Олег Галкин,

Энергетическая безопасность – один из краеугольных камней суверенитета страны. Не секрет, что в области поставок энергоресурсов Беларусь практически полностью зависит от России. О том, какие шаги предпринимает и какие может сделать наша республика, чтобы добиться энергетической независимости от своего восточного соседа, корреспондент TUT.BY побеседовал со старшим научным сотрудником Института энергетики НАН Беларуси, Сергеем Никитиным.
 
- Сергей Николаевич, какова структура потребления энергоресурсов в Беларуси в настоящий момент?
 
- Сейчас Беларусь потребляет около 40 млн тонн условного топлива в год. Своих энергоресурсов у нас примерно 15%. Во-первых – это нефть, ежегодная добыча которой в нашей стране составляет примерно 1,7 млн тонн. Во-вторых, чуть больше 1% от всего объема потребления природного газа – это попутный газ, который мы получаем при добыче нефти. В-третьих – торф и древесное топливо, в объемах использования которых в последнее время произошли существенные сдвиги. Особенно в области малой энергетики. За последние 5 лет в Беларуси было построено много мини-ТЭЦ на местных видах топлива, значительное количество небольших котельных переведено на сжигание торфа и древесных отходов. С одной стороны, наша энергосистема – одна из самых экологически чистых в Европе, поскольку у нас более 90% тепловой и электроэнергии производится на природном газе. С другой стороны, такой перекос в сторону газа создает определенные проблемы. В Европе не имеется ни одной страны, помимо Беларуси и Молдовы, которая бы практически полностью производил энергию за счет одного импортируемого энергоресурса.
 
- Какие шаги предпринимает Беларусь, чтобы выйти из этой ситуации?
 
- Что уже делается в этом направлении – это максимальное использование местных источников энергии. Здесь у нас очень большой потенциал. Недавно была принята Национальная программа развития местных и возобновляемых энергоисточников на 2011-2015 годы. Там прописаны задания по объемам использования древесных отходов, по биогазовым и ветроэнергетическим установкам, по ГЭС. В ней рассматривается и ресурсный потенциал: сколько и чего мы можем использовать в ближайшей перспективе. В прошлом году был принят Закон о возобновляемых источниках энергии. В нем предусмотрены меры стимулирования предприятий, которые будут заниматься развитием нетрадиционных источников энергии. В Стратегии развития энергетического потенциала Республики Беларусь рассматривается возможность строительства Зельвенской угольной электростанции.
 
Еще один момент, который я бы хотел затронуть – это проблема энергоэффективности. В странах ЕС используют комплексный подход к вопросу эффективного использования энергоресурсов, который называется интегрированным ресурсным планированием. В соответствии с этим подходом рассматриваются не только возможности повышения эффективности производства вторичных энергоресурсов (например, тепловой и электрической энергии), но и возможности более рационального их использования у конечного потребителя. Иными словами, там просчитывают варианты и смотрят куда лучше вкладывать деньги – в повышение эффективности использования энергоресурсов или в наращивание генерирующих мощностей. И очень часто получается, что более целесообразным является первый вариант. Естественно, бесконечно это не может продолжаться. Япония, к примеру, уже приближается к так называемой "линии насыщения", когда дальнейшее повышение эффективности использования энергоресурсов требует таких затрат, которые вряд ли возможно окупить в ближайшем будущем. У нас же здесь еще есть, куда расти. И успехи в этой области довольно большие – как заявил в ходе онлайн-конференции, которая прошла 8 июня на сайте БелТА, директор департамента по энергоэффективности Леонид Шенец, энергоемкость ВВП с 1990 г. по 2010 г. уменьшилась в 2,7 раза. Но нужно дальше двигаться.
 
- В каком направлении?
 
- Тут очень важно проанализировать, какие технологии сейчас используются в Беларуси и в мире, насколько эффективно используются ими топливно-энергетические ресурсы, насколько они отстают от передовых, какие можно внедрить и сколько это будет стоить... На мой взгляд, именно таким образом нужно построить работу по выявлению потенциала эффективности использования энергоресурсов, а не доводить целевые показатели и требовать неукоснительного их выполнения, как это практикуется сейчас. Возможно, стоит перейти к установлению показателей по подотраслям экономики, может быть даже в рамках предприятий или отдельных технологических процессов, то есть идти глубже.
 
- О каких показателях идет речь?
 
- К 2015 г. необходимо снизить энергоемкость ВВП не менее чем на 50% по сравнению с 2005 г., а к 2020 г. – не менее чем на 60%. Но как это измерить и за счет чего достичь? Поэтому и предлагается смотреть более детально, уходить от огульного подхода. Для того, чтобы можно было принять обоснованные решения: вот здесь мы можем снизить энергоемкость производства за счет новых материалов, здесь – за счет новых технологий, а здесь - за счет, например, административных и организационных мер. Но снижение энергоемкости на каждом конкретном этапе возможно только до определенного предела, поскольку ниже опуститься мешают технические ограничения. Сверху же устанавливается задача – 50 процентов, и ни процентом меньше! А если невозможно этого уровня достичь? Не нужно загонять предприятия в такие условия, в которых они будут вынуждены выполнять доведенные показатели лишь на бумаге.
 
- В последнее время очень горячо обсуждается Белорусская АЭС. В какой степени она может решить проблему энергетической безопасности Беларуси?
 
- Считаю, что человечество в ближайшей перспективе без развития атомной энергетики не сможет выжить. Запасы нефти и газа ограничены. Угля намного больше, но требуются серьезные разработки для того, чтобы сократить его вредное воздействие на окружающую среду. Поэтому я “за” развитие атомной энергетики в Беларуси. Однако с точки зрения решения вопроса энергетической безопасности страны, ситуация с Белорусской АЭС видится не такой однозначной. Да, с ее помощью мы сократим долю природного газа в топливном балансе за счет замещения его ядерным топливом. Однако, помимо зависимости энергосистемы Беларуси от одного источника энергии у нас ведь наблюдается еще зависимость от одной страны-поставщика. А строиться наша АЭС будет по российскому проекту. Хоть и говорят, что поставки ядерного топлива могут осуществляться из разных стран, возможность эта лишь чисто теоретическая. Во-первых, не так уж и много в мире существует компаний, которые могут поставлять это топливо. Во-вторых, чтобы поставлять его под тот или иной реактор, ей нужно иметь доступ к конструктивным особенностям корпуса реактора. И, в-третьих, необходимо вложить некоторые деньги в организацию производства. Специально же для одной-единственной Белорусской АЭС никто заниматься такой работой не будет. Поэтому наиболее вероятно, что поставщиком ядерного топлива для нашей АЭС будет все же российская сторона. Таким образом, на мой взгляд, Белорусская АЭС не в полной мере решит проблемы энергетической безопасности Беларуси. По источникам энергии диверсификация достигается, но зависимость от страны-поставщика все же остается.
 
- Как вы относитесь к предложению экс-кандидата в президенты Республики Беларусь, Ярослава Романчука – построить АЭС совместно с Литвой, Латвией и Эстонией? Возможна ли реализация подобного проекта в ближайшее время, на ваш взгляд?
 
- В свое время, примерно 5 лет назад, такая идея обсуждалась с нашими литовскими коллегами в неформальных беседах. Мы предлагали: давайте попробуем смоделировать вариант развития энергосистем двух стран, в котором, в том числе, будет предусмотрена и атомная электростанция, которая работала бы на благо Беларуси и Литвы. Но дальше разговоров дело не пошло. В кулуарах литовскими коллегами было сказано примерно следующее: “Да, проект, безусловно, полезный и интересный, но вероятность того, что идея будет поддержана - как правительством Литвы, так и Европейским Союзом – очень мала”. А это был 2006 г., период очень напряженных отношений с Евросоюзом. Сейчас они тоже напряженные. Так что шансы, что страны Балтии согласятся реализовать что-то подобное, все так же ничтожно малы.
 
- Какие еще проекты предлагали наши ученые?
 
- Их было достаточно много. Мы много говорили: давайте, может быть, с литовцами обсудим вариант строительства совместного терминала по регазификации сжиженного природного газа. Давайте, может быть – с украинцами по поводу запуска нефтепровода Одесса-Броды. Но, к сожалению, ни один из этих проектов не был доведен до конца. Понятно, что отсутствие денег препятствует реализации таких проектов, но при желании деньги можно было бы найти. Проблема в том, что чаще делается выбор в пользу более легких путей решения, с точки зрения сиюминутной выгоды. Вот, например, Россия пообещала поставлять нам газ со скидкой. И мы охотно его покупаем. А с точки зрения стратегической выгоды более правильно было бы не зацикливаться на одном поставщике. Недаром же существует пословица: нельзя класть все яйца в одну корзину. Всегда должны быть какие-то варианты диверсификации.
 
- В какой степени использование альтернативных источников энергии сможет помочь в вопросе энергетической безопасности?
 
Для использования возобновляемых источников энергии, к сожалению, есть свои ограничения. Если взять, например, гидроэлектростанции, то сейчас на равнинных территориях их сейчас практически никто не строит. Если появится задумка построить большую ГЭС в Беларуси, то придется затапливать огромные территории. В Сибири такой вопрос не стоит, а у нас? Всего по оценкам специалистов мы можем построить ряд ГЭС суммарной мощностью не более 250 МВт. Это экономически целесообразный потенциал. Если взять технически возможный, который можно реализовать невзирая на затраты – это где-то около 500 МВт. А суммарная мощность водотока всех рек Беларуси – около 800 МВт. Для сравнения – вся установленная мощность нашей энергосистемы – 8.000 МВт.
 
- А ветровые и солнечные установки?
 
Ветровая энергетика хороша там, где постоянно дуют ветры и с приличной скоростью. Как правило, она развивается в прибрежных районах и на возвышенностях. Если взять рельеф нашей страны, то ветроустановки предпочтительнее устанавливать на возвышенных местностях, которых в Беларуси немного. Что же касается солнечной энергетики, то у нас интенсивность солнечного излучения довольно высокая. Но при этом – очень большая облачность. Сошлюсь на данные метеорологов – у нас в году только 30 совершенно ясных дней, а 120 – небо полностью затянуто облаками или тучами. Все остальные – это дни с переменной облачностью. Поэтому установки, которые работают на преобразовании прямого солнечного света в электрическую энергию, скорее всего у нас не найдут широкого применения. А у систем, работающих на рассеянном солнечном излучении, КПД пока невысок, он не превышает и 10%. Здесь пока видится возможность использовать гелиоустановки в первую очередь для получения тепловой энергии. Хотя, разумеется, в конечном итоге ситуацию отрегулирует рынок. Если кто-то захочет заниматься в нашей стране солнечной энергетикой и вкладывать туда частный капитал – не нужно ему препятствовать. Но, с моей точки зрения, госпредприятия не должны заниматься высокорисковыми проектами.
 
- Почему так?
 
Основная задача государственной энергосистемы – постоянное и надежное обеспечение потребителей электрической и тепловой энергией. Вот и все. А на различные мелкие, и что главное, затратные проекты, такие как солнечные или ветровые установки, государству распыляться не нужно. (Крупные проекты – другое дело.) Я очень надеюсь, что они все же будут развиваться благодаря частному капиталу. Поскольку Закон об возобновляемых источниках энергии этому способствует. Считаю, что это, в принципе, правильный подход: давать свободу частникам. Роль государства здесь – создать привлекательные условия для развития частных инициатив. У него самого на все просто не хватит денег.
 
- Если уже затронули тему альтернативных источников энергии, каковы перспективы использования биогаза в нашей стране?
 
- Я бы не сказал, что очень уж большие. Да, у нас развитое животноводство, но на селе биогазовые установки можно использовать далеко не везде. Здесь были сделаны свои оценки, и эксперты установили, что для эффективного использования биогаза поголовье крупного рогатого скота в хозяйстве должно составлять не меньше 700 голов, в свиноводческом комплексе нижняя граница – где-то порядка 5.000 - 6.000 голов. Если в стаде лишь 100 голов, то денег на строительство установки будет потрачено больше, чем оно даст потом отдачи. Больше перспектив я все же вижу для ветроэнергетики. Потому что эта технология во всем мире уже отработанная, вопрос стоит только в финансировании.
 
Подытоживая, я хотел бы заметить, что для решения вопроса энергетической безопасности Беларуси существует много вариантов и сценариев. И не все тут настолько мрачно, как может показаться на первый взгляд. Да, процесс ухода от газовой зависимости от России растянется на долгие годы, однако это не только наша специфическая проблема. Весь огромный Европейский Союз тоже не может ее решить. Даже такой амбициозный европейский проект как “Набукко” сталкивается с огромными проблемами в процессе реализации, и до сих пор точно неизвестно, когда он будет реализован и будет реализован ли вообще. Но искать и прорабатывать варианты необходимо. Недаром ведь говорится, что дорогу осилит лишь идущий.
-10%
-20%
-50%
-20%
-20%
-50%
-50%
0061173