дознавателя мне были непонятны, от показаний я не отказывалась, но и не знала, что должна рассказывать. Далее дознаватель распечатал протокол, сказал прочесть и подписать и готовиться, что домой я не поеду. В другом кабинете мне сказали, что меня ждет тюрьма, требовали рассказать о контактах, поездках в профсоюзе. Один из дознавателей попросил других оставить меня с ним, и тогда я якобы быстро сознаюсь. Потом один дознаватель сказал мне, что надо писать. Я не помню, как я писала показания, мое состояние было ужасным. В третьем кабинете возле меня было трое, иногда и четверо сотрудников, я не знала, что писать. Один сотрудник заявил, что если у меня не было судимостей, но она будет. Мне сказали, что я буду отвечать за всех одна. Сама я вспомнить ничего не могла, так как находилась в шоке, а в голове у меня звучали только угрозы тюрьмы. Один из дознавателей выходил из кабинета и возвращался, давал какие-то сведения, которые я не подтверждала, но должна была написать. После такого дознания я еще долго была в шоке. Во время допроса в СК по Минску в октябре 2017 года я заявила, что отказываюсь от показаний, данных в ДФР. Следователь сказал, что методы сотрудников ДФР по даче показаний они не приветствуют, но в моих показаниях нет ничего против меня. Потом следователь спросил про показания о перевозке денег из Вильнюса в Минск, я ответила, что давала эти показания под давлением и не помнила, что делала. Следователь меня уговорил подписать показания, данные в ДФР. И я подписала. У меня был шок от всего этого, я еще долго помнила о давлении и об угрозах, что никогда не увижу сына. Я потом дома решила все записать, что смогла вспомнить. Что касается показаний, я не помню, что там писала», — зачитала Гринцевич.

По ее словам со свидетелем Юхновец она встречалась единожды, на семинаре в Вильнюсе. О деньгах Юхновец никогда не рассказывала. Год, когда это было, свидетель вспомнить не смогла, «может 2015, может 2016 год».

В суде также были оглашены показания Гринцевич, данные во время предварительного следствия.

«При поездке в декабре 2016 года мной по просьбе Федынича в Беларусь провезены деньги в размере 1−2 тысячи евро. Их назначение не знала, деньги положила в сумку и по приезде в Минск вернула сверток обратно. В другой раз на просьбу Комлика перевезти деньги отказалась. После этого поездки за границу прекратились», — зачитала судья.

Гринцевич еще раз сказала, что данные показания давала под давлением дознавателя в ДФР, в шоковом состоянии.

— После дня, когда вы писали показания, вы оказались на свободе? Вы обратились в органы внутренних дел за помощью? — уточнила гособвинитель.

— Нет, я была напугана, мне угрожали уголовным преследованием.

— От вас требовали написать то, чего не было на самом деле?

— Конкретно нет. Но надо мной стояли, угрожали, — заявила Гринцевич.

— В Следственном комитете на вас давление оказывали?

— Нет. Но убеждали подтвердить показания, данные в ДФР. А в ДФР мне подсказывали, что писать. Это были сотрудники ДФР. Что-то я отрицала, что-то подтверждала — участие в семинарах, круглых столах. Мне диктовали, что писать, — еще раз повторила Гринцевич.

— О том, что на меня оказывалось давление в ДФР, следователь в СК потом не записал в протокол допроса. А после допроса в ДФР я боялась уже всего. Следователь почти 4 часа допроса уговаривал меня записать факт перевозки денег именно 14 декабря 2016 года. Но я настаиваю, что никаких денег никуда не перевозила.

В качестве свидетеля также выслушали юриста профсоюза РЭП Юрия Белякова. Он знаком с обвиняемыми с ноября 2015 года, когда начал работать в профсоюзе правовым инспектором. По его словам он знал, что у профсоюза есть счет в белорусском банке. По поводу счетов за границей Беляков ничего не знал. За границу по деятельности профсоюза не выезжал, деньги ему Федынич и Комлик никогда не передавали. Свидетеля Юхновец знает с ноября 2015 года, по данным уголовного дела с ней не общался.

— С гражданкой Юхновец после дачи вами показаний встречались?

— Отказываюсь отвечать на этот вопрос, он никакого отношения к делу не имеет, — заявил Беляков.

— Когда вы познакомились с Юхновец, вы знали, что она агент КГБ? — спросил у свидетеля Федынич.

 — Нет, — ответил Беляков.

Позже, во время допроса в суде, Беляков рассказал, что о счетах профсоюза в банке Литвы узнал со слов сотрудников ДФР и КГБ, которые проводили обыск в офисе профсоюза.

— Мне об этом счете стало известно во время проведения обыска. Когда сотрудники КГБ и ДФР аж плясали, когда нашли ключ от счета, — заявил Беляков. — Но мне никогда об этих счетах никто ничего не говорил, это были мои предположения, основанные на словах сотрудников ДФР и КГБ.

В суде объявлен перерыв до 31 июля.

Напомним, согласно данным следствия, председатель Белорусского профсоюза работников радиоэлектронной промышленности Геннадий Федынич и главный бухгалтер профсоюза Игорь Комлик незаконно открыли счет в банке Литвы, куда в 2011 году от нерезидентов Беларуси поступали денежные средства в иностранной валюте. В последующем эти деньги в долларах и евро снимались со счета Комликом и доставлялись членами профсоюза на территорию Беларуси, где возвращались Комлику и Федыничу.

По информации юриста профсоюза Юрия Белякова, речь идет о счете в одном из литовских банков, причем счет был закрыт еще в 2011 году. Именно в 2011 году срок по аналогичному обвинению получил правозащитник Алесь Беляцкий. Тогда информацию белорусским правоохранителям передали из Литвы, но после того как Беляцкий получил три года, Вильнюс заявил о прекращении сотрудничества с Минском в сфере правовой помощи.

-30%
-20%
-30%
-13%
-20%
-21%
-45%
-13%