Александр Обухович, специально для TUT.BY

В 1989 году английский экономист Дж.Уильямсон в условиях острейшего кризиса в Латинской Америке обобщил те требования, которые кредиторы (Вашингтон, МВФ, Всемирный Банк) выдвигали к странам, претендовавшим на помощь. Свод этих требований получил наименование "Вашингтонского консенсуса" и на долгие годы стал символом веры адептов либеральной версии рыночной экономики.
 

Консенсус без консенсуса

 
Суть "Вашингтонского консенсуса" состоит в шести принципах, которым должны следовать государства, желающие получить помощь для своих экономик. Принципы следующие:
 
- налоговая дисциплина;
 
- "конкурентоспособный" валютный курс;
 
- либерализация коммерции;
 
- либерализация иностранных инвестиций;
 
- приватизация;
 
- дерегламентирование.
 
По мнению Дж.К.Гэлбрейта, "Вашингтонский консенсус", является по своему характеру неким символом веры глобализации. В нем отразились уверенность в том, что рынки действуют эффективно, что отсутствует потребность в их управлении со стороны государства, что между бедными и богатыми не существует конфликта интересов, что дела идут наилучшим образом, если в них не вмешиваться...
  
Аналитики не раз подчеркивали взаимосвязанность политики ФРС, МВФ и Всемирного банка в аспекте практической реализации "Вашингтонского консенсуса".
  
Еще в 1993 г. Дж.Уильямсон полагал, что базовые экономические проблемы могут иметь столь же несомненные решения, как проблемы естественнонаучные. На этом основании он ставил вопрос о выведении этих проблем за рамки “политической повестки дня”, аргументируя тем, что “никто не чувствует себя ущемленным из-за того, что в политических дебатах не представлена партия, настаивающая на том, что земля плоская”. Правда, не в Беларуси, где "белорусская модель" несомненно относится к числу политически обусловленных, но экономически безграмотных.
 
Однако результаты применения принципов "Вашингтонского консенсуса" для Латинской Америки оказались столь плачевны, что потребовали корректировки. Прежде всего, сам Дж.Уильямсон постарался отмежеваться от ультралибералов. Особенно – сторонников "австрийской школы", которых он характеризовал как идеалистов, чей экстремизм доводит конкретные решения до абсурда. (В сегодняшней экономической теории что сталинисты, что сторонники "австрийской школы" – равно маргинальные секты). В 2001 году Гордон Браун, тогда – премьер-министр Великобритании, заявил, что "Вашингтонский консенсус" мертв, поскольку не решает никаких проблем.
 
Однако на практике, при выделении помощи тем или иным странам, МВФ и Запад в целом, как базы для рассмотрения заявки, придерживаются принципов "Вашингтонского консенсуса". Правда, с учетом печального опыта его применения, на рубеже веков Дж.Уильямсон и П.Кучински предложили модернизированный вариант под названием "Барселонский консенсус". Модернизация касалась, в основном, допущения активной антикризисной политики государства. Хотя антикризисные меры и в корне противоречат либеральным идеям "Вашингтонского консенсуса". Потому сформулирован ряд правил, ограничивающих их применение:
 
  • Бюджетный дефицит, включая превышение расходов над доходами региональных властей, государственных предприятий и центрального банка, должен быть достаточно мал, чтобы для его финансирования не следовало прибегать к инфляционному налогу.
  • Конечная цель финансовой либерализации – процентные ставки, устанавливаемые рынком. Однако, как показывает опыт, при хронически низком уровне доверия, рыночные ставки могут быть столь высоки, что это будет угрожать платежеспособности производственных предприятий и правительства. При этих обстоятельствах нужны разумные промежуточные цели.
  • Необходим единый обменный курс, поддерживаемый на уровне, достаточном для стимулирования быстрого роста нетрадиционного экспорта, и управляемый так, чтобы убедить экспортеров в сохранении высокой конкурентоспособности экспорта и в будущем.
  • Либерализация притока прямых иностранных инвестиций должна сопровождаться обеспечением высокого уровня внутренних сбережений.
  • Финансовая дерегуляция должна проходить при условии эффективного финансового надзора со стороны государства.

Теория без практики
 

Это – в теории. Но на практике наши кредиторы все-таки исходят из требований "Вашингтонского консенсуса". И не только наши (например - Греция, Испания и т.д.). Но не считают их обязательными для себя.
 
  • Лидеры ведущих государств мира провели ряд защитных мероприятий, де-факто, запустив процесс огосударствления важнейших финансовых институтов вопреки догмам "Вашингтонского консенсуса"
  • Процесс помощи ряду государств мира осуществлен вне рамок действий МВФ.
  • Призывы либералов усилить МВФ не находят реальной поддержки у лидеров "ресурсоизбыточных" стран мира. (Заметим, что они норовят использовать свой избыток ресурсов (Китай, Россия, Саудовская Аравия) для усиления своих собственных геополитических позиций).
  • Процесс огосударствления во многих странах мира достиг критического уровня, и процесс повторной приватизации может быть отложен на годы.
  • ФРС, "модератор" "Вашингтонского консенсуса", остается единственным надгосударственным регулятором, способным оказать какое-либо влияние на процесс протекания мирового кризиса, и его ресурсы близки к исчерпанию. Вероятность того, что ФРС разделит судьбу ОПЕК, не способной оказать влияние на мировой рынок нефти, крайне высока. Это может стать очевидным в ходе текущего мирового кризиса или в ближайшей исторической перспективе.
  • Идеи либерализма перестали быть привлекательными для народов большинства стран мира. В условиях мирового кризиса всюду от своих государств (Греция, Италия, Испания, даже Германия) народы требуют активной экономической политики.
 
В условиях очевидной неэффективности "Вашингтонского консенсуса" и его модификаций в мае 2004 года Лондонским центром международной политики был опубликован доклад под названием "Пекинский консенсус", в котором речь шла не только об эффективности китайского опыта. Цель системы - рост при сохранении независимости; отличительные черты — "решительное стремление к инновациям и экспериментам" (специальные экономические зоны), "защита государственных границ и интересов", "накопление инструментов асимметричной силы" (в виде мощных валютных резервов). Китайская модель кажется лондонским исследователям универсальным ответом на вызовы современности. Авторы доклада констатируют: "Китай, которому удалось добиться фантастических темпов экономического роста, избежал политической нестабильности и сохранил контроль над своей финансовой системой. И все это - при участии и под контролем государства. В докладе UNCTAD также признается, что поддержка промышленности, инноваций и экспорта может и должна осуществляться государством".
  
Если "Вашингтонский консенсус" предполагает открытые глобальные рынки, основой структуры "Пекинского консенсуса" является система двусторонних договоров. Интерес к системе "Пекинского консенсуса" и использование ее отдельных элементов даже некоторыми странами Запада обусловлен не только стремлением решить какие-то конкретные проблемы.
 

Подковерные игры
 

Я уже писал о том, что к началу нынешнего кризиса, в апогее действия "Вашингтонского консенсуса", в мире начал формироваться новый центр силы – т.н. "финансовый центр". Объединяющий капиталы разнообразных международных фондов, он активно действовал на всех мировых биржах. Позволяя себе действовать и вопреки национальным интересам даже ведущих стран. Можно, например, вспомнить, что Дж.Сорос атаковал и повалил фунт стерлингов. Сам Дж.Сорос даже позволил себе заявить, что основным противоречием нынешней эпохи является противоречие между капитализмом международным и капитализмом национальным. Требовал создания наднациональных регуляторов для рынков. Что, безусловно, являлось вызовом. Прежде всего – вызовом США.
 
Мы не знаем, что произошло: большинство событий происходило "под ковром". Но хорошо видны результаты:
  • Биржи контролируются капиталами "старых фамилий" и крупных концернов;
  • Ведущие экономики принимают согласованные меры по борьбе с отмывкой денег, налоговыми уклонениями, офшорами. Все эти меры направлены на подрыв финансовой базы фондов:
  • Дж.Сорос вывел средства из спекуляций, купил в США аптечную сеть, вложился в производство продуктов питания в Новой Зеландии, Баффет прикупил Heinz. Ресурсы крупнейших банков контролируются правительствами или "старыми фамилиями".
Похоже, финансовый центр поторопился. Соединенными усилиями правительства стран Запада и "старые фамилии" атаку выскочек из фондов отбили. Они сами хотят быть "наднациональным регулятором". Сегодня конкурентом у них остался только Китай.
 
Однако кризис бушует. С ресурсами и у стран Запада напряженка. Тем более, что за время высоких цен на сырье и долгового кризиса в странах Запада образовалась, с точки зрения Запада, группа "ресурсоизбыточных" стран. Те, кто, как Китай и Россия, сумели накопить ЗВР. И тем самым приобрели излишнюю, по мнению Запада, независимость.
 
А потому – началось противное всем рыночным канонам падение цен на металлы и основное сырье. И массовый вывод капитала из развивающихся рынков. Противное, поскольку рост цен на металлы еще далеко не отыграл рост цен на нефть. А технологически они связаны. Поскольку при тех объемах эмиссии долларов, евро, иен, что имела место, цены должны были бы расти. Кроме нефти, высокие цены на которую позволяет ограничивать возможности предприятиям других стран конкурировать с западными, изымая их накопления. А до изъятия накоплений считанного количества экспортеров энергоресурсов просто очередь еще не дошла, нужно сначала окупить затраты на ветряки и сланцы. И доходность на западных рынках несоизмеримо ниже, чем на развивающихся. И сложность работы на этих рынках западный капитал до недавних пор не пугала.
  
Похоже, ресурсы этих "ресурсоизбыточных" стран сегодня под прицелом.
  
А тем временем выясняется, что США не все ресурсы, полученные от эмиссии, тратили на поддержание уровня жизни населения. В ряде отраслей там, как сегодня уже видно, идет активная реиндустриализация на новой технической базе. В микроэлектронике и фармацевтике приносят плоды крупные инвестиции в науку и новые технологии. В химии в 2012 году США, после долгого перерыва, стали нетто-экспортером. На базе дешевых сланцевых нефти и газа идет интенсивное строительство сталелитейных заводов (по всему миру вследствие перепроизводства сталелитейные заводы закрываются). Не смотря ни на какие долги и дефициты бюджета.
 
В меньшем масштабе, но структурная перестройка экономики идет в Германии, Великобритании. К процессу подключилась Япония. В Корее инвестиции находятся "на уровне национальной паранойи".
  
А что Беларусь? Про нашу "белорусскую модель" писать уже и не хочется. С этой структурой экономики и ее управления, с кадрами управленцев, выросших в этой структуре наш путь – в Гондурас, в лимитроф между богатыми соседями. Но и полагаться на рыночную стихию в условиях, когда рынки так хорошо управляемы, как предлагают наши либералы – оппозиционеры – путь туда же. Запущенные волей президента (если будут запущены) предприятия простейшей деревообработки и пищепрома страну не спасут. У нас – маленькая страна. Ни в Вашингтонский, ни в Барселонский, ни в Пекинский консенсус нам просто так не вписаться. Нужна разработка своей стратегии. С учетом опыта и стратегии наших партнеров. А под нее еще и кадры обучить, способные эту стратегию реализовать.
  
Свои предложения по стратегии выхода страны на траекторию развития я уже писал. Других пока не вижу. А почему?
 
Обращаем ваше внимание, что мнение автора может не совпадать с мнением редакции TUT.BY.
-20%
-20%
-30%
-30%
0071926