Поддержать TUT.BY
141 день за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. История одного фото. Как машинист метро и его коллеги помогали пассажирам после взрыва 11 апреля 2011 года
  2. Минчанка продала квартиру — и передала банковским мошенникам более 200 тысяч рублей
  3. В Мингорисполком подана заявка на проведение «Чернобыльского шляха»
  4. Закроем наши посольства там, где они не приносят отдачи? С кем мы успешно торгуем, а с кем — просто дружим
  5. «Джинн злобно загоняется в бутылку». Большое интервью с многолетним журналистом президентского пула
  6. «По фестивалю решили ударить». Директор «Славянского базара» о том, что вокруг него происходит
  7. «Не надо изобретать велосипед». Минский архитектор показал, как выглядит его загородный дом
  8. «Больше 1000 долларов за две недели». Бухгалтер на пенсии открыла онлайн-школу и учит печь хлеб
  9. Глава Минздрава рассказал про отток кадров и как будут стимулировать возврат медиков в страну
  10. В Беларуси не хватает более 2 тысяч врачей и столько же — медсестер. В Минтруда рассказали про дефицит специалистов
  11. За прошлый год белорусов стало меньше на 60 тысяч
  12. «У Лукашенко нет опоры в госаппарате». Латушко рассказал про новые санкции и транзит власти
  13. «Затеял игру в президентство». В суде над Бабарико допросили свидетеля в наручниках и озвучили жалобы
  14. Доски стали «золотыми»: пиломатериалы подорожали в два раза. Разбираемся, что происходит
  15. «Папа сказал: «Будешь делить имущество — ты мне не дочь. Я крысу не растил». Интервью с Таис Рыбакиной
  16. С осторожным оптимизмом. Как безвизовый Гродно, потерявший туристов и деньги, ждет новый сезон
  17. «Радость — лучшее лекарство». Витебский бизнесмен начал рисовать 3 года назад, когда заболел раком
  18. Полчаса процедуры, два дня страданий. Как я сделала прививку от коронавируса
  19. Роман одного из самых известных белорусских писателей отправили на экспертизу
  20. Умер муж королевы Великобритании принц Филипп. Ему было 99 лет
  21. Что сейчас происходит между Россией и Украиной и при чем тут Беларусь: поясняем простыми словами
  22. Налоговики создадут «супербазу» доходов населения. Какую информацию включат в нее
  23. В Беларуси хотят разрешить создавать партии только постоянно проживающим в стране гражданам
  24. Какие курсы доллара и евро установили обменники на выходные
  25. Врач объясняет, откуда берется шум в ушах и как от него избавиться
  26. Прокурор: Протесты в Беларуси начались и из-за блогеров из Бреста. Обвиняемых лишили слова в суде
  27. Последняя официальная статистика по коронавирусу в Беларуси: за сутки умерло 10 человек
  28. Топ-10 самых популярных подержанных авто в стране. Какие на них цены?
  29. МВД прокомментировало жалобы на условия в ИВС на Окрестина и в Жодино и показало видео из изолятора
  30. Глава Минска задумался об отказе от участков под паркинги у МКАД. И вот почему он прав


/

Меня попросили сделать прогноз развития экономики Беларуси в 2018 году. Но даже самый приблизительный анализ показал, что объективным такой прогноз быть не может: слишком сильна зависимость экономики Беларуси от внешних факторов, слишком малы резервы, с помощью которых она могла бы противостоять внешним шокам. Стоит напомнить, например, что кризис в белорусской экономике начался в 2009 году с резкого роста цен на энергоносители.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Факторы будущего

По всей видимости, экономики и Беларуси, и России сегодня адаптировались к условиям действующих цен на энергоносители и положению на мировых рынках. Возможности проводить текущую внешнюю и внутреннюю политику ни в Беларуси, ни в России ничто особенно не угрожает. Даже война в Украине и санкции Запада всерьез в краткосрочной перспективе не в состоянии нарушить стабильность в России. А регулярно возникающие проблемы в торговле России и Беларуси серьезными проблемами для экономик не являются — уж слишком мала экономика Беларуси относительно российской.

Да и население обеих стран, по сути, смирилось с постепенным снижением уровня жизни и экономическими трудностями, занявшись привычным — обеспечением выживания. В обеих странах интерес населения к политике падает на глазах.

Однако есть и принципиальное различие в экономическом положении наших стран: наличие в России постоянного притока природной ренты и резервов, накопленных в годы благоприятной конъюнктуры, и полное отсутствие таких факторов в Беларуси. Учитывая стремление нашей власти сохранить уровень общегосударственных расходов и развитую социальную сферу, финансирование которых экономика уже не тянет, возникла критическая зависимость Беларуси от поступления внешних кредитов, направляемых как на погашение ранее полученных, так и на поддержание социально-политической стабильности в стране, с соответствующим ростом внешних долгов.

Естественно, такая экономическая политика Беларуси не может быть долгосрочной: и объем долгов не может расти бесконечно, и стоимость их обслуживания становится неподъемной. Да и резервы в России тают. На горизонте год-два особенных проблем нет. Но что дальше?

Поэтому не случаен интерес в России к выбору среднесрочной и долгосрочной политики. И замалчивание этих проблем в Беларуси. Не считать же экономической политикой декларации типа НСУР-2030 или потуги правительства нарисовать экономическую программу до 2020 года.

Есть лишь два экономических фактора, которые способны на пятилетнем горизонте критически повлиять на способности власти осуществлять текущую внешнюю и внутреннюю политику

Во-первых, это возможность финансировать текущие государственные расходы (в том числе за счет заимствований и эмиссии, не приводящей к развалу финансовой системы). Если такая возможность отсутствует, возможна потеря текущей управляемости, а также многие другие негативные явления.

Во-вторых, это возможность страны в целом оплачивать твердой валютой предметы критически важного импорта. Когда такая возможность отсутствует, внешняя политика неизбежно начинает подстраиваться под необходимость получить эту валюту немедленно, что, в частности, можно было наблюдать в СССР в конце 1980-х годов или у нас при эпизодических, но регулярных попытках власти заигрывать с Западом.

Расчеты, в частности — Некрасова, показали, что у России и в среднесрочной перспективе достаточен запас прочности, чтобы избежать катаклизмов типа 1998 года или нашего 2011 года. Даже при падении цен на нефть до 20 долларов/баррель. В Беларуси ситуация намного хуже.

Ирония в цифрах

Наша власть оказалась заложницей своего популизма. Кризис 2011 года так напугал нашу власть, что удержание курса доллара стало главной целью всей экономической политики государства. Ради сохранения видимости социально-политической стабильности в ход пошли и рост государственного долга, и дурацкие ставки по рублевым депозитам, и рост цен со снижением реальных доходов населения, и сокращение инвестиций, и усиление контрольно-репрессивного аппарата. Все что угодно, кроме структурных реформ и модернизации предприятий реального сектора. Потому и не было, и нет у нас шанса из кризиса выбраться, и с каждым годом ситуация в экономике становится все хуже.

Конечно, продолжение нынешней экономической политики у нас в ближайшие несколько лет вполне возможно. И даже, с учетом приближающихся выборов, вполне реально. Еще пару-тройку таких российских кредитов, может, и МВФ расколем, по другим направлениям подсуетимся, может, что-то продадим. И — дотянем. По принципу: «Гони гусей дальше!», предоставив выбираться из кризиса внукам.

К сожалению, нормальный анализ в цифрах белорусской экономики невозможен: частью информация засекречена, а большей частью — просто искажена. В России с надежностью статистики тоже проблемы, но там есть хоть какой-то анализ, на который можно опереться в выводах. А проблемы наши удивительно похожи.

Ситуацию в России прекрасно прорисовал Г. Ханин, один из авторов знаменитой статьи эпохи перестройки «Лукавая цифра», в статье «Нерентабельность лжи». Проделав весьма объемные расчеты экономических показателей через натуральные объемы, он пришел к следующим выводам.

  • В 1990-х и 2000-х страна «проедала» наследство Советского Союза, капитальные вложения были существенно меньше, чем требовалось даже для поддержания основных фондов, что и обеспечило иллюзию экономического роста. На деле же в денежном выражении экономика навсегда потеряла материальную базу стоимостью 422 триллиона рублей.

  • Если оценивать развал материально-технической базы корректно, то ВВП России не вырос на 13,4% с 1992 по 2015 год, как уверяет Росстат, а сократился на 10,2%, подсчитал Ханин. Производительность труда за тот же период рухнула на 30,1% вместо официального роста на 9,2%. Если оценивать ее не в рублях, а в натуральных показателях (количестве занятых, физическом объеме продукции и др.), то Россия в 5−7 раз, а в некоторых отраслях и в 10 раз отстала от развитых стран.

  • «Добавьте к этому деградацию качества среднего и высшего образования, которая наблюдается с 70-х годов прошлого века. Плюс дебилизация населения СМИ», — замечает г-н Ханин.

  • За последние 25 лет в рухлядь превратилась половина производственной инфраструктуры, доставшейся стране от СССР, две трети основных фондов достигли критической стадии износа.

  • Объем основных фондов по остаточной стоимости (с учетом износа) сократился по сравнению с 1991 годом почти вдвое — намного больше, чем в Великую Отечественную войну. Тогда сокращение составило 33,5% В то время как статистика Росстата говорит о его росте на 51%.

Замечу, что к таким выводам г-н Ханин пришел, исходя лишь из объемов недозаложенной амортизации. С одной стороны, не учтен еще моральный износ, который в последнее время играет очень большую роль. С другой стороны, в советском наследстве большую долю занимали мощности ВПК. Переориентировать их на гражданскую продукцию почти невозможно, их списание объективно целесообразно. Но информации, достаточной, чтобы оценить влияние этих факторов, нет.

Понятно разночтение в цифрах: Дмитрий Медведев говорит о том, что производственные мощности в России загружены полностью, Росстат фиксирует загрузку в 54%, представитель Минэкономразвития на форуме в Петербурге говорит о загрузке в 30%. По-разному понимая эти самые мощности.

По расчетам Вл. Иноземцева, лишь треть зарплаты в 2010 г. в России была заработана. Еще треть дало перераспределение природной ренты, и почти столько же — проедание советского наследства. Так что падение доходов вслед за падением цен на нефть вполне закономерно.

Добавим сюда выводы из записки Бабкина Путину о нерентабельности переноса тракторного завода из Канады в Россию. А также то, что внутренний рынок России насыщен и плотно занят импортом. Что в стране господствует торгово-финансовый капитал, для которого инвестиции в производство — экзотика. И становится понятно, что стагнация в экономике России — надолго, минимум на 10−15 лет.

Для вывода экономики России на траекторию развития, по некоторым оценкам, требуются инвестиции в объеме около триллиона долларов. Что коррелирует, с учетом масштаба экономик, с заявленной М. Мясниковичем потребностью Беларуси в инвестициях в объеме 68 млрд долларов. Таких доходов в России нет, в ближайшие годы ожидается небольшой дефицит бюджета, резервов хватит максимум на поддержание текущей экономической политики.

А ведь это — наш основной рынок сбыта, экспорт по другим направлениям у нас, говоря словами президента, почти африканский: нефть, дощечки… А, исходя из потребности хоть как-то формировать рынок сбыта для своих предприятий, «наезды» на наших производителей со стороны российских конкурентов при поддержке российского правительства были, есть и будут.

Симптомы одни, прогноз разный

Все те же симптомы, что и в России, мы имеем и в Беларуси, и в Украине. Наш Белстат врет не меньше, чем Росстат. И по цифрам, и по смыслу этих цифр. Но картина в основных чертах та же.

По моим расчетам, общий капитал белорусского реального сектора в 1985 г. составлял 120−130 млрд долларов. Сегодня Белстат только основные фонды оценивает в 120 млрд долларов. Без учета их износа. Что соответствует капиталу на уровне 150−160 млрд долларов. Имеем годовую прибыль около 1 млрд долларов. Рентабельность 0,6% в год? Вряд ли.

Более реальной выглядит оценка капитала на уровне 60 млрд долларов. Стремительно стареющего, без учета поправки на его качество. Возможно — работающего капитала. Это значит — проели те же 50%. Возможно, часть физически и сохранилась. В виде разрушающихся корпусов и неработающего оборудования. Но к выпуску конкурентоспособной продукции эта часть непригодна. А мы продолжаем сокращать инвестиции. И все надеемся, что придет богатый иностранный дядя и за нас нашу экономику построит. Так ведь вряд ли.

Это все — про материальную основу, капитал. А есть еще стремительно ухудшающийся человеческий капитал, хилая, не приспособленная к росту банковская система, отсутствие системы продвижения белорусской продукции на внешние рынки, угрожающе стареющая инфраструктура. И масса других, более мелких проблем. Которые тоже непонятно, кто и на какие средства будет решать.

Ближайшая перспектива России — стагнация. А для нас — падение. В рамках «белорусской модели» — падение обязательно. Медленное, но неуклонное. Возможны небольшие конъюнктурные всплески (типа сегодняшнего повышения экспортных цен на 20%), но только на 2−3 квартала. Не больше. И соответствующее медленное, но неуклонное падение уровня жизни населения.

Замена одного-двух человек тут ничего не решает. Даже самых высокопоставленных. Нужны системные усилия государства. И кто-то должен их организовать. А тут, с одной стороны, особо и некому, нет такого опыта. С другой — бенефициары «белорусской модели» боятся любых реформ, поскольку почти обязательно кормушку потеряют. Потому и барахтаемся без продвижения вперед.

«Каждый день по ложке керосина/ Пьем отраву тусклых мелочей/ Под разврат бессмысленных речей/ Человек тупеет. Как скотина», — написал поэт в 1910 году. А как современно звучит!

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

-25%
-10%
-10%
-99%
-20%
-15%
-10%
-50%
-5%
-20%
-15%