опубликовано: 
обновлено: 
/

Очередную программу Сергея Чалого посвятили попытке понять, так ли хороша внутренняя девальвация и стабильность в финансовом секторе при катастрофическом положении в реальном секторе.

Поводом сделать это в очередной раз стал , работа которой закончилась в Беларуси буквально на днях. У автора программы есть несколько мыслей относительно правильности оценки ситуации в нашей экономике и путей выхода из кризиса, которые были озвучены . Надо ли было затягивать пояса или, наоборот, необходимо стимулировать рост?

Вместе с Сергеем в студии TUT.BY-ТВ разбирался в перипетиях нашей экономики научный сотрудник Белорусского экономического исследовательско-образовательного центра (BEROC) Дмитрий Крук.

Вывод программы: Нет уверенности, что путь растянутого мучения будет пройден до конца. Этот путь был выбран, чтобы изолировать финансовый сектор от проблем реального сектора. Но мы уже видим неплатежи, рост дебиторской и кредиторской задолженности. Еще три месяца, и мы поймем всю глубину происходящего. Рано или поздно, проблемы реального сектора вернутся в финансовый.
Свои пожелания, мнения и вопросы оставляйте в твиттере с хештегом #ЭнП.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (396.92 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (64.34 МБ)

Сергей Чалый: Фактически на этот год выбрана политика внутренней девальвации. Главный вопрос, насколько она уместна и почему выбран именно этот путь. Судя по пресс-релизам Нацбанка, ситуация выглядит нормально: кризиса ликвидности нет, процентные ставки снижаются, данные по ЗВР за февраль показывают небольшое сокращение, население увеличило размер вкладов. Поведение населения на валютном рынке тоже показывает, что было продано около 50 млн наличной валюты - больше, чем куплено. Кажется, что кризис миновал. Но если смотреть на реальный сектор экономики, создается впечатление, что там кризис только начинается. Статистика по промышленному производству, ВВП, реальные располагаемые доходы населения, зарплата - все в минусе. Полномасштабный экономический спад.

Как эти две вещи сочетаются? У нас обычно не было столь серьезного расхождения между двумя секторами экономики.

Причины выбора пути внутренней девальвации: внешний долг


Дмитрий Крук: Я бы начал с того, почему стали придерживаться сценария внутренней девальвации. У нас в этом году существенные выплаты по внешнему долгу. Если мы доведем курс до большего уровня (скажем, на 30%), в белорусском эквиваленте существенно возрастает долговая нагрузка. Скорее всего, упадут объемы нефтепошлин, которые мы получим. Планировали, что мы получим 2,5 млрд. По приблизительным оценкам, реальная цифра - 1,2 млрд.

С конца прошлого года стало понятно, что быстро продать что-то ненужное или получить деньги от России гораздо сложнее. Поэтому выбор сделан в пользу внутренней девальвации. Тезис, что в этом году мы будем пытаться погашать обязательства за счет собственных источников и не брать новые долги, стал звучать еще до масштабных проблем. Сюда важно добавить, что предприятия должны выплачивать внешние долги.

Сергей Чалый: У нас множество долгов формально являются частными, но гарантированы правительством. Видимо, государственный долг окажется несколько больше, чем планировалось изначально.

Дмитрий Крук: С одной стороны, у нас угроза того, что мы можем стать неплатежеспособными, не сможем рассчитываться по долгам и привлекать новые заимствования. С другой стороны, нам нужна чуть большая рецессия, если мы не пойдем на девальвацию.

Сергей Чалый: В плане правительства есть понятие экономической безопасности. Оно раскрывается через недопущение декабрьского кризиса, когда произошла валютная паника, и выплаты по внешнему долгу.

Дмитрий Крук: Я боялся, что мы пойдем по пути Греции. Нам понадобился бы все больший объем заимствований, периодически мы проводили бы девальвацию и залазили бы в еще большую яму. Власти говорят, по такому сценарию мы не пойдем и не будем наращивать долг.

Причины выбора пути внутренней девальвации: банковский сектор


Мы пошли по пути внутренней девальвации еще и из-за банков. У нас всегда боялись реакции банковской системы с точки зрения пассивов. Девальвация ведет к изменению структуры вкладов. Все начинают массово переоформлять рублевые вклады в валютные, а это шок для банковской системы. Может наблюдаться отток валютных вкладов. За последние два года у нас сильно выросла валютная составляющая в активной части. Кредиты 2013-2014 года в основном выдавались в валюте. Если произойдет девальвация, не факт, что предприятия смогут погасить валютные кредиты.

Сергей Чалый: В свое время системную проблему низких темпов экономического роста попытались решать путем обновления основного капитала. В итоге в предприятия вложили много денег, а теперь при не самой лучшей конъюнктуре готовы их продавать. Нетто результатом стало давление на платежный баланс. Модернизация, которая еще несколько лет назад считалась ответом на структурные реформы. А теперь похвастаться особо нечем, кроме увеличения выпуска, который не ведет к росту прибыльности.

Дмитрий Крук: Отдача на эти инвестиции остается очень маленькой.

Сергей Чалый: Результатом модернизации стало увеличение системной уязвимости по отношению к внешним шокам. Она стала едва ли не единственным способом получить дешевое финансирование.

Дмитрий Крук: Она должна идти вместе с изменением качества менеджмента, эффективности предприятий с точки зрения распределения ресурсов по предприятию и между отраслями.

Причины выбора пути внутренней девальвации: инфляция


Дмитрий Крук: Большая девальвация привела бы к росту цен.

Сергей Чалый: Если сравнить декабрь 2010 и 2011 года, в реальном выражении получалась всего 20% корректировка реального обменного курса. Но является ли это проблемой механизма корректировки через девальвации или проблемой ее применения? Есть опыт девальвации 2009 года, когда гонку цен за курсом достаточно быстро остановили.

Дмитрий Крук: На 1% девальвации мы имеем в виду 0,45% роста цен. Это очень высокий передаточный коэффициент. Для больших экономик этот коэффициент 0,07%. Если бы мы провели девальвацию на 50-60%, в течение трех-четырех месяцев мы наблюдали бы существенный ценовой шок на 15-20%. Пришлось бы административными методами сдерживать рост цен и фактически переложить проблему инфляции на будущие годы. Я думаю, что ценовой шок был достаточно важным ограничителем.

Причины выбора пути внутренней девальвации: внутренний спрос


Дмитрий Крук: Есть еще психологический фактор: не понятно, что будет с ценами на нефть. Еще в декабре-январе не было ясно, что будет с курсом российского рубля. Возможно, нам надо девальвироваться больше, но не понятно насколько, поэтому лучше выждать. У нас был выбор: либо стабилизироваться на основе обменного курса, либо на основе внутреннего спроса. Но в последнем случае это возможно, если внутренний спрос чересчур разогрет. За счет этого урежется спрос на импорт и можно будет стабилизировать валютный рынок. К 2011 году этот рецепт был бы наилучшим.

“Путь внутренней девальвации ведет в никуда”

Мы находимся в рецессии, соответственно, мера должна быть стимулирующей, надо применять обменный курс. Но надо посмотреть структуру внутреннего спроса. Если разделить его на потребительский и инвестиционный спрос, мы увидим, что они ведут себя по-разному. С 2011 года инвестиции находятся в очень угнетенном состоянии, а потребительский спрос сильно перегрет. Общая комбинация дает минус за счет более существенного падения инвестиционного спроса. Одна компонента перегрета, другая недогрета. Если мы будем ее стимулировать, мы еще больше разгоним потребительский спрос. Народ опять поедет в Россию за товарами. Но в продолжительном периоде мы опять оказываемся заложниками собственных решений. Мы гнались за Россией, чтобы избежать "ловушки бедности" и задержать рабочую силу в стране.
Не совсем понятно, что делать с внутренним спросом и как на нем скажется девальвация.

Сергей Чалый: Рост реальной заработной платы был нулевой. Теперь людей просят затянуть пояса, но возникает вопрос: что мы сделали такого, чтобы с нами так поступали? Основная причина роста зарплат в предыдущие годы - близость с Россией. Люди в этом не виноваты, у них есть возможность переезда. Валютные кризисы у нас фактически бизнес-цикл. В условиях никуда не девшейся низкой эффективности экономики по сравнению с соседями проблему конкурентоспособности не решить ни внутренней, ни внешней девальвацией.

Дмитрий Крук: Но в России снизился уровень зарплат, и мы можем себе позволить привести зарплаты в нашей экономике к более адекватному состоянию.

Причины выбора пути внутренней девальвации: инфляционные ожидания


Дмитрий Крук: Девальвация потом долго сказывается. На финансовом рынке шок, и с процентной ставкой нельзя работать. Любое понижение процентной ставки воспринимается как сигнал. Мы сами создали пирамиду инфляционных ожиданий. В какой-то момент разовый механизм возврата доверия и управления ожиданиями населения превратился в инструмент, которым мы поддерживали неравновесие обменного курса.

Позицию Нацбанка и экономических властей при выборе сценария внутренней девальвации я бы обосновал следующими соображениями. Следуя канонам экономической теории, нейтрализация ситуации за счет корректировки обменного курса, возможно, была бы лучше, но есть целый спектр ограничений, который не дает властям возможность воспользоваться инструментом обменного курса.

“Ресурсы перераспределяются неэффективно. Проблема низкой производительности ключевая”

Сейчас наши власти попытались половину скорректировать за счет обменного курса, а вторую - за счет внутреннего спроса.

Моя личная позиция: я признаю все эти аргументы, но приоритет должен быть направлен на то, чтобы устранить все барьеры, о которых мы говорили. Надо в первую очередь гасить инфляционные ожидания, пытаться структурно разбираться с проблемой внешнего долга. Мы воспринимаем ограничения как заданные условия и забываем, что от значительной части ограничений можно избавиться.

Девальвация чувствуется мгновенно, зато потом плавно поднимается. А по сценарию внутренней девальвации плохо становится не сразу, а через какой-то период.

Сергей Чалый: У нас есть факторы, которые не изменятся в течение ближайшего года, - это стоимость заимствований на внешнем рынке. Можно посчитать потери от пошлин за нефтепродукты.

Дмитрий Крук: Политика Нацбанка нацелена на то, чтобы оставить себе как можно больше пространства для маневра, как мне кажется. Я опасаюсь, что если в середине года возникнет желание больше стимулировать экономику, тогда можно будет сделать акцент на составляющей обменного курса.

Сергей Чалый: Мы четко можем оценить валютные потоки, все внешние условия, от которых зависит валютный курс. Зная это, можно примерно вычислить степень боли по курсу. Степень боли пути девальвации можно оценить уже сейчас, а степень боли внутренней девальвации и ее длительности вообще - не представляется возможным. Сейчас происходит беспрецедентная вещь: у нас с 1995-го не было года, где ВВП был бы в минусе.

Во внешней торговле январь к декабрю показывает сокращение импорта товаров на 45%, более чем на миллиард долларов. Такое сокращение невозможно без работы Минторга и Министерства по налогам и сборам.

Дмитрий Крук: В моем понимании, более-менее равновесным состоянием текущего счета может быть уровень в районе 4% от ВВП. Мы будем в состоянии финансировать за счет инерционных потоков порядка 2,5-3 млрд по текущему счету. Объем спада, который может позволить выйти на такие цифры по торговому балансу, от 2% до 5%. Мы уже два года находимся в рецессии, поэтому спад будет не так заметен. В 2009 году падение было резким, потому что до этого база постоянно накапливалась, и с нее было больно спрыгивать. 1,2-1,3% - тот темп, с которым мы можем расти без финансовых кризисов.

Объем падения не такой катастрофичный из-за административного регулирования импорта. Очень большую часть потерь в экспорте мы сможем компенсировать за этот счет. От этого зависит величина спада.

При той оценке 2-5% падения ВВП падение реально располагаемых доходов составит порядка 15%. Ограничивать спрос мы будем, прежде всего, за счет потребительского спроса, а инвестиционный не будем трогать.

Если мы сделали ставку на то, что половину от желаемого импорта к сокращению мы должны обеспечить за счет административных инструментов, нам надо усиливать экономический компонент. Единственный способ - урезать доходы. Таким образом, мы делаем предприятия более конкурентоспособными для экспорта, а население - менее платежеспособным для импорта. Конечно, тогда цена внутренней девальвации вырастает. Но благосостояние населения падает еще больше.

Сергей Чалый: Внутренняя девальвация - политический вопрос. Ты фактически указываешь, кто будет жить хуже. А номинальная девальвация бьет сразу по всем. Государство может приказать снизить зарплаты на госпредприятиях. В частных предприятиях есть опасность потери квалифицированной рабочей силы.

У тебя получились довольно оптимистичные цифры. Мне казалось, что реальные зарплаты сократятся минимум на 20%.

Дмитрий Крук: Важно еще, насколько сильно будут регулировать цены и насколько высокой будет инфляция. Если цены отпустить, 30% будет минимумом.

Сергей Чалый: Впервые в этом остром кризисе мы сталкиваемся с тем, что при выборе лечения и его последствия уже нельзя закрывать глаза на долгосрочные проблемы. Снимая только острые приступы, мы обречены на их воспроизведение. Равновесие, которое можно достичь внутренней или внешней девальвацией, неустойчивое.

Дмитрий Крук: Если мы готовы не расти, а находиться в безусловной стагнации, это сработает, и можно прожить без кризисов. Но без структурных реформ рост невозможен. Если мы сможем слаживать внешние шоки, и политика будет эффективна, в будущем нас ждет стагнация. Если у нас появится соблазн ускорить темп роста, тогда у нас появятся кризисные циклы. Но даже в лучшем случае это просто стагнация, а она чревата "ловушкой бедности". Мы не состоятельны по зарплате, от нас утекает рабочая сила, и эта стагнация вырастает в долгосрочное ухудшение положения. Зарплата будет сокращаться, и нам будет все сложнее поддерживать конкурентоспособность с соседними странами. Наш уровень благосостояния будет падать, мы все больше начинаем отставать.

Сергей Чалый: Путь внутренней девальвации ведет в никуда.

Корреспондент российского телевидения спросил у президента, почему у нас такие высокие цены. У нас нет войны, дешевое сырье, входная цена на энергоносители в три раза меньше, чем в Польше, зарплаты тоже в три раза меньше. Почему так дорого получается на выходе? Капитал, земля, труд - стоимость факторов производства. Для каждого предприятия они оказываются меньше, а выпуск оказывается дороже. Дело в неэффективности на макроуровне, в системе предприятий.

Дмитрий Крук: Ресурсы перераспределяются неэффективно. Проблема низкой производительности ключевая.

Сергей Чалый: Депутат Валерий Бороденя ответил на это: "Зато доходы, которые мы получаем, идут не на обогащение узкого круга людей, а используются в народном хозяйстве, идут на решение социальных вопросов, на поддержку системы образования и здравоохранения, на те же дороги". Если б доходы использовались в народном хозяйстве, не было бы так дорого.

Дмитрий Крук: Если бы цены были высокие, потому что включали бы в себя налоги, этот ответ можно было бы понять. Но у нас этот ответ несостоятелен.

В ближайшие пять-десять лет нам необходим рост от 5% до 7%.

Сергей Чалый: Я бы понял план сознательного причинения себе вреда, если бы после этих мер мы получили долгосрочные темпы роста. А нам на пять лет вперед предлагают расти на 10%, как раньше мы росли за год.

“Чтобы заняться реструктуризацией предприятий, нужно будет найти ресурсы. Еще три месяца, и мы поймем всю глубину происходящего. Рано или поздно, проблемы реального сектора вернутся в финансовый”

Дмитрий Крук: Хорошо, что есть понимание необходимости существенных изменений в механизмах функционирования экономики. Но на спад, который будет в этом году, идут не потому, что он даст рост в следующем году, а потому, что в противном случае будет еще более глубокий спад.

Зачастую меры, которые принимаются в сценарии внутренней девальвации, преподносятся как структурные реформы. Сейчас ужимается финансирование по госпрограммам. Но структурная реформа означала бы отказ от самого принципа перераспределения ресурсов. В социальных отраслях (медицине, образовании) государство должно это делать, а в отраслях, которые существуют на рыночных основаниях, это неэффективно.

Сергей Чалый: К тому же нет уверенности, что путь растянутого мучения будет пройден до конца. Этот путь был выбран, чтобы изолировать финансовый сектор от проблем реального сектора. Но мы уже видим неплатежи, рост дебиторской и кредиторской задолженности. Проблемы такие, что на полном серьезе ожидают ухудшения через три-четыре месяца. Неплатежи - это нагрузка и на банковский сектор. А чтобы заняться реструктуризацией предприятий, нужно будет найти ресурсы. Еще три месяца, и мы поймем всю глубину происходящего. Рано или поздно, проблемы реального сектора вернутся в финансовый.

Дмитрий Крук: Если масштаб неплатежей будет небольшой, их можно будет погасить за счет налоговых послаблений. Вопрос в том, насколько бюджет позволит варьировать. Я думаю, что поле для маневра еще есть. Пока рост просроченной кредиторской и дебиторской задолженности не такой стремительный. Второй вариант - смягчение денежно-кредитной политики. Но это может происходить под маркой того, что мы сглаживаем текущую нехватку ликвидности, и потом мы ее ужесточим. Но вероятность вынужденного смягчения монетарной политики достаточно высока.

Еще один механизм мы ощутим ко второй половине года - рост неплатежей по кредитам. Это более важный и долгосрочный фактор.

Сергей Чалый: Наконец обнажается дно. Системные проблемы становятся механизмом воспроизводства циклических кризисов. Видимо, проблемы внешних шоков уже невозможно решить курсом или ограничением внутреннего спроса.


Мнение автора программы может не совпадать с мнением редакции TUT.BY.

Опрос

Выдаст ли МВФ кредит Беларуси?

3924 голоса

Результаты

{banner_819}{banner_825}
-15%
-10%
-35%
-20%
-20%
-55%
-15%
0061173