1. «Условия крайней необходимости». СК отказался возбуждать дело на милиционера, который в Жодино ударил женщину в лицо
  2. Минск лишили права проведения чемпионата мира по современному пятиборью
  3. Условия, отношение и распорядок. Что пишут о жизни в колонии и СИЗО фигуранты «политических» дел
  4. Двое детей, с женой в разводе. Кто тот минчанин, который поджег себя на площади Независимости
  5. «Не уверен, что он сам в этот колодец бы прыгнул». Родители о гибели 10-летнего мальчика в Пуховичском районе
  6. 18-летней Софии, которая расписала щиты военных, дали два года колонии. Ее другу — полтора
  7. «Даже взгляд сфокусировать не мог». Поговорили с родными ученика, который после школы с ЧМТ попал в больницу
  8. Новый КоАП вводит правило «первого раза» для водителей: за какие нарушения сначала не будет штрафа
  9. В Борисове горел дом: погибли четыре человека
  10. На продукты, лекарства и детские товары подняли НДС. Рассказываем, что может заметно подорожать
  11. История врача, который два раза переболел ковидом и четыре раза был задержан — но не теряет оптимизма
  12. В Совбезе ООН выступили Тихановская и Латушко — напомнили о репрессиях. Постпред Беларуси спросил о свободе слова
  13. В городах России проходят акции протеста: сообщается о сотнях задержанных
  14. В России ищут 80 вагонов для поставки бронетранспортеров БТР-80 в Беларусь. Разбираемся, в чем дело
  15. Милиция так и не смогла найти, кто повредил мотоцикл байкера, который лихо уходил от погони ГАИ во время протестов
  16. В Беларуси с начала пандемии — 235 859 человек с COVID-19. Сколько новых случаев обнаружили за сутки
  17. Цепи солидарности, около 100 задержанных. Что происходит в Беларуси 23 января
  18. В Беларуси произошли массовые прорывы теплосетей. Неужели все так плохо?
  19. Пять лучших сериалов о сексе, от которых точно кайфанут зумеры
  20. «Муж старше моей мамы на два года». История пары с большой разницей в возрасте
  21. Опасный прецедент. Во что нам может обойтись отказ Yara от контракта с «Беларуськалием» (и почему все это важно)
  22. Норвежская компания Yara отреагировала на заявления «Беларуськалия» по возврату уволенных работников
  23. ТВ-горки и стенки канули в прошлое. Дизайнеры рассказали, какие полки и TV-тумбы в тренде
  24. «В акциях участвует немногочисленное количество человек». Столичная милиция сообщила о 100 задержанных
  25. Акции протеста, самоподжог на площади, Тихановская в Совбез ООН. Что происходило в Беларуси 22 января
  26. «Поток ринувшихся к границе превратил окраину Бреста в «прифронтовую полосу». Как нашим уже пытались запретить выезд
  27. Бывший студент БНТУ подал иск, чтобы отменить свое отчисление. Вот что решил суд
  28. Умер Ларри Кинг
  29. В ТЦ «Пассаж» конфликт: предприниматели остались без света, работать не пускают охранники
  30. Московский суд арестовал белорусского бойца Алексея Кудина на два месяца


Борис Сумароков,

TUT.BY продолжает публиковать масштабное исследование журнала “Бизнес-ревю". Напомним, в рамках проекта 12 экспертам было предложено оценить 12 угроз, прорейтинговав их исходя из степени негативного влияния на бизнес. Первое и второе места в списке заняли отток кадров и сворачивание реформ. Позицию номер три заняли проблемы еврозоны и глобальный финансовый кризис.
 
 

Беда не приходит одна. Чего стоит опасаться Беларуси в случае негативного развития событий в Европе
 
Белорусские медиа традиционно не жалуют тему экономического кризиса в еврозоне. Это понятно: для обывателя Европа начинается и заканчивается в вильнюсском "Акрополисе", а кризисов в нём не бывает по определению. Для околополитического минского истеблишмента, вне зависимости от идеологических предпочтений, ЕС — это такой чудо-богатырь, единственная функция которого — пытаться "наклонить" Беларусь в нужную эксперту сторону.
 
Между тем для отечественной экономики проблемы еврозоны — не прыщ на соседском носу: при развитии ситуации в Европе по более или менее негативному сценарию наш внешнеторговый баланс получит достаточно мощный удар. И не один: второй удар — опосредованный, рикошетом, — Беларусь настигнет со стороны России, тоже напрямую зависящей от спроса в ЕС.
 
Что нам Европа?
 
Беларусь встроилась в мировую цепочку разделения труда в очень конкретной, ответственной и недвусмысленной роли: наши НПЗ снабжают объединенную Европу неф­тепродуктами, произведенными из российской нефти. Если в 2000 году объём экспорта нефтепродуктов белорусских НПЗ, по расчетам Белстата, составлял 7,8 млн т, то в 2011-м этот показатель достиг 15,6 млн т. Отечественный внешнеторговый баланс в значительной степени держится на нефтепереработке. Меняется стоимость нефти, меняются пошлины, меняется спрос — и мы это моментально чувствуем. Многие драматические перипетии последних четырех-пяти лет в жизни РБ связаны с не слишком удачными попытками обеспечить белорусские НПЗ сырьем, минуя Россию. Но, похоже, Европе мы нужны, важны и интересны именно как переработчик российской нефти.
 
Насколько велика эта зависимость? В товарной структуре экспорта за 2011 год на минеральные продукты приходится 36%. Если ознакомиться с оперативной статистикой Белстата за январь-февраль 2012 года, доля нефтепродуктов составляет 35,3% стоимостного объема экспорта. Можно вдаваться в детали, задаваться вопросами, что такое "углеводороды ациклические насыщенные" и почему Беларусь поставляет Латвии такие большие объемы растворителей, но показатель 30–40% — это не только доля продуктов нефтепереработки в стоимостном выражении экспорта, но и очертания одного из столпов бюджета РБ.
 
В 2011 году суммарный экспорт Беларуси в страны вне СНГ составил в стоимостном выражении $20,79 млрд, из которых на Нидерланды приходится $6,158 млрд, на Латвию — $3,151 млрд, а 3-е место — у Германии ($1,826 млрд). Вряд ли стоит убеждать себя, что Нидерланды или Латвия нуждаются в таком количестве нефтепродуктов для внутреннего потребления. Страны небольшие, приморские, портовые, в тран­с­­­портно-логистическую структуру ЕС они включены как узлы перевалки, так что продукцией отечественных НПЗ мы потчуем не персонально голландцев или латышей, а Европу в целом.
 
Можно сколь угодно эмоционально писать о пресловутой "нефтяной игле", но если это более трети нашего экспорта, мы зависим как от длины этой иглы, так и от глубины ее погружения в мягкие ткани европейской экономики.
 
Евроколлизии и евроиллюзии
 
Еврозона и — шире — Евросоюз плотно и очень жестко встроены в глобальную экономическую матрицу в качестве одного из ее ключевых элементов. А мировая экономика переживает не лучшие времена. Любая публикация экономической статистики из США, индикаторов, характеризующих американскую динамику спроса, занятости и т.п., вызывает моментальную реакцию в Старом Свете. Не оправдались оптимистические прогнозы о состоянии дел в Америке — фондовые рынки Европы тут же проседают до двухмесячного минимума, как это было в первую декаду апреля.
 
А ведь есть еще масса факторов, определяющих самочувствие европейской экономики. Откроем новостную ленту Reuters за первый послепасхальный понедельник, бегло пробежимся по заголовкам: "Фондовые рынки Азии снизились в страхе за еврозону", "Европейские акции снижаются в начале торгов", "Евро дешевеет из-за опасений об Испании". Конечно, на то и фондовый рынок, чтобы колебаться, сколько ему влезет, но причины и направление этих колебаний недвусмысленны: инвесторы тревожатся за еврозону, инвесторы не верят в еврозону, инвесторы толкуют прогнозы и сигналы не в пользу еврозоны.
 
И для этого есть причины. Минувший год ЕС прожил "от саммита до саммита", и каждая очередная встреча европейских лидеров преподносилась как полное и окончательное спасение евро и еврозоны, а потом выяснялось, что рано аплодировать: спасать придется еще не раз. В Европе мировой финансовый кризис принял форму кризиса долгового: детонируют и рвутся бюджеты и долговые обязательства отдельных государств. История с растянувшимся во времени, так и не признанным публично, но состоявшимся фактически греческим дефолтом — лучшая иллюстрация природы европейских проблем. За I квартал 2012 года неутомимо митингующим грекам списали долгов на 130 млрд евро. Но что будет, если вслед за Грецией ту же коллизию придется пережить Испании, Италии, Португалии?
 
Как ЕС собирается бороться с кризисом
 
Меры по борьбе с кризисом в еврозоне не ограничиваются списанием долгов и успокоительными речами. Антикризисная программа по-европейски условно может быть разделена на две части: финансовую и бюджетно-фискальную. В рамках первой европейские финансовые институты, если следовать метафорическому языку СМИ, надувают "подушки безопасности" и сооружают "брандмауэры". На саммите министров финансов еврозоны в последних числах марта объём Европейского фонда финансовой стабильности (EFSF) и Европейского механизма стабильности (ESM) доведен до 800 млрд евро, или $1 трлн. Из этой суммы 300 млрд евро EFSF уже обещаны в порядке помощи Греции, Ирландии и Португалии. Хватит ли этого? Возможно. Но если дело дойдет, допустим, до Испании, госдолг которой составляет 1,9 трлн евро, то, конечно, придется искать новые миллиарды. Евросоюз активно ведет переговоры о финансовой поддержке с МВФ, G20, странами БРИК и т.д., но никто не гарантирует, что эта поддержка будет оказана свое­временно и решит все существующие проблемы.
 
Второй уровень антикризисной стратегии ЕС — бюд­жетно-фискальный — направлен на то, чтобы дополнить существующий в рамках Старого Света экономический и валютный союз единой политикой в области финансов и налогообложения. Идет построение механизма, исключающего знакомую ситуацию, когда расходы превышают доходы. За подобные вольности по отношению к странам-нарушитель­ницам отныне будут применяться санкции. В итоге Великобритания и Чехия остались за пределами пакта о бюджетно-фис­кальном союзе, не пожелав связывать себя такими обязательствами. Этот вектор антикризисной стратегии требует политических решений, перераспределения полномочий внутри ЕС, а в кризисные времена такие шаги плохо воспринимаются избирателями.
 
С ростом промышленности дела в Европе тоже обстоят так себе. За исключением Германии, европейские страны демонстрируют падение производства: в марте, например, оно зафиксировано в Дании (–2,7%), Ирландии (–2,5%), Нидерландах (–1,6%), Греции (–1%), Словакии (–1,3%). Не стоит обманываться: для педантичной и аккуратной Европы эти проценты и даже десятые доли — значимый сигнал. Пока европейскому промышленному сектору удалось отбить только 60% кризисных потерь. В конце концов, на Европу приходится 15% общемирового ВВП. Так что масштаб проблем соразмерен масштабу экономики.
 
Еврогеддон? Лучше помягче!
 
Вот мы и подошли вплотную к той точке, где европейские проблемы становятся белорусскими. Сокращение бюджетных расходов, ужесточение финансовой дисциплины, падение производства, как правило, сопряжены с падением уровня потребления, сжатием спроса, ростом безработицы. Судя по прогнозам The Wall Street Journal, ожидается, что ВВП стран еврозоны (ЕС-17) сократится в этом году в целом на 0,3%, а экономика Большой Европы (ЕС-27) в лучшем случае останется без изменений. Единственный резервуар, из которого можно будет черпать средства для уплаты долгов, — урезание зарплат и социальных расходов. Нефть и нефтепродукты — энергетический лакмус, чутко реагирующий на конъюнктуру. Естественно, что с падением экономической активности в Европе ее потребность в углеводородах сократится.
 
Экономисты еще до начала 2012 года назвали его годом рецессии в Европе и оценили вероятность распада еврозоны в 30–40%. Такой сценарий, скажем прямо, Беларуси ничего хорошего не сулит, кроме пары-тройки не очень умных телекомментариев о преимуществе отечественной экономической модели над европейской. Последствия подобного развития событий для нас не ограничиваются сокращением объема экспорта. Во-первых, крах еврозоны повлек бы за собой череду суверенных дефолтов и банкротств финансовых институтов, т.е. мы лишились бы потенциальных покупателей и заемщиков, не говоря уже об инвесторах. Во-вторых, алармистский сценарий для еврозоны чреват ужесточением контроля за перемещением не только капитала, но и товаров и людей, что немаловажно для Беларуси как экспортера и транзитера. Уничтожение евро как резервной валюты, проблема импорта и расчетов в условиях краха банковской системы, скачок стоимости выхода на рынки Старого Света и т.д. — вот беглый список позиций, по которым мы понесем убытки в случае еврогеддона (так, по аналогии с Армагеддоном, именуют перспективы финансовой катастрофы еврозоны).
 
Оно нам надо? Конечно, нет! Да и европейцам такой сюжет не улыбается. Термин "еврогеддон" появился осенью 2011 года, катастрофа назначена на нынешний год. Судя по тому, что о конце света в отдельно взятой еврозоне объявили заранее, жесткий сценарий, которым нас пугают, маловероятен. Еврогеддон, видимо, будет мягким; велика вероятность, что и евро, и еврозону европейцам удастся сохранить, но ценой дальнейшего затягивания поясов.
 
Deloitte уже в конце минувшего года предсказывала падение спроса на сырье и товары массового потребления как в глобальном масштабе, так и в рамках еврозоны. Сокращение спроса на сырье, несомненно, скажется на белорусском бюджете. Порядок цифр, которые оказываются на кону в связи с судьбой экспорта нефти и нефтепродуктов в ЕС, превышает $10 млрд. Т.е. сокращение экспорта нефтепродуктов даже на 10% будет иметь серьезные последствия. И даже более того: по прогнозу Нацбанка, в 2012 году выплаты на обслуживание внешнего долга должны составить около $18,9 млрд, и "недобор" на европейском направлении чреват нарушением графика расчетов с кредиторами.
 
Последствия уменьшения спроса на сырье и энергоносители в ЕС скажутся и на положении России, чью нефть Беларусь так успешно перерабатывает и так удачно продает. По недавней оценке бывшего премьера РФ В. Путина, возвращающегося на президентский пост, "больше четверти ВВП России — это результат продажи на мировом рынке газа, нефти, металлов, леса, других сырьевых продуктов или продуктов первого передела". Падение европейского спроса на российский экспорт означает проблемы с платежеспособным спросом на белорусский экспорт в Россию. Последний в 2011 го­ду оценивался Белстатом в $13,685 млрд. Для отдельных отраслей отечественной экономики сбыт в России — вопрос жизни и смерти; например, для пищевой промышленности и АПК, реализующих 90% экспортируемой продукции именно там. Российский рынок — это 99,6% белорусского экспорта мяса и субпродуктов, 96,3% экспорта молокопродуктов, 95% с лишним экспорта сахара и т.п. Велика доля российских потребителей и среди покупателей продукции отечественного машиностроения. Иначе говоря, еврогеддон для Беларуси может аукнуться и с Запада, и с Востока.
 
Давай — пока берут
 
Похоже, экономический блок Совмина свои выводы из сложившейся ситуации сделал. Пока Европа дышит и потребляет продукцию белорусских НПЗ, пока ее устраивают цены, качество и номенклатура белорусского нефтяного экспорта — нужно наращивать этот экспорт. Доля энергетических товаров в белорусском экспорте, составлявшая в январе-феврале прошлого года 25,8%, выросла до 38,8% в январе-фев­рале 2012 года, пишут "Белорусские новости" со ссылкой на собственные источники. За первые месяцы этого года выросли к аналогичному периоду 2011-го и поставки отечественных нефтепродуктов на экспорт. В частности, автомобильных бензинов за январь-февраль было экспортировано на $412,7 млн (рост на 93,6%), дизельного топлива — на $857,3 млн (рост почти втрое). В целом, по подсчетам МИД, к январю-февралю нынешнего года Беларусь нарастила экспорт в соотношении с аналогичным прошлогодним периодом на $1,7 млрд. Наряду с нефтянкой растет и машиностроение, однако локомотивом роста остается нефть.
 
В начале года отечественные СМИ не без удовольствия сообщали, что до 2015 года цены на поставляемую в Беларусь нефть будут примерно на уровне внутрироссийских, а объём поставок вырастет на 12%. Скорее всего, все эти поблажки были согласованы с Россией — частично в момент обсуждения нефтяных пошлин, частично — позднее. И между наращиванием экспорта обеими странами есть прямые параллели, вытекающие не только из его преимущественно сырь­евого характера, но и из существующей конъюнктуры.
 
И пока в еврозоне есть платежеспособный спрос, Беларусь, как и Россия, вынуждена гнать и гнать в Старый Свет сырье и продукты его первичной переработки. Чтобы создать себе какую-ника­кую подушку безопасности. Чтобы обеспечить расчеты за импорт. Чтобы осуществить платежи по обслуживанию внешнего долга. Чтобы нарастить ЗВР, достигшие исторического максимума (около $8 млрд), но все равно оцениваемые МВФ как низкие. Пожалуй, это единственный внятный белорусский ответ на все возможные угрозы стабильности как в еврозоне, так и за ее пределами.
 
Последний номер журнала "Бизнес-ревю" можно скачать здесь.
-10%
-10%
-20%
-15%
-7%
-50%
-23%
-20%
0071710