Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Деньги и власть


Владислав Голубев,

С 1995 по 2007 годы Беларусь демонстрировала темпы роста наравне с остальными странами Центральной и Восточной Европы. Но начиная с 2010 года ее рост значительно замедлился, а сейчас Беларусь — одна из наименее динамично развивающихся стран по росту ВВП на душу населения, заявил старший региональный постоянный представитель МВФ по региону Центральной и Восточной Европы Бас Баккер в рамках своего выступления на Кастрычнiцкім эканамiчным форуме.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Макроэкономическая ситуация перед экономическим бумом в Беларуси была недостаточно устойчива, продолжил Баккер. «Консенсус МВФ заключается в том, что нужно и макро-, и микрополитику проводить достаточно разумно. Если макрополитика выбрана неправильно, то вы не выберетесь из нищеты», — напомнил спикер. Серьезный рост инвестиций не стал драйвером экономического роста из-за нестабильной динамики сбережений, что привело к ряду валютных кризисов. Кроме того, по мнению представителя МВФ, экономический бум скрыл стагнацию производительности, что не позволило верно определить микроэкономические стимулы.

Масштабные инвестиции были основным фактором роста в Беларуси. Но реальные затраты на одного работника возрастали, что привело к снижению производительности. Затем последовало сокращение объема инвестиций и снижение эффективности экономики. Причиной подобной закономерности стала политика государства по поддержке госпредприятий и пренебрежительное отношение к зарождению частного сектора, уверен спикер. По мнению Баккера, Беларуси необходимо выбрать правильный стимул использования ресурсов, провести реструктуризацию госпредприятий и создать равные условия для динамичного развития частных компаний. «Это не значит, что нужно полностью отказаться от белорусской социальной модели. К примеру, в странах Северо-Западной Европы тоже большие системы госуправления, но при этом низкий уровень неравенства доходов и конкурентные рынки», — заметил представитель МВФ.

Сейчас макростабильность в Беларуси восстановилась, обнадежил Баккер, но долгосрочный рост экономики невозможен без грамотного подбора микростимулов и микромеханизмов. Спикер заявил, что Беларуси будет сложно совершить переход к быстрому и устойчивому росту, даже выровняв макроэкономические условия и показатели. «Само по себе это ничего не даст, поскольку страна вновь столкнется со снижением отдачи от инвестиций и снова придется задаваться вопросом более эффективного использования ресурсов и развития частного сектора», — предупредил Баккер.

С другой точки зрения на стабилизацию белорусской экономики взглянул старший советник Регионального центра ПРООН для стран Европы и СНГ Бен Слэй, определивший Беларусь как страну с переходной экономикой, которой удалось избежать наихудших разочарований рыночных реформ и сохранить потенциал государства, унаследованный от СССР. «При этом Беларусь сегодня пытается внедрять рыночные механизмы и продолжает модернизировать государственные учреждения, вместе с тем пытаясь избежать истощения человеческих ресурсов, от которых зависит устойчивое развитие», — отметил спикер.

Но несмотря на все достижения, как страна со средним уровнем доходов Беларусь сталкивается с угрозой макроэкономической уязвимости и политической напряженностью из-за сложных отношений между Востоком и Западом. Слэй заявил, что хотел бы снять шляпу перед белорусской дипломатией, которая умело балансирует между евразийской и европейской интеграцией. На его взгляд, белорусская дипломатия стала хорошим примером для стран, оказавшихся заложниками региональной динамики и региональных интересов.

По мнению спикера, белорусский опыт не претендует на то, чтобы лечь в основу всеобъемлющих парадигм развития. Но прагматичное сочетание реформ управления в частном и государственном секторах, согласующихся с национальной спецификой и глобальной повесткой дня в области устойчивого развития до 2030 года, может помочь уравновесить конкурирующие процессы региональной интеграции в мире. «Это то, что можно назвать „Минским консенсусом“, или то, чем он мог бы стать», — уверен Слэй.