опубликовано: 
обновлено: 

Суд Советского района Минска вынес приговор журналисту Дмитрию Галко. Он признан виновным по статье 364 Уголовного кодекса «Насилие либо угроза применения насилия в отношении сотрудника органов внутренних дел» и приговорен к четырем годам в исправительном учреждении открытого типа.

Фото: Наша Ніва
Фото: «Наша Ніва»

— Признать виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 364 Уголовного кодекса, и применить наказание в виде ограничения свободы с направлением в учреждение открытого типа сроком на 4 года, — зачитал приговор судья.

Гособвинитель просил для Галко три года лишения свободы.

Галко изменили меру пресечения с заключения под стражу на подписку о невыезде и освободили из-под стражи в зале суда.

День содержания под стражей с апреля по июль ему зачтут за два дня заключения. Также судья огласил суммы, которые должен выплатить Галко: морально-материальный вред милиционеру Чиркову — 850 рублей, в доход государства пошлину — 73,5 рубля, за процессуальные издержки — 18,5 рубля. Вещественные доказательства, мобильный телефон суд решил вернуть потерпевшему Чиркову. 15 бутылок из-под спиртного — уничтожить.

Адвокат Галко пояснила, что после подачи апелляции и вынесения решения по ней приговор вступит в силу.

Дмитрий Галко после вынесения приговора и освобождения из-под стражи заявил, что недоволен приговором.

— Я, может, и наивный, но надеялся на оправдательный приговор. И «химия» меня тоже не устраивает. Если бы я сидел в тюрьме, о моем деле помнили бы. А так все сразу забудут: ну, уехал человек, работает там. Я не знаю, как я буду там, вдалеке от семьи с маленьким ребенком, — заявил Галко журналистам. — Пока не знаю, буду ли подавать апелляцию, надо посоветоваться с адвокатом.

Правозащитник Валентин Стефанович, заместитель председателя лишенного регистрации правозащитного центра «Вясна», сказал TUT.BY, что правозащитники обсуждали вопрос о том, признавать ли Галко политическим заключенным.

— Но тут надо больше ориентироваться на мнение БАЖ, поскольку они за этим делом следили. Мы вряд ли будем рассматривать дело как политически мотивированное, — заявил Стефанович.

Глава БАЖ Андрей Бастунец сказал TUT.BY, что за делом Галко в ассоциации журналистов внимательно следили и считают, что в нем много виновных.

— Все дела, которые связаны с сопротивлением работникам милиции, имеют плохую перспективу и историю, мы видим это постоянно. У меня были очень тревожные ожидания насчет приговора. Я рад, что он не связан с реальным ограничением свободы. С другой стороны, свобода Дмитрия все равно будет очень сильно ограничена, — говорит Бастунец. — Главный вопрос этого судебного процесса — вопрос допустимости действий милиции и нарушения неприкосновенности жилища и действий Дмитрия по пресечению этих действий. Дело очень сложное, в нем множество виновных, но максимум здесь должно было быть административное постановление, а не уголовное дело.

Вопрос признания дела политически мотивированным и признания Галко политическим заключенным, по словам Бастунца, БАЖ уже обсуждал с правозащитниками. 

— Мы будем и дальше его обсуждать. Но проблема в том, что не может быть признан политзаключенным человек по делам с применением насилия. Это очень сложный вопрос. Я не считаю, что это дело связано с профессиональной деятельностью Дмитрия, но можно усмотреть определенное нарушение его прав. Дело непростое, мы будем его обсуждать, — сказал Бастунец.

История началась в прошлом году в конце ноября, когда несовершеннолетний сын Дмитрия Ян отмечал свой день рождения, где присутствовал и отец. Когда в квартиру позвонили два милиционера, по версии следствия, Галко пьяным открыл дверь и, зная, что перед ним милиционеры, не подчинился сотрудникам, применил насилие, в том числе «из мести за исполнение милиционером служебных действий». Ругался матом, объяснить, почему в доме подростки и спиртное, категорически отказался.

По версии обвинения, Галко нанес не менее одного удара по руке одного милиционера, не менее двух ударов по голове. Когда его задерживали, начал сопротивляться, порвал одному из милиционеров куртку, второму разбил мобильный телефон. На празднике у несовершеннолетних был алкоголь. А потом участников задерживали омоновцы. Один из подростков, убегая, прыгнул с балкона, сломал ногу.

Сам Галко говорил, что просто взял милиционера за руки, никакой драки не было.

Через какое-то время после того инцидента Галко с сыном уехал в Украину, в Мариуполь, где живет его жена. В апреле Галко решил вернуться в Беларусь и был задержан на украинско-белорусской границе.

Дмитрий Галко свою вину не признал. На одном из судебных заседаний он, как сообщало «Радио Свобода», лишь допустил, что мог неумышленно разбить телефон милиционера, когда пытался выпроводить его из квартиры, потому что тот «вошел незаконно».

В суде потерпевшие милиционеры — Юрий Чирков и Вадим Казановский — рассказывали свои версии произошедшего. Чирков рассказал, что во время патрулирования 25 ноября 2017 года заметил на одном из балконов детей, человек 8. Они шумели, курили, ругались матом. Чирков вернулся в отделение, позвонил инспектору по делам несовершеннолетних Казановскому. Тот приехал, вместе они «пошли проверить по месту жительства».

Фото: "Наша Ніва"
Юрий Чирков (слева) и Вадим Казановский, пострадавшие милиционеры. Фото: «Наша Ніва»

Милиционеры позвонили в дверь квартиры. Открыл Галко. Он не давал согласия войти в квартиру, но молчал. Милиционеры приняли это за согласие и вошли.

«В каждой комнате были открытые бутылки водки, коньяка, шампанского. В квартире — более 10 детей. Большинство из них в состоянии алкогольного опьянения. Я сказал, чтобы все были на местах, но подростки стали разбегаться, даже прыгали из окон. Гражданин [Галко] начал бегать по комнате и ругаться, — рассказывал Чирков.

Галко во время суда указывал на противоречия в показаниях милиционеров. Он рассказал, что 25 ноября 2017 года в квартире, которую арендовала его бывшая жена Ольга Кравчук, проходила вечеринка сына Яна с друзьями, приуроченная к его дню рождения. По словам подсудимого, сын собирался познакомить с ним друзей, а он посмотреть на друзей сына, «так как ранее отдалился от семьи».

Ян Галко пришел примерно с 15−17 друзьями, вспомнил подсудимый. Отец решил не мешать сыну и друзьям, «только выходил на балкон курить, а они там курили тоже, но при мне не сквернословили». Спиртного он подросткам не покупал и не знал, что они его принесли и употребляют.

Дмитрий Галко сказал, что сам не пил, и в качестве доказательства привел факт, что в его административном деле, заведенном после происшествия, нет сведений о том, что он был нетрезвым.

Галко не признал вину и не согласился с приписанным ему мотивом (якобы он напал на милиционеров с целью отомстить им): «Я никогда раньше их не видел, какая месть?» Он только допустил, что мог неумышленно разбить телефон милиционера, когда пытался выпроводить его из квартиры, потому что тот «вошел незаконно».

Адвокат обвиняемого Наталья Мацкевич в суде не раз обращала внимание на то, что Галко не давал согласия на то, чтобы милиционеры заходили в квартиру.

«Статья 364 УК — это специальный состав по субъекту. То есть она предусматривает ответственность именно за действия в отношении работников милиции. То есть уголовный закон дает особую защиту сотрудникам органов внутренних дел, специальную защиту. Действия, которые, будучи совершенными в отношении обычных граждан, влекли бы только лишь административную ответственность, применительно к сотрудникам милиции влекут ответственность уголовную. Однако это не безусловная привилегия сотрудников милиции, и данная статья действует только в случае, если действия направлены на воспрепятствование законной деятельности работников милиции. То есть в момент применения насилия деятельность сотрудников милиции должна являться законной. В ином случае закон относится к сотрудникам милиции как к обычным гражданам. Таким образом, указанные обстоятельства, по мнению защиты, в более чем достаточной мере свидетельствуют о том, что действия потерпевших по проникновению в жилое помещение, нахождение там, ограничение прав находящихся там граждан, производство Чирковым видеосъемки являются незаконными. Иная оценка этих действий создавала бы неправомерную практику вроде того, что любые действия сотрудников милиции якобы позволительны — в том числе произвольное вторжение в жилище граждан. Я полагаю, что такую практику создавать не следует и опасно», — говорила адвокат Мацкевич.