Юрий Дракохруст,

Странный вопрос. Пусть там сами разбираются. И тем не менее вопрос не так нелеп, как кажется на первый взгляд. Совсем недавно похожий референдум состоялся в иракском Курдистане. Его результаты не признал не только Багдад, но и, например, США. А Израиль — признал и всячески приветствовал.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Юрий Дракохруст, обозреватель белорусской службы «Радио Свобода». Кандидат физико-математических наук. Автор книг «Акценты свободы» (2009) и «Семь тощих лет» (2014). Лауреат премии Белорусской ассоциации журналистов за 1996 год. Журналистское кредо: не плакать, не смеяться, а понимать. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Блог Юрия Дракохруста на сайте «Радио Свобода»

Следует ли отсюда, что американцы не уважают право наций на самоопределение, как принцип? Как принцип — уважают. Сами же когда-то восстали против метрополии, разумеется, нарушив законы государства, частью которого были.

Но на принцип самоопределения есть принцип территориальной целостности и верховенства закона. И в той же американской истории, когда южные штаты попробовали воспользоваться правом на самоопределение, ответом центрального правительства стали пушки генералов Гранта и Шермана.

Так что принципы принципами, а на практике отношение к тем или иным «географическим новостям» в далекой загранице строится в соответствии с собственными национальными интересами.

Имеют ли курды и каталонцы абстрактное право создать свое государство? В каком-то смысле да. Но на их право есть право Багдада и Мадрида обеспечивать единство своих стран, строго говоря, даже и обязанность. Тамошние законы и конституции не предусматривают разделения этих стран по воле кого бы то ни было.

Так что проблема, как правило, решается вообще вне правового поля, а в политической плоскости — в компромиссе или столкновении. Тут нет универсального решения.

Испания от Беларуси неблизко. Однако Евросоюз — на границе. А Испания — часть ЕС. И поэтому потрясения на другом конце Европы не совсем уже никак не касаются Беларуси. Косвенно — касаются.

Уже Brexit стал настоящим геополитическим землетрясением, сильно изменив облик единой Европы. Хотя бы в том, что влияние ЕС как политического субъекта стало меньшим, что интерес ЕС ко всему, что происходит за ее восточной границей, существенно снизился. И не по причине некоего сознательного выбора — просто не до того, не до них (в смысле не до нас).

Ну а тут еще и Каталония на подходе. Которая не единственный потенциально сепаратистский регион Европы. Единство Бельгии и Италии, например, тоже вовсе не гарантировано, много чего в Европе может посыпаться по принципу домино после независимости Каталонии.

Кстати, каталонский этнос живет не только в Испании, но и во Франции. А почему бы и нет, почему независимое государство каталонцев должно быть только в границах провинции нынешней Испании? Этого не позволяет закон? Какой закон? Если можно преодолеть испанский закон ради самоопределения, почему надо принимать во внимание какие-либо иные законы?

Курдский референдум, кстати, вызывает осуждение многих стран, в том числе и США, как раз не только потому, что они опасаются разделения Ирака, но и потому, что независимость иракского Курдистана может породить соответствующие настроения и действия и в турецком Курдистане. Немало курдов живет и в Иране, и в Сирии, где идет гражданская война и правит автомат. А почему бы и им не самоопределиться вслед за их братьями в иракском Курдистане? Во что тогда превратится Ближний Восток?

Абстрактный принцип самоопределения безупречен. Однако выше ли он этих совершенно практических последствий? Для кого-то, например, для самих курдов, возможно, и да. Для других — вряд ли.

Фото: Reuters

Такими суровыми последствиями независимость Каталонии, скорее всего, не чревата. Хотя загодя не скажешь. Вот после объявления референдума 1 октября некоторые предполагали, что Мадрид будет меланхолично наблюдать за этим праздником независимости. Ну это же Европа ХХІ века - говорилось тогда. Однако оказалось иначе: аресты политиков, блокировка сайтов, ввод в Каталонию верных Мадриду полицейских (пока не армейских) сил, уничтожение бюллетеней, блокирование избирательных участков — таким оказался ответ центрального правительства. «Антитеррористическая операция"-лайт. Пока лайт.

Что такое Европа ХХІ века — станет ясно в ХХІІ. В прошлые века, включая и ХХ, разрешение подобных конфликтов в Европе редко было идиллическим.

Кстати, интересно отметить, что лидеры ЕС, канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Эманюэль Макрон, выразили во время кризиса поддержку Мадриду в той или иной форме.

Ну не то чтобы одобрили все действия испанских властей, так прямо «Каталония — это Испания» не говорили. Но об интересах «всей Испании» Макрон, например, говорил. В любом случае это совсем не «Свободу Каталонии».

А как же святой принцип самоопределения, это же Евросоюз — пример и учитель высокой морали в политике? Ну как-то так. Страны, входящие в ЕС, могут даже сочуствовать каталонцам, вспоминать собственную историю, но своим собственным интересам и интересам союза они сочувствуют больше, чем каталонцам.

Подобным же образом, так представляется, стоит смотреть на ситуацию и Беларуси, и белорусам. Может быть, конечно, все там разрешится благополучно, мирно разведутся, как в свое время Чехия и Словакия, и будут и дальше цвести под сенью Евросоюза.

Но есть небезосновательные опасения, что совсем уж мирно, может, и не получится. А даже если и получится, то нет гарантий, что даже при самом благоприятном сценарии обретения Каталонией независимости «парад суверенитетов» не пойдет дальше по Европе. И тем более нет никаких гарантий, что ЕС в результате этих новаций не станет слабее и политически, и морально.

Представляется, что ослабление Европы — совсем не в интересах Республики Беларусь. И не только тех белорусов, которые за «Беларусь — в Европу», но и тех, коих большинство, для кого Европа — это и партнер, и в каком-то смысле пример, а в каком-то — и противовес влиянию разных иных, хотя и очень уважаемых, но неевропейских центров силы.

Возможно, у этих самых центров другое видение ситуации, другие оценки последствий каталонской независимости. Информация о том, что Москва исподволь поддерживает каталонский сепаратизм, не выглядит стопроцентно достоверной. Однако это вполне можно допустить. У России — свои цели, свое понимание собственных национальных интересов. Особой беды в ослаблении ЕС она, возможно, и не видит. Но представляется, что если это так, то интересы Москвы и Минска в этом вопросе не совпадают.

Так что каталонцам можно посочувствовать. Трудно вчуже ощутить, насколько тяжек для них гнет Мадрида, трудно оценить, какое счастье принесла бы им (или принесет им) независимость. Наверно, субъективно тяжек, наверно, многие и правда надеются, что независимость принесет им счастье. Иначе и не было бы конфликта.

Однако полезно ли это Беларуси, принесет ли счастье и ей независимость Каталонии и ее последствия — скорее всего, нет.

Беларусь, собственно говоря, в данном случае никто особо и не спрашивает. Германию и Францию вот спросили, так они и ответили. И представляется, что мудрым ответом Беларуси, пусть и для самой себя, был бы такой же ответ.

Мнение авторов может не совпадать с точкой зрения редакции TUT.BY.