Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Деньги и власть


Уголовное дело в отношении трех публицистов российских сайтов Юрия Павловца, Дмитрия Алимкина и Сергея Шиптенко стало необычным для Беларуси. За разжигание розни у нас вообще судят нечасто, но, пожалуй, впервые под эту статью попали пророссийские критики белорусской власти и независимости страны.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

О границах свободы слова в информационную войну, возможном статусе политзаключенных для троих задержанных и других спорных аспектах резонансного уголовного дела мы поговорили с главой Белорусского Хельсинкского комитета Олегом Гулаком, председателем Белорусской ассоциации журналистов Андреем Бастунцом и замглавы лишенного регистрации правозащитного центра «Весна» Валентином Стефановичем.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/скачать видео (112.2 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (17.37 МБ)

Основные тезисы дискуссии

Гулак: Свобода слова — не абсолютное право. Главный вопрос — где его границы.

Стефанович: Международное право говорит, что любая пропаганда войны или разжигание религиозной, национальной и расовой вражды должны быть запрещены.

Мы не знаем, в чем конкретно обвиняют этих публицистов, что лежит в материалах дела. Все закрыто. Из тех текстов, что доступны, сложно судить. Там нет откровенных призывов к насилию. Тексты написаны в научно-публицистическом стиле. Но в условиях войны в Украине это вызывает настороженность. Государство и общество должно такие угрозы видеть и работать с ними. Но вопрос — как идет этот процесс, почему этих людей сразу взяли под стражу.

Стефанович: Рассуждения о том, что, если ребенок будет учиться в белорусскоязычном детском садике, он не будет знать русского, — это высказывание мнения, какое бы спорное оно ни было. Но когда речь заходит об отрицании суверенитета, и с учетом сегодняшней ситуации, аргумент об ограничении свободы слова ради национальной безопасности заслуживает внимания.

Бастунец: Давайте не забывать, что это три разных человека, их нужно оценивать раздельно. Из статьи, по которой их обвиняют, недавно убрали пункт об «оскорблении национального достоинства». Из того, что я читал, я не вижу статей, которые бы действительно разжигали национальную рознь. Для этого авторы должны были иметь цель подвести своими текстами к насилию.

Гулак: Пока нет достаточной информации для признания их политзаключенными. Такими заявлениями мы не разбрасываемся.

Бастунец: Важно понять, это проплаченные тролли, или они высказывали непопулярную, но свою точку зрения, был ли прямой умысел разжигать вражду.

Гулак: Факт оплаты не принципиален, все журналисты получают гонорары.

Бастунец: В деле Эдуарда Пальчиса мы имели больше информации, признавая его политзаключенным.

Стефанович: По Пальчису у нас было 9 текстов, которые были признаны экстремистскими, и их изучили эксперты, филологи. Некоторые фразы из его текстов, если их вырвать из контекста, тоже у нас вызывали вопросы.

Гулак: Пальчиса не арестовали сразу, там были более здравые подходы. Кроме того, есть такой момент: огромная Россия и маленькая Беларусь. Разжигание вражды против русских, даже если оно есть, и против белорусов может иметь разные последствия. Это разные угрозы и разная степень общественной опасности, учитывая события в Украине. Но тут нет простого ответа, это вопрос дискуссии.

Стефанович: Мы правозащитники, а не политики. Мы защищаем даже права тех, кто нам и обществу может быть неприятен, в том числе и непопулярных в обществе групп. Если мы посчитаем, что это было допустимым высказыванием своего мнения, мы признаем их политзаключенными.

Гулак: Иногда государство не может доказать вину. Речь не идет о защите того, что сделали подсудимые.

Бастунец: Наши симпатии здесь не играют роли. Но политзаключенными признаются не так много людей, надо смотреть на ситуацию. <…> Военного положения в информационной сфере я не вижу. С Россией вовсю идет интеграция в информационной сфере. У нас вещают российские каналы. Проще начать с того, чтобы вывести Беларусь из-под влияния «русского мира» и российского контента.

Гулак: Мы видим информационные угрозы, и нам это не нравится. Наше информационное пространство зависит от России. Я только за, чтобы государство двигалось к более здравому регулированию в этой сфере. Вопрос в инструментарии. Даже у войны есть законы.

Стефанович: Да, мы живем в условиях информационной войны. Очевидно, что со стороны России идет пропаганда. И государство может принимать меры для обеспечения своей безопасности. Но надо разделять это и конкретное дело о разжигании национальной вражды. Политики властей по сохранению информационного суверенитета мы не видим.

Читайте также:

Дело «белорусофобов»: что значит «разжигать рознь» и кого в Беларуси за это судили

Новая пятая колонна. Почему власть взялась за адептов «русского мира»