/

Для меня всегда был загадкой ступор нашего правительства после 2011 года. Казалось бы, и крах экономической модели, и безрадостные перспективы вырисовались тогда вполне четко. Меры, причем кардинальные, нужно было принимать быстро. Какие? Тут — вопрос, поскольку и в нашей экономической науке, и в общественном мнении, царила полная разноголосица. Тем более, что общество ничего не поняло, и было вовсе не склонно к каким бы то ни было жертвам во имя будущего.

Где программа?

Институт экономики АН, и НИЭИ, и БГЭУ, и экономический факультет БГУ молчали или оправдывались, что «нет заказа» на разработку программы модернизации дискредитировавшей себя «белорусской модели».

А что же власть? Кризис же продолжался, и конца его не просматривалось. В таких условиях, если было недостаточно местных специалистов, другие страны приглашали специалистов иностранных. Первую программу реиндустриализации послевоенной Японии делали американцы, программу для Кореи делал Василий Леонтьев, для Чили — Сакс. Большая группа иностранных специалистов работала в Польше. Правда, здесь есть риск. Например, в России группа иностранных специалистов, работавшая с Чубайсом и Гайдаром, программировала не столько реиндустриализацию страны, сколько ее деиндустриализацию. Думаю, имел место политический заказ. Но такая ориентация их работы очень устраивала и российских компрадоров, и Запад. Так что заказчик тут не совсем ясен.

А у нас — власть впала в ступор, из которого не может выйти по сей день. Недавно разговаривал с экономистом, вхожим в «коридоры власти». Хотелось узнать, какие там бродят мысли. Хотя бы.

Выяснилось, что основная проблема — найти замену нефти и, возможно, молоку как бюджетообразующим факторам. Короче говоря, им нужен наследник приснопамятным растворителям-разбавителям. И еще — пытаются понять, почему наука, как докладывает АН РБ, работает очень эффективно (даже сам президент похвалил), а эффекта от нее в экономике страны все нет и нет. А ведь так надеялись на «инновации»! Вот и все.

Отдавая должное способности нашей власти крутиться и выкручиваться, находя нестандартные способы пополнения бюджета, все же следует заметить, что главная обязанность правительства — не ожидание волшебника, не спекуляции, а системная работа по управлению экономикой. И эта работа провалена.

Ну что полезного сделало правительство за прошлый год и что намерено делать в нынешнем?

Да, пытались проводить умеренно жесткую кредитно-денежную политику. Придержав инфляцию и курс доллара. Но — ценой угнетения реального сектора и политики «дешевого доллара», которая стимулирует импорт. Инвестиции практически прекратились.

Да, потихоньку приступили к сокращению потребления. Как государственного, так и населения. Поскольку и нынешний уровень потребления страна не зарабатывает. Снизились зарплаты, сократились капитальные затраты в социальной сфере и в общегосударственных расходах. При общем падении платежеспособного спроса идет сокращение и производства товаров и услуг. Госпредприятия деградируют, частный бизнес эмигрирует. Такими темпами сокращение потребления бессмысленно: нет накопления ресурсов для выхода из кризиса, просто несколько снижается темп роста долгов. Американцы это называют «рубить хвост собаки по частям».

Да, Нацбанк потихоньку снижает ставку рефинансирования. Обещая в каком-то будущем сделать кредиты доступными для предприятий. С моей точки зрения, без всяких оснований. В настоящий момент активы наших банков находятся на уровне 65−70% ВВП. В США — 180%, в ЕС — более 280%. И в России теперь более 100%. Расчет на приток денег в дочерние иностранные банки — пустое, снижение ставок делает такой приток малорентабельным. Инобанки хорошо порезвились, когда Нацбанк держал дурацкие ставки по депозитам в рублях, а кредитовать реальный сектор у нас они никогда и не планировали. Разве что сопровождать вхождение своего капитала.

Вот, собственно, и все. А из кризиса как выходить будем? Где программа, краткосрочная, среднесрочная, долгосрочная? Хоть какая-нибудь. И хоть как-нибудь обоснованная расчетами.

Эксперимент с капиталом

Похоже, у нынешнего правительства ее быть и не может. Поскольку «белорусская модель» и эффективная экономика несовместимы.

Показательно здесь интервью бывшего руководителя холдинга деревообработки при Банке развития г-на Каукаса.

Вот пришел человек, знакомый с отраслью и владеющий современными методами управления. И с чем он столкнулся?

Общая постановка задачи — вписать холдинг в «белорусскую модель». С ее рисованием показателей и зависимостью, на всех уровнях, от «вертикали».

Централизация финансовых потоков, качественный оперативный учет, выстраивание нормальной системы контроля продаж и закупок = разрушение системы связей с «вертикалью» на местах и с чьими-то «любимыми фирмами». Чревато уголовными делами типа дел Мальцева и Шарейко. Что, естественно, вызвало ожесточенное сопротивление директоров. Поддержанное и руководством банка.

В таких условиях, и совершенно справедливо, г-н Каукас счел свою работу бесполезной. И ушел. Хотя потенциал холдинга оценивал вполне оптимистически. И нужно сказать, что такой же будет судьба любого квалифицированного специалиста, который попытается реорганизовать наши предприятия на современный лад, оставаясь в рамках «белорусской модели».

Да, я тоже надеялся, что передача группы предприятий под контроль банка позволит вырвать их из паутины министерско-«вертикальных» связей, способных утопить любое начинание. Но, как выяснилось, и Банк развития и по персоналу, и по подходам, и по зависимости от «вертикали» вполне вписан в нынешнюю экономическую модель. Не ему заниматься реформами.

Вероятно, возможен только один вариант. Учитывая рискованность применения неапробированных моделей сразу на всей экономике, следует просмотреть советский опыт т.н. «широкомасштабного эксперимента». Когда для достаточно большой группы предприятий были установлены существенно другие условия хозяйствования. И, через несколько лет, обобщив опыт их работы, с некоторыми корректировками, одинаковые условия хозяйствования были применены для всех.

Суть эксперимента должна быть в переходе от управления предприятиями к управлению капиталом. Принадлежащий государству капитал должен быть вложен в предприятия, являющиеся агентами рынка. Действующие на рынках на одинаковых правах с частным и иностранным капиталом. Причем управление этим капиталом должно иметь широкие полномочия по созданию совместных предприятий, обмену активами и другими методами оптимизации структуры и качества доверенного ему капитала. При условии, конечно, умножения этого капитала и роста его доходности.

В наших условиях группа предприятий, находящихся в условиях эксперимента, должны быть непосредственно подчинены Госкомимуществу. Исключив всякое влияние каких-либо министерств и «вертикалей». Возможно, некоторые предприятия правильнее будет обанкротить и передавать под эксперимент как хозяйственные комплексы, на базе которых создавать новые предприятия.

Учитывая опыт г-на Каукаса, я бы начинал с увольнения всех директоров (чтобы разорвать сложившиеся связи с местными «вертикалями» и чьими-то «любимыми фирмами») и резким сокращением бухгалтерий, передав бухгалтерское обслуживание по аутсорсингу централизованно аудиторской фирме. Большинство освобожденных директоров, после переподготовки, можно использовать на других предприятиях. Но реорганизацию лучше проводить «с чистого листа».

И, уж конечно, до начала работ должен быть готов весь пакет нормативных документов: методика экономического анализа предприятия, система оперативной отчетности, система контроля закупок и продаж, система централизации финансовых потоков.

Но все это касается рационализации и реструктуризации имеющихся производств. Работа, конечно, важная, необходимая, но уже не все решающая: значительная часть производств уже санации не подлежит. Дешевле строить новые.

Ставка на новое

Конечно, работа по созданию новых производств должна была бы идти на базе страновой стратегии и промышленной политики. Но к их разработке правительство даже приступать боится. Чтобы опять глупостей типа НСУР-2030 не наворотить. Но ведь есть и темы, которыми уже сейчас можно заниматься.

Например, правительство проанонсировало создание кластера энергоемких производств на базе строящейся АЭС. И — тишина. А ведь производства эти строить — не один год. Хотя уже сегодня можно было бы прорабатывать там строительство

— завода чистого кремния с производством кремниевых пластин;

— завода промышленных газов;

— гальванического производства крупномерных деталей;

— завода упрочняющих и декоративных покрытий с участком вакуумной закалки.

Все эти производства крайне энергоемкие, все — имеют экспортную перспективу на Германию, Польшу. Строить надо быстро, перебрасывая туда мощности строительных организаций, освобождающихся на АЭС. Но есть один аспект.

В России дешевая электроэнергия получается для расположенных рядом с электростанциями производств, если они получают энергию прямо со станции, без РАО ЕС. И у нас она должна была бы быть дешевой, если получать без «Белэнерго» и его накруток. Мы получали энергию со Смоленской АЭС, с Ровенской АЭС по 4−5 центов за кВт*час. Так почему мы предложили энергию с Белорусской АЭС литовцам по 20 центов за кВт*час?

Россия анонсировала разработку программы развития молочной отрасли. Это — тысячи молочных ферм. Почему не освоить в производстве комплектное оборудование для таких ферм? Для себя то мы закупали втридорога для своих ферм простейшие баки, патрубки, гайки за валюту. На базе уже закупленного разработать наш вариант комплектного оборудования и наладить производство более чем реально. Да и Big Dutchman было бы неплохо потеснить на постсоветских просторах. Там тоже ничего особо сложного.

Можно одновременно и вести реорганизацию и модернизацию имеющихся производств, и создавать новые, и готовить страновую стратегию и промышленную политику. Была бы политическая воля и понимание целей. А рассчитывать то ли на волшебников, то ли на спекуляции в XXI веке просто стыдно.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

-15%
-21%
-21%
-10%
-10%
-35%
-65%
-15%
-15%
0071062