Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Деньги и власть


Беларусь ежегодно теряет на коррупции при государственных закупках от 600 до 800 миллионов долларов, то есть около четверти суммы расходов. Такие данные международной организации Transparency International озвучил руководитель проекта «Кошт урада» исследовательского центра BIPART Владимир Ковалкин. Он представил и сравнительный рейтинг прозрачности госзакупок в странах Восточного партнерства. Международная группа экспертов поставила нашу страну на четвертую строчку из шести возможных. Позади оказались лишь Армения и Азербайджан. Грузия, Украина и Молдова — в лидерах.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

За прошлый год в Беларуси на государственные закупки потратили 3,3 миллиарда долларов. Это около 7% ВВП страны.

— Если считать, что на коррупцию уходит 20−25% тех денег, которые выделяются на госзакупки, то около 10% суммы — это прямая коррупция, а еще 10−15% — закупка ненужных вещей или товаров ненадлежащего качества, — оценивает сферу Владимир Ковалкин. — Даже если себе представить, что мы полностью не сможем победить коррупцию, а хотя бы сократим ее вдвое, то сэкономим для нашего бюджета 300−400 миллионов долларов в год.

Эксперты из шести стран оценивали систему закупок в государствах Восточного партнерства по 63 показателям. Они сравнивали законодательство, а также эффективность, прозрачность, честность и конкурентоспособность самих процедур. Кроме этого, они проанализировали процедуру на трех стадиях: до, во время и после проведения тендера.

— Узнать, что происходит после объявления победителя: как происходит поставка товаров или услуг, как происходят платежи, меняются ли условия — довольно большая проблема в Беларуси. А закрытость этой темы зачастую объясняют коммерческой тайной, — говорит Владимир Ковалкин.

По его словам, именно отсутствие прозрачности при проведении госзакупок дает возможность для коррупции в этой сфере. В Беларуси вроде бы и существуют электронные торговые площадки, где все участники торгов должны публиковать свои предложения. Вот только открытости не получается.

Во-первых, вместо печатных документов устроители торгов публикуют в открытых источниках сканы документов. А поиск не ищет по картинкам или pdf-файлам. В итоге зачастую про конкретный тендер становится известно лишь тем, кому про него рассказали лично.

Отсюда получается и другая белорусская особенность. В то время как законодательство определяет основной процедурой проведения госзакупок открытые торги, на практике больше сделок по суммам, и около 90% по количеству происходит через закупки из одного источника. Это когда торги не состоялись и вы договариваетесь напрямую с конкретным поставщиком. Причем публично обнародовать такие контракты необязательно.

Только пятая часть тендеров проводится путем электронных аукционов. Все остальные контракты заключаются, как и раньше, на бумаге.

— Еще одна проблема белорусского законодательства заключается в том, что оно не обязывает участников торгов публиковать информацию о своих субподрядчиках, которые будут непосредственно выполнять услуги. Получается, что тендер выигрывает подставная якобы независимая фирма, а работы делают связанные с заказчиком структуры, — рассказывает один из авторов исследования.

После проведения масштабных реформ Украина и Грузия перевели все сделки исключительно в электронный формат с публикацией всех этапов сделок. Закупка из одного источника допускается и там, но тоже с обнародованием отчетных документов.

Открытая статистика по тому, по каким каналам происходят госзакупки, с 2015 года не публикуется.

Президентский указ № 590, подписанный в 2013 году, еще больше упростил возможности для неконкурентных закупок, считают эксперты. В документе прописано, что если тендер не состоялся один раз, то заключить контракт с выбранным поставщиком можно по согласованию с вышестоящим органом. Если аукцион отменяли дважды — то получать такое одобрение вообще не нужно.

— Редко бывает такое в жизни, что невозможно создать конкуренцию на торгах. Если такое происходит, то или условия прописаны под конкретного поставщика, как в истории с электронными компостерами, которые закупал Минсктранс, или заявку невозможно найти, — говорит Ковалкин. — У нас нет единого подхода к заполнению тендерной документации. Каждый пишет ее как хочет. И может, например, большую русскую букву «эн» заменить на латинскую «Н». Это делается для того, чтобы максимальное количество потенциальных поставщиков не заметили тендер. Так его найдет только тот, кто знает, как искать.

Отечественные производители при проведении торгов имеют преимущество перед иностранными — плюс 15% к цене. На практике это выглядит так: зарубежная компания предлагает поставку товара за 100 долларов, а наша — за 115. Но все равно побеждает.

Норма хорошая, но коррупционная, считает Ковалкин. По его словам, на практике это приводит к банальному переклеиванию этикеток на импортном товаре.

Из зарубежного опыта эксперты предлагают перенять Беларуси и еще одну практику: запретить бывшим чиновникам, которые ушли в бизнес, участвовать в госзакупках для прежнего работодателя. Обычно такой мораторий вводится на 5−7 лет.

— А у нас происходит такое, что человек какое-то время сам проработал в отделе закупок госоргана или какой-то бюджетной организации, насобирал там полезных контактов, а потом ушел в бизнес и начал уже оттуда сотрудничать со своими бывшими коллегами, — рассказывает эксперт.

И это происходит на фоне того, что в некоторых сферах для государственных закупок общий закон не работает. Медики, например, все тендеры проводят из единого центра. Для сферы IT обязательным является одобрение Оперативно-аналитического центра при президенте. В строительной отрасли все и вовсе регулируется указом, написанным специально для них.

Фото: Reuters

Лоббисты из строительной сферы попросили для себя исключительных правил перед чемпионатом мира по хоккею 2014 года. Они уверяли правительство и президента, что закон о госзакупках не позволит им ввести все объекты в срок. К ним прислушались.

— Потом они год поработали по общим правилам. Не понравилось. И они снова добились того, чтобы под них написали специальный указ. А строительство — это всегда очень дорого. На эту сферу приходится около половины всех расходов по госзакупкам, — объясняет эксперт.

Сейчас Министерство антимонопольного регулирования и торговли готовит новый проект закона о государственных закупках. Авторы документа обещают кардинальные изменения. Среди прочего, цена перестанет быть решающим фактором при проведении тендеров. Сейчас же руководители, которые уже на стадии торгов учитывают итоговую стоимость товара с учетом эффективности и гарантийного обслуживания, рискуют нарушить закон. В качестве примера можно вспомнить историю директора Витебской бройлерной птицефабрики Анны Шарейко, которая закупала дорогие корма.

Фото: Reuters

Сегодня от начальной стоимости предложения напрямую зависит выбор поставщика. Выставленная на торгах цена обеспечивает до 40% успеха сделки.

— Необходимо предусмотреть, что критериями оценки предложений могут быть затраты в течение жизненного цикла. А сейчас, даже если кому-то захочется купить продукт дороже, но который будет работать в три раза дольше и стоимость эксплуатации в итоге окажется ниже, он вынужден покупать дешевый и плохой, — поддерживает инициативу Ковалкин.

После того как депутаты примут изменения во втором чтении, в Беларуси появится единая государственная информационная автоматизированная система госзакупок. По сути это своеобразный интернет-магазин для предприятий и организаций со списком всех продавцов, покупателей и товаров.

На этой бирже покупателям будет проще находить то, что им нужно, а контролирующим органам легче следить за тем, на что идут государственные деньги.

Там же появится реестр недобросовестных поставщиков. Чтобы исключить коррупцию, покупателей обяжут вносить туда своих партнеров, нарушивших условия договора. После этого продавца на два года отстранят от рынка госзакупок.

Еще больше будут контролировать конкурсную документацию и участников торгов. Любые аффилированные структуры в одном тендере окажутся вне закона, а сделки признаны незаконными.