Деньги и власть


Превзошедший ожидания рост реального ВВП в 2017 году заставляет снова задуматься о его источниках — слишком уж много было вокруг него заявлений о необходимости «безусловного достижения целевых показателей», пишет директор Исследовательского центра ИМП Александр Чубрик в работе, подготовленной в рамках проекта международной технической помощи «Развитие Кастрычніцкага эканамічнага форума», реализуемого при поддержке Европейского союза.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Эксперт обращает внимание на то, что в основе нынешнего восстановления лежал экспорт (со второй половины 2016 года по первую половину 2017 года), а со второго полугодия основными источниками роста стали инвестиции и потребление домохозяйств. «С одной стороны, оба показателя существенно упали (инвестиции и вовсе падали на протяжении 3,5 лет), и вполне резонно, что они могли „оттолкнуться от дна“. С другой стороны, мы привыкли к тому, что периоды быстрого роста инвестиций и потребления — основы внутреннего спроса — предшествовали валютным кризисам. Так было и в 2009, и в 2011, и в 2013 годах. Если сейчас рост инвестиций и потребления снова имеет под собой искусственную природу, то мы рискуем утратить достижения Нацбанка и правительства в области снижения инфляции и возврата доверия к национальной валюте — а это слишком высокая цена для любого роста», — предупреждает Чубрик.

Как отмечает эксперт, из динамики доходов и занятости видно, что потребление домохозяйств за 4-й квартал выросло не меньше чем на 10% год к году в реальном выражении, а в последний раз потребление росло подобными темпами во второй половине 2012 года и первые три квартала 2013 года, когда экономические власти предприняли последнюю (на данный момент) попытку простимулировать рост за счет внутреннего спроса. «И эта попытка закончилась валютным кризисом, как и предыдущие», — напоминает автор.

Увеличение потребительских расходов домохозяйств произошло за счет двух факторов: роста зарплаты и увеличения потребительского кредитования. По оценкам ИПМ, потребительское кредитование действительно играло нетипично важную роль в восстановлении потребления домохозяйств: его чистый вклад в прирост ВВП достиг 1,3, 1,5 и 1,2 процентных пункта во втором, третьем и четвертом квартале 2017 года соответственно. «Очевидно, этот фактор может вносить значительный вклад в прирост потребления в краткосрочном периоде, но в условиях замедления роста доходов его влияние будет сходить на нет», — констатирует Чубрик.

Но именно увеличение реальной зарплаты в конце года стало основным фактором (около 80%) роста потребления домохозяйств, по оценке ИПМ.

По данным эксперта, в долгосрочном периоде 1% прироста реальной зарплаты обеспечивает примерно 0,7% прироста потребления домохозяйств, а 1% прироста занятости — 0,8% прироста потребления. И если динамика занятости сейчас (и в долгосрочном периоде) определяется главным образом демографическими факторами, то динамика зарплаты долгое время зависела от фазы электорального цикла. Но с третьего квартала 2014 года по третий квартал 2017 года ее рост был жестко связан с ростом производительности труда, однако в 4-м квартале 2017 года прирост номинальной зарплаты на 2,6 проц. пункта превысил прирост производительности.

«Если это временный „выброс“, связанный с задействованием административных методов и бухгалтерских ухищрений для выполнения поручения о доведении зарплаты до 1000 рублей к концу года, то опасаться нарастания дисбалансов не стоит. Если же ускоренный рост зарплаты по сравнению с производительностью станет тенденцией, то макроэкономические риски снова станут актуальными», — констатирует Чубрик.

Он отмечает, что резкий скачок зарплаты в конце года пока рано считать началом «разворота» в политике доходов: до ноября зарплата росла медленнее производительности труда, а другие виды доходов и вовсе стагнировали весь год. «Тем не менее, если повышение зарплаты административными методами продолжится, это повлечет за собой целый „букет“ последствий для экономики — от снижения конкурентоспособности и прибыли предприятий до повышения спроса на валюту и обесценивания белорусского рубля с вытекающими из этого последствиями для инфляции и процентных ставок», — предупреждает он.

В свою очередь, со стороны потребительского кредитования «перегрева» потребительского рынка ожидать не стоит — скорее, отвлечение части ресурсов домохозяйств на погашение кредитов может стать некоторым стабилизатором потребительской активности в среднесрочном периоде, уверен директор Исследовательского центра ИПМ.

0060741