Андрей Коровайко,

Что произошло с социальной моделью белорусской экономики, с так называемым белорусским экономическим чудом? Насколько прочна была эта модель? В каких отраслях государству можно отвести функции регулятора? Какой может стать модель экономики Беларуси? И, наконец, что необходимо делать уже сейчас?



На эти и другие вопросы в эфире TUT.BY-ТВ отвечал кандидат экономических наук, доцент кафедры международных экономических отношений факультета международных отношений БГУ Вячеслав Ярошевич. 

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать аудио (12.95 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать видео

Что произошло с социальной моделью экономики, так называемым белорусским экономическим чудом?

По официальной версии нас накрыло второй волной мирового финансово-экономического кризиса.

Как вы относитесь к такому мнению?

Я пока еще размышляю над ним. Конечно, есть какие-то последствия кризиса, и Беларусь не может оставаться в стороне от мировых финансово-экономических проблем. Но есть и внутренние причины. Они связаны с социальными особенностями нашей экономической политики. Возможно, они являются первопричиной проблем, которые мы имеем на сегодняшний день.

То есть не удастся все спихнуть на Запад, который справился со своим кризисом за счет нас. По-моему, ситуация представлена так.

Я не знаком с такой точкой зрения. Если сравнивать Запад с нами, то это слон и моська. Масштабы не те.

Как выживать моське в этой ситуации?

Надо остановиться, успокоиться, перестать приставать к слону и подумать, как с ним подружиться. Надо, чтобы слон не злился и не топал ногами, чтобы у моськи остался целым хотя бы хвост. Если говорить серьезно, то Беларуси надо заняться экономическими вопросами. Я бы не сказал, что надо заняться радикальными реформами, хотя такое мнение бытует. Я не считаю, что в условиях мирового и локального кризиса такая терапия для Беларуси является лучшим выходом. Мне кажется, надо пытаться искать свой собственный путь.

Подходит ли путь, которым мы шли до сих пор, если его немного откорректировать?

Мы не проводили реформы собственности, макроэкономические и социальные реформы в той последовательности и с той скоростью, с которой их проводили наши соседи по рекомендации международных финансово-экономических организаций. В этом заключается принципиальное отличие нашего пути от путей, которыми шли наши соседи.

Грубо говоря, мы шли к той же цели, но медленнее.

Мы шли очень медленно. По инерции или запланировано мы пришли к либерализации цен, зарплат, инвестиционной политики, когда в условиях кризиса все стараются реанимировать роль государства и держать ее на уровне.

В прошлом году мне казалось, что мы оригиналы во всем и продолжаем быть оригинальными, и в этом наша сила. Я считал, что у нас свой ответ Чемберлену, но с помощью либерализации, а не повышения роли государства, которая у нас и так была достаточно высокой.

Получается, причиной кризиса, в который мы попали, стала несвоевременная либерализация экономики?

В некоторых местах рычаги управления экономикой были отпущены в неподходящее время. С точки зрения внешних условий и инициатив, которые принимает правительство в сторону интеграции с Россией и Казахстаном, время было выбрано не очень удачное. Добровольным образом либерализацию проводят в комфортных условиях, когда экономика развивается уверенно. В 2007 году кризис начался в США, в 2008 году он начался в Европе. 2009 год был сложным. Сейчас середина 2011 года, и я бы не сказал, что за эти год-полтора кризис закончился. Проблемы, которые были в Европе и США, до сих пор там актуальны.

Просто они приспособились.

Внешние условия до сих пор неблагоприятны для радикальных трансформаций. Беларусь подумала, что кризис на Западе рассосался и что на Востоке мы имеем некоторую поддержку. Хотя, мне кажется, мы не ее имеем в том виде, в каком нам хотелось бы. Сочетание этих условий с политическими факторами, связанными с оценкой событий после выборов 19 декабря отразились на возможностях внешнего финансирования Республики Беларусь.

Все, что мы имеем на сегодняшний день – это последствия валютного кризиса. В стране вдруг перестали менять доллары в обменниках, и появилась множественность валютных курсов. Я до последнего не верил, что то, что было в середине 90-х годов и длилось 5 лет, повторится так быстро. Очевидно, что новые технологии и время не стоят на месте, а за несколько месяцев мы имеем то, что было тогда в течение 5 лет. Мы получили двукратную девальвацию, двукратный рост цен. Хотя статистика его еще пока не зафиксировала, потому что основной рост цен произошел в мае. Мы еще не имеем официальных данных. И если они будут, то сглаженные. Но если любой человек пойдет в магазин и захочет купить что-то не социально значимое или даже холодильник белорусского производства, он увидит, что все стоит в два раза дороже, чем это стоило буквально три месяца назад. В первую очередь это отражение финансовых дисбалансов.

Мне кажется, главная проблема заключается в том, что у нас в соответствующее время на соответствующем уровне не были предприняты попытки обеспечить доступ к внешним источникам финансирования. Иными словами, кто-то не позаботился о кредитном лимите и возможности доступа к овердрафтам на согласованных условиях. Когда наступило тяжелое время, на этом направлении у нас получился блок.

Нас уже отовсюду вычеркнули.

Мы не договорились, в нужное время не сходили в банк и не попросили у менеджера возможности расширить кредитный лимит на согласованных условиях. Мы спохватились тогда, когда было уже поздно. Банк сказал, что мы проштрафились, и платить надо было своевременно. Я долгое время жил в Англии. Эта страна славится своей финансовой изощренностью и изобретательностью. Я на своей шкуре когда-то ощутил, что такое шутки с банками. Проспал буквально на один день, и получаешь штраф, который в 30-100 раз превышает сумму, которую ты задолжал. Зашел в минус на 1 фунт, а платишь 35 фунтов. Поэтому об этом надо беспокоиться заранее.

Так беспокоились же! Просили же: "Господа россияне, дайте денег!"

По поводу господ. Мне кажется, в банковской сфере надо всегда смотреть на кредитную историю. Я задавал вопрос студентам: "Вспомните, когда россияне последний раз нам давали что-то серьезное?" Не было ли это в 2008 году? Они хотели дать нам кредит в своих рублях, несмотря на то, что мы хотели в долларах. А закончилось все это тем, что нам помог Валютный фонд на 2,5 млрд. И потом он нам дал еще 1 млрд. за хорошее поведение. А где были россияне два года после этого? И где они сейчас? Мне кажется, мы обращаемся не в тот банк.

Но мы обратились и в другой.

Мы обратились в другой банк буквально на днях. На Западе тысячи банков. В одном Лондоне зарегистрировано 1800 коммерческих банков.

Я не думаю, что будет много желающих финансировать госпрограммы.

В свое время я не видел в Лондоне белорусов, которые стучались в двери банков. Для белорусов в Лондоне есть только один банк: Европейский банк реконструкции и развития. Как будто других банков нет!

Но там совсем маленькая квота.

Есть достаточно крупные немецкие банки, которые в 2007-2008 году были заинтересованы в участии в белорусских банках. Я могу ошибаться, но я помню, в новостях, может быть, на вашем портале, писали об этом. Но переговоры затухали. Я понимаю, что вопросы обращения за помощью к частным банкам связаны с уступками контроля над собственной финансовой системой, которая, на мой взгляд, является кровеносной системой экономики. В любом случае, надеяться на то, что у нас есть какой-то банк на Востоке, который может нам помочь именно тогда, когда нам нужно, было бы опрометчиво.

Какой должна была бы быть роль государства в нормальных экономических условиях?

Например, в Великобритании считается, что государство должно быть арбитром. Как рефери на футбольном поле, оно должно следить, как играют игроки, не вмешиваться, вовремя свистеть, выдавать желтые и красные карточки, если есть нарушения. Но это в стране, которая имеет многовековую историю рыночных капиталистических отношений. В Англии, вы знаете, произошла промышленная революция, у нее были колонии, профсоюзы, Чемберлен. К тому во время Второй мировой войны ее особо никто не бомбил.

В нашей стране условия другие и далеко не такие нормальные, как в развитых странах. Поэтому я считаю, что в условиях белорусской экономики, которая до сих пор находится в преобразовательном состоянии, роль государства должна быть умеренно сильной. Я не говорю, что она должна быть очень сильной. Все-таки мы уже не те, кем были 20 лет назад. Тогда развалился Советский союз, и было непонятно, что делать. Слава богу, к началу 2000-х годов белорусская экономика встала на ноги, выросла, благодаря политике и внешним и внутренним условиям. Какой-то аттестат зрелости белорусская экономика уже получила. Если сравнивать с человеком, то, мне кажется, мы как раз находимся на 5 курсе, получаем диплом и должны определяться, что делать дальше.



Странный студент был: плохо учился и при этом параллельно не работал.

Я не соглашусь с вами: белорусы хорошо работали. Может, они работали не так хорошо, как кому-то хотелось. Если бы кто-то работал хорошо, кому-то не хватало бы работы, были бы социальные проблемы. Проблемы дорого стоят. Может быть, социальные проблемы стоили бы нам гораздо дороже, чем стоит нынешний локальный кризис. Все-таки у соседей есть рост, и есть надежда, что мы достаточно быстро разберемся хотя бы за счет них.

Белорусы работали, правда, плохо распоряжались заработанным. Очевидно, что у нас очень много дорогих машин. Если у нас делается ремонт, то дорогими материалами. На отдых мы тоже хотим ездить далеко и дорого. Все-таки страна еще молодая. Студент, который ездит на BMW X5 и сорит деньгами среди сверстников вызывает восхищение, но среди людей взрослых и состоявшихся он вызывает усмешку. То же самое белорусы. Мы учились самостоятельно, не списывали, не обращались за помощью к специалистам, которые писали бы нам курсовые.

А зря, между прочим.

Может быть, и зря, но мы сохранили реальную экономическую независимость, которую можем очень быстро потерять. Точно так же, как ее теряют студенты, когда становятся молодыми специалистами. Они поступают на работу, у них появляются начальники, появляются вопросы с жильем, семьей. У нас эти проблемы тоже начались, начинается серьезная жизнь.

В каких отраслях экономики государству можно отнести функции регулятора? Или оно должно регулировать всю экономику, но нет так жестко?

Государство должно следить за развитием всех отраслей. Некоторые отрасли оно должно регулировать больше, чем другие, а именно отрасли, которые имеют большое социально-политическое значение. Это отрасли, связанные с национальной безопасностью. Например, нужно регулировать социальную сферу, чтобы соблюдались стандарты, чтобы людей хорошо лечили, чтобы они получали хорошее образование.

Мне кажется, регулировать промышленность в той мере, в какой это происходит сейчас, уже нет необходимости. Она была 10-15 лет назад. Отдачи от этого регулирования нет. Наоборот, государственная опека над многими промышленными предприятиями, порождает иждивенческие настроения, снижает инициативу руководителей. Если говорить больше, то появляется и коррупция. Бюджетное финансирование дает возможность не платить налоги и получать отсрочки и льготы. Финансовая поддержка по инвестиционным кредитам и государственные гарантии развращают. В данном случае речь не идет о руководителях или предприятиях, которые не знают, что делать, как это было в 90-е годы. Тогда были разорваны устоявшиеся связи, были потеряны рынки, продукция была совершенно никому не нужна. Она была неконкурентоспособной и некачественной.

Теперь ситуация другая: те, кто научились работать, знают, что им надо делать. Они знают, какие сертификаты получать, как организовывать финансирование. В принципе, им не нужно государственное финансирование. Например, МТЗ или МАЗ. Объемы продаж у них - 1 млрд. долларов, положительное сальдо – 600 млн. долларов. Конечно, надо сохранять контрольный пакет, но в разумных пределах. Не надо давать задания. Надо дать предприятиям возможность думать о себе самим и дать им возможность отвечать за свои поступки. Пока за них отвечают в высшестоящих инстанциях. В этом заключена большая проблема, особенно в условиях современной экономики, которая отличается гибкостью, инновационностью, креативностью. Иерархичная система управления уходит в прошлое и необходим более открытый формат работы с людьми и в технологиях. У нас в этом плане до сих пор застой.

Мне кажется, из сельского хозяйства государству быстро уходить нельзя, но в итоге нужно будет уйти. Очевидно, что эта отрасль неэффективна. Есть передовые хозяйства, но в каждом районе больше хозяйств, которые еле-еле вытягивают и сводят концы с концами только благодаря особому отношению властей и банков. Я часто бываю в деревне, и я вижу, что проблем море.

В сфере услуг, финансовом секторе и страховании должна быть корректива. С одной стороны в банковском секторе очень много участия государства, а с другой стороны в некоторых сферах его не хватает. Когда вы делали ремонт у себя в квартире, вы, наверное, заметили, что в этой сфере бал правит шабашник. Это человек, который никому не подконтролен, не дает никаких, прописанных на бумаге гарантий, но расценки у него исключительно в твердой валюте. Почему здесь нет никакого государственного регулирования? Сами государственные служащие пользуются услугами этих людей и считают, что они труженики и что их нельзя зажимать. Они такие же, как и труженики села. Но почему-то они не платят налогов, если и платят, то минимум. И при этом они ездят куда хотят, и их никто не трогает. Их очень много, тысячи в одном только Минске.

Какой вам видится будущая модель экономики Беларуси? На каких китах она должна держаться, чтобы не обвалиться в течение месяца?

Я бы хотел, чтобы, несмотря на возникшие проблемы, сохранился социальный императив. Это то, чем мы отличаемся от наших соседей, и чем мы схожи с развитыми европейскими странами.

Удастся ли?

Я не могу вам сказать, но я хочу в это верить. Конечно, это зависит от каждого из нас, но во многом это зависит от руководства.

Мы надеемся уже 18 лет.

Просто надо адаптироваться к новым условиям. Но надо понимать, что легких путей и чудес не бывает, особенно в экономике. Не может быть такого. что мы скажем, что нам нужны реформы, мы либерализируемся, и все решится само собой. Я сомневаюсь, что что-то произойдет само собой. Я хотел бы верить, что наши бизнесмены способны вытянуть нашу страну на достойный уровень, но мне в это очень слабо верится.

То есть вы говорите о том, что та модель экономики, которая была выстроена у нас за эти годы, должна работать дальше, если ее развивать.

Ее надо совершенствовать. Не надо закрывать глаза на существующие проблемы. Надо сделать ее более открытой. Надо наполнить действительным содержанием такие понятия, как частно-государственное партнерство и сделать приватизацию более реальной. Тогда государственные руководители ощутят не только пряник, но и кнут. Дисциплина должна быть не только с точки зрения стимулов, но и наказаний. Частный бизнес в этом плане способен сделать гораздо больше, чем государство. На государственном уровне вопросы можно решать кулуарно, то в частном бизнесе вопросы надо решать на аукционах, где торг идет открытый.

Тем не менее, надо сохранять определенные рамки государственного вмешательства и реформировать все очень осторожно и последовательно. Если делать все резко, как это делается сейчас у нас, когда освободили цены, снизили зарплаты, народ просто может это не понять. У нас толерантный народ, но только до тех пор, пока у него есть какие-то запасы макарон или долларов. Когда к зиме эти запасы начнут заканчиваться, народ может потерять терпение. Как правило, все начинается с застолий, кухонь, а потом происходит стихийный выплеск.

Что делать властям нашей страны прямо сейчас?

Пришло время отпусков, многие уезжают на дачи. Белорусы в первую очередь надеются на себя, свои приусадебные участки, на урожай картофеля и помидоров, которые они соберут. Конечно, свои отпускные люди сейчас не будут конвертировать в холодильники. В доллары им тоже уже не захочется конвертировать деньги, с учетом того, какие цены и сколько все это будет стоить. У правительства есть целых три месяца для каких-то действий. Если люди могут расслабляться летом на солнышке, то власть имущие должны забыть о своих отпусках.

Ситуация такая, что лично я не знаю, что будет дальше. Мне кажется, что по некоторым направлениям власть переоценила свои возможности. Это также касается интеграции с Россией. Есть три месяца. Но если к сентябрю ничего не изменится: зарплаты останутся на том же уровне, а цены вырастут в два-три раза, к зиме у народа может возникнуть упадническое настроение.
{banner_819}{banner_825}
-11%
-80%
-10%
-30%
-20%
-11%
0061173