Марина Шкиленок,

С 1 января 2012 года Беларусь официально живет и работает по правилам Единого экономического пространства, проекта, который является следующим после Таможенного союза этапом по созданию Евразийского союза.

Теперь у белорусов появилась большая свобода в торговле, передвижении услуг, капитала и рабочей силы - но готова ли наша страна к этому? Могут ли наши товары и услуги быть настолько конкурентоспособными, чтобы выдержать соседство с российскими? Сможет ли Беларусь сохранить политическую самостоятельность и национальную валюту в подобном союзе? Как повлияет вхождение в ЕЭП на наши отношения с западными партнерами?



О месте Беларуси в Едином экономическом пространстве в студии TUT.BY-ТВ рассуждал Евгений Прейгерман, директор по исследованиям ОО "Дискуссионно-аналитическое сообщество "Либеральный клуб". 

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (15.53 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать видео

С 1 января мы живем в Едином экономическом пространстве, но мало кто понимает, что это такое. Что включает в себя это понятие?

Действительно, в конце минувшего года я с удивлением открыл, что мало кто понимает, что такое ЕЭП, даже на уровне правительства. 19 мая 2011 года Беларусь подписала соглашение о функционировании Таможенного союза в рамках многосторонней торговой системы. Это соглашение нужно было для того, чтобы обеспечить вступление России в ВТО и согласовать это с форматом действия Таможенного союза. В начале ноября это соглашение было ратифицировано Нижней палатой белорусского парламента. Россия вступила в ВТО 15 декабря.

В конце ноября, после того как мы подписали соглашение и приняли на себя международные обязательства о том, что мы будем жить по правилам ЕЭП, которое действует в формате ВТО, замминистра иностранных дел Беларуси Гурьянов направил письмо вице-премьеру Сергею Румасу. В письме шла речь о том, что не мешало бы создать комиссию, которая поможет нам разобраться, как именно вступление России в ВТО и функционирование ЕЭП в рамках многосторонней торговой системы скажется на экономике Беларуси.

То есть сначала мы вступили, а потом задались вопросом, во что.

Это феноменальная ситуация, и даже сложно представить, что государственное управление работает в таком режиме. Отсюда элементарный вывод: если на уровне руководства страны и правительства нет четкого понимания, во что мы вляпались, то это никто не понимает на уровне бизнеса, более мелких игроков рынка.

Очевидно то, что мы вступили в систему, где неприемлемы экономические привычки, в рамках которых работала белорусская экономическая модель. Возникает самый главный вопрос: собираемся ли мы жить по новым правилам?

О каких правилах идет речь?

Единое экономическое пространство – следующая стадия экономической интеграции на пространстве Беларуси, России и Казахстана, которая сменила Таможенный союз. В Таможенном союзе было свободное передвижение товаров, а сейчас добавляется свободное передвижение капиталов, рабочей силы и услуг. Фактически это значит, что мы должны забыть о протекционизме по отношению к странам-партнерам. Учитывая то, что мы действуем в рамках соглашения о многосторонней торговой системе, мы координируем это с форматом ВТО. Это значит, что если все будет выполняться, как декларируется, сумасшедшим образом возрастает конкуренция.

Беларусь находится на неприглядных позициях по показателям ведения бизнеса (мы заняли 68 место). Хотя мы уже не последняя страна в мире по качеству и простоте уплаты налогов, но мы все равно на самых задворках. Это значит, что мы непривлекательная страна для вложения инвестиций. Бизнес, который пытается зацепиться за рынок внутри страны, в случае прихода внешних конкурентов столкнется с проблемой своего выживания на рынке.

Буквально несколько дней назад появилась информация, что под влиянием работы ЕЭП на Беларусь начали посматривать инвесторы. Якобы они понимают, что страна заслуживает доверия. Это влияние того, что мы работаем с такими державами, как Россия и Казахстан?

Здесь срабатывают два фактора. Во-первых, после встреч в Москве 18-25 ноября мы получили интеграционные бонусы от России. После 25 ноября, когда были подписаны соглашения по газу, продаже Белтрансгаза, получению кредита на АЭС, котировки белорусских евробондов начали расти. Это дало инвесторам сигнал, что Беларусь возвращается в докризисные времена и, возможно, макроэкономическая вакханалия 2011 года прекратится.
Во-вторых, организация ЕЭП расширяет потенциальный рынок для инвесторов на многие миллионы потребителей. Все три страны оказываются в ситуации, когда нужно конкурировать, чтобы привлечь инвестиции, эффект от которых потом будет ретранслироваться на рынке всех трех стран.

Но в прошлом году правительство планировало привлечь 6 млрд иностранных инвестиций. В итоге если отнять продажу Белтрансгаза, по прямым инвестициям был минимальный показатель. Не выполняются даже не самые амбициозные задачи. Поэтому я не думаю, что подписание соглашений автоматически скажется на огромном потоке инвестиций.

Получается грустная картина. Инвесторы вообще не захотят смотреть на Беларусь?

Все зависит от белорусского правительства.

Что нужно сделать, чтобы они все-таки пришли к нам?

Создание ЕЭП, свободная торговля, которая распространяется на услуги и товары, – это огромные возможности. Замечательно, если все будет работать в том виде, в котором декларируется. Но мы вступаем в ожесточенную конкуренцию, в рамках которой нужно делать все, чтобы из трех стран Беларусь была наиболее экономически привлекательна для инвестиций. Но еще более важно, чтобы белорусский бизнес имел некий толчок.

В прошлом году была принята Директива № 4, и год, который прошел под лозунгом инициативы и предприимчивости, должен был дать полноценную реализацию этой директивы. Но как мы видим, кто-то неправильно объяснил высшему руководству, почему произошла такая инфляция, и почему-то решили, что из-за того, что отпустили цены. В начале года поняли, что на это влияли другие факторы.

Сейчас поступили интеграционные бонусы, и мы опять начали жить в иллюзиях времени больших субсидий. Опять поднимается базовая ставка, что для многих предпринимателей означает поднятие аренды в три раза. А это прямо сказывается на конкурентоспособности продукции. Директива фактически была свернута, реализовалось 20% от того, что нужно было, и не были произведены действия, которые должны были дать свободу малому и среднему бизнесу. Это значит, что он остается в таком же задушенном состоянии, в котором был раньше, и ему будет очень тяжело конкурировать с другими странами.

То есть наша страна зря стала работать по правилам ЕЭП? Никаких плюсов для нас нет?

Я не сказал бы, что мы уже начали работать. Я сторонник освобождения торговли, вступления в такого рода ассоциации. Я считаю, что это нужно делать со всеми и как можно более эффективно. Другой вопрос, если мы не понимаем, что такое ЕЭП, то это государственная преступная халатность. Надо отметить, что в правительстве есть разные люди, и многие стараются что-то продвигать. Но общая линия к концу года подвела к тому, что мы имели раньше. Если правительство продолжит такого рода недружелюбную политику к малому и среднему бизнесу, это повлечет феноменальные потери для белорусского бизнеса.

В прошлом году в результате девальвации произошла декапитализация на 60%. Бизнес лишился больше половины ресурсов, которые мог бы вложить в развитие конкурентного производства в рамках ЕЭП. Отсюда дилемма: с одной стороны, я считаю, нужно вступать и пользоваться преимуществами свободной зоны торговли. Но тогда на уровне государственного регулирования нужно делать все, чтобы твой бизнес был конкурентоспособным.

Может на это как-то влиять Россия?

Беларусь чуть ли не рекордсмен мира по вступлению в ВТО: мы вступаем в эту организацию с конца 1993 года. Многие говорят, что через механизм ЕЭП Россия может стать инструментом принуждения Беларуси по вступлению в ВТО. Но сейчас нам нужно посмотреть, что собирается делать белорусское правительство, когда начнет сталкиваться с конкретными проблемами. До мая - июня проблем не будет, потому что в России президентский цикл. Более того, там возникли всем известные проблемы, и сейчас им не до Беларуси. Никто не захочет создавать проблемы в двухсторонних отношениях, и тем более в формате ЕЭП, потому что это геополитический проект, который очень важен для России.

Но интересно, что будет потом. Скорее всего, Россия будет принуждать Беларусь к выполнению принятых обязательств. Я думаю, тут вспомнятся торговые войнушки, что Беларусь любит гласно или негласно запретить вывозить какие-то товары, что в принципе невозможно в рамках ЕЭП.

Каким образом белорусская экономика и политика может влиять на российский предвыборный период?

Не думаю, что Беларусь как таковая сильно влияет.

Тем не менее она корректируют предвыборную гонку?

Одно время Александр Лукашенко имел ошеломляющий рейтинг в России. Именно поэтому в прошлом году была серия фильмов "Крестный батька", нелицеприятные для него репортажи новостей. Это существенно сказалось на его рейтинге: он достаточно высок, но это уже не рейтинг человека, который может на что-то влиять своими заявлениями.

Другое дело, что для России Евразийский союз – это хедлайнеровский проект, в котором планировалось вести парламентскую, а потом президентскую кампанию. Для нынешнего руководства России очень важно, чтобы в период неожиданностей предвыборного цикла не возникало явных скандалов в рамках интеграционных объединений, которые она инициирует. Это было бы еще одним толчком критики власти.

То есть по крайней мере до президентских выборов в России нам можно расслабиться.

Некоторые вещи могут быть. На прошлой неделе, например, российский посол давал пресс-конференцию. Он посол, но без дипломатического бэкграунда, настоящий русский сибиряк, который часто говорит от души. Некоторые вещи, которые он сказал, вызвали вопросы. Иногда такого рода информационные вспышки могут порождать трения. Но это мелочи, на которые не всегда стоит обращать внимание.

Я не раз замечала, что и наши выпуски новостей делают вбросы по отношению к России.

И не только новости. Если вы помните, Александр Лукашенко давал интервью Сергею Доренко. Там он тоже сказал несколько интересных вещей. Анализируя его слова, эксперты сказали, что это попытка играть на электоральном поле России. Я не думаю, что это настолько значимо для российского электората.

А что будет с белорусским рублем? В принципе, возможна ли нормальная работа, когда в структуре есть три национальные валюты – казахская, российская и белорусская?

Возможна, потому что ЕЭП – это лишь один из этапов по продвижению к экономическому союзу, а впоследствии политическому: Таможенный союз, ЕЭП, экономический союз и Евразийский союз. Такой же путь проходил Евросоюз на протяжении 40-50 лет, мы же декларируем, что пройдем его за гораздо меньшее количество лет. Если все будет идти так, как декларируется, что навряд ли, то вопрос о единой валюте должен подниматься позже.

Вы думаете, все так и останется на уровне деклараций?

Я считаю, что декларации, которые были сделаны в конце ноября, никоим образом не меняют расстановку интересов на постсоветском пространстве. Как были политические противоречия, так они и остаются. Очевидная вещь – все эти государства являются авторитарными, а авторитарные режимы в принципе не могут вступать в союзы, потому что их лидеры не терпят никакого влияния извне. А тут речь идет о Евразийской экономической комиссии, которая будет принимать решения, которым все должны следовать.

Остаются противоречия между бизнес-элитой и политическими элитами государств. Белорусская элита не заинтересована в том, чтобы впустить сюда российский капитал. Я не думаю, что российская элита хочет здесь все купить, но какие-то важные активы они хотели бы иметь. Последний аргумент – культура исполнения уставных документов на постсоветском пространстве. В СНГ принимается и декларируется что угодно, а исполняется мизерный процент. Декларативный прогресс будет виден до той поры, пока Россия будет платить. Поэтому я не думаю, что это дойдет до чего-то большого.

В теории, когда мы дойдем до более высокой ступени интеграции, должна быть единая валюта для всех трех государств?

В теории - да.

Насколько я знаю, разговоры о единой валюте идут очень давно и вяло.

Да, потому что валюта является большим фактором влияния на ситуацию в стране. Руководство Беларуси никогда не выпустит этот козырь из рук. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы руководство Беларуси согласилось на единую валюту. Подписав декларацию о Евразийском союзе 18 ноября, Лукашенко говорил, что этот процесс можно ускорить. Но это чисто риторический стиль, хорошо смотрящийся на российских каналах и хорошо звучащий под аккомпанемент политической кампании в России. Не стоит рассматривать это как нечто большее, чем публичный жанр.

Реален ли риск утраты политической самостоятельности Беларуси?

Сразу после подписания соглашения среди экспертов появились две противоположные точки зрения. Одни говорят, что мы утратили суверенитет, а другие говорят, что это пиаровский ход Кремля. Я думаю, что истина посредине. С одной стороны, мы не впали в тотальную зависимость от России. С другой стороны, очевидно, что сужается наше пространство для маневра на геополитическом пространстве и внутри страны. Параллельно с интеграционными процессами мы усиливаем зависимость по линии кредитной зависимости. Мы набираем все больше недиверсифицированных кредитов. В будущем это будет хорошим рычагом влияния. Получая кредит, мы не занимаемся модернизацией, а это ведет к еще большей зависимости с точки зрения энергетических ресурсов из России. Все это усложняет для нынешнего руководства и того, которое когда-то придет ему на смену, возможность принятия независимого решения, не оглядываясь на Россию.

Насколько то, что мы начинаем работать в ЕЭП, повлияет на наши отношения с западными партнерами? Как Европа относится к нашим интеграционным преобразованиям?

Европа с самого начала рассматривала эти вещи такими, какие они есть, то есть как геополитический проект. Для европейского бизнеса это неплохая вещь, если бы она работала в том виде, в котором декларируется. Это хорошие рынки, хорошие возможности для вложения капитала. Но с политической точки зрения это рассматривается с небольшой опаской, потому что это чистой воды геополитический проект.

В общении с российскими экспертами на конференциях мне неоднократно приходилось слышать, что это чистый бизнес-проект, потому что он соединяет богатую Европу с хорошей производственной силой. Но если бы это было так, Россия не заикалась бы о других этапах интеграции, тем более о политическом союзе. Как только она говорит об этом, она понимает, что должна достать из кармана большую сумму денег. Если бы это был просто бизнес-проект, Россия не захотела бы выкладывать деньги. Поэтому это геополитическая идея, которая может иметь нормальные экономические последствия и давать толчок для развития экономики трех стран. Хотя я думаю, сейчас Европа смотрит на все это более-менее спокойно, особенно на фоне проблем в Евросоюзе. Я не вижу большого напряжения. У Европы развиваются отношения с Россией, ведутся разговоры о модернизации. Евросоюз уже не знает, что делать с Беларусью. С другой стороны, есть необходимость постоянно поднимать белорусский вопрос. От этого появляется некоторая усталость. Очень многие в ключевых странах, которые определяют политику России по отношению к Беларуси, все больше говорят, что Беларусью должна заниматься Россия и принуждать ее к цивилизованным правилам игры на экономическом рынке через свои проекты и влияние фактора ВТО.

Что было бы, если бы ЕЭП не было? Могли бы мы ни с кем не объединяться и жить сами по себе?

Мы могли бы делать все, что угодно. Но с точки зрения наших интересов мы должны объединяться в экономическом отношении. Надо четко разграничивать политику и экономику. Очевидно, что Беларуси с малооткрытой экономикой, находящейся в географическом центре Европы, нужно иметь как можно более открытые границы для движения товаров и услуг. Понятно, что здесь много противоречий по поводу того, совместимы ли экономические интеграционные проекты Европы и Евразийского союза. Но в идеале так должно быть, потому что это будет стимулировать конкурентоспособность нашей продукции, повышать уровень наших конкурентных преимуществ.

Доминирующая теория среди белорусских аналитиков, что Беларусь должна быть где-то между и использовать преимущества обеих сторон. Мир находится в стадии неопределенности. Пять-шесть лет назад можно было говорить о различных группировках, а сейчас об этом упоминается все меньше. Сложно предположить, что будет через 10-15 лет. Может, Россия и ЕС смогут достичь единой экономической платформы, которая будет приятной для Беларуси.

Давайте скажем четко: в ЕЭП больше плюсов или минусов?

Теоретически с точки зрения экономики больше плюсов, потому что у нас открываются рынки, и мы получаем возможность свободно на них конкурировать и получать большую экономическую выгоду.

Осталось только найти ресурсы, чтобы сделать конкурентоспособную продукцию…

Осталось еще объяснить руководству страны значимость многих решений, которые оно принимает. Как правило, они негативно влияют на конкурентоспособность страны. Надо объяснить, что экономическая модель с 85% государственной собственности, которая управляется административными методами, не может быть представлена в такого рода объединениях. Если продолжить движение, которое было начато в начале прошлого года по либерализации и последовательно претворять это в жизнь, то будут огромные плюсы. Беларусь могла бы воспользоваться рынком. Помимо Таможенного союза открываются перспективы сотрудничества с Китаем.

На практическом уровне все предприниматели союза возмущаются, потому что они видят политику по отношению к белорусскому бизнесу. Они понимают, что в условиях конкуренции они просто будут растоптаны и раздавлены. Я не думаю, что сейчас произойдет взрыв движения капитала, потому что большинство людей, которые хотели вывезти капитал, сделали это. В конце прошлого года губернатор Смоленской области сердечно благодарил белорусское государство и белорусский народ за то, что больше половины бюджета области формируется за счет белорусов. В условиях союза эти тенденции продолжатся, то же самое произойдет с рабочей силой. В прошлом году уехало до миллиона человек. В условиях открытых границ для трудовых ресурсов эта тенденция продолжается. Беларусь просто рискует, что здесь не останется людей.

Можем как-то более-менее четко обрисовать перспективы? До лета мы будем в подвешенном состоянии, а что будет дальше?

Можно много фантазировать, смотреть на факторы, которые вряд ли будут определяющими. Я не думаю, что после президентских выборов наметится какая-то конкретная линия.

Назначен ли какой-то срок для конкретных изменений?

До 2015 года надо выйти на более высокий уровень интеграции – Евразийский экономический союз, Евразийский союз. Это подразумевает экономическую интеграцию, более строгое управление с точки зрения макроэкономики. Впоследствии предполагается выход на некую конфедерацию государств. Но я убежден, что это не будет реализовано.
{banner_819}{banner_825}
-20%
-54%
-25%
-20%
-48%
-30%
-20%
-35%
-15%
-50%
0061173