Андрей Коровайко,

Сколько внешних кредитов нам нужно и на что их собираются направить? Каково текущее состояние платежного баланса и внешнего долга? Что нужно еще сделать, чтобы выйти на единый курс рубля? К чему может привести возобновление сотрудничества с МВФ?



Свое мнение по этим темам в эфире TUT.BY-ТВ высказал аналитик Исследовательской группы BusinessForecast.by Александр Муха.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать аудио (16,21 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать видео

Нам опять нужны внешние заимствования, и снова мы обращаемся за ними на Восток и Запад. На что нужны деньги? Не страшно ли это для состояния платежного баланса и внешнего долга?

Есть несколько направлений. Но основное направление заключается в том, что мы сейчас привлекаем иностранные ресурсы, чтобы провести необходимые структурные рыночные реформы в экономике. Надо, во-первых, чтобы у нас была финансовая поддержка реализуемых реформ. Во-вторых, чтобы у нас была возможность выплатить ранее привлеченные иностранные кредиты и займы в нормальном режиме. Это то, что нам сейчас предстоит: график платежей по совокупному внешнему долгу. Здесь я имею в виду не только государственный долг, но и внешний долг корпоративного сектора, банковской системы.

Привлечение иностранных ресурсов как из Антикризисного фонда стран ЕврАзЭС, так и из Международного валютного фонда, по сути, позволяет решить две основные задачи. Первая – это реализация структурных и рыночных реформ, направленных на повышение конкурентоспособности белорусских производителей и компаний. Вторая задача связана с тем, чтобы за счет новых внешних заимствований и кредитов можно было рассчитаться с ранее привлеченными заимствованиями. Тем более что сейчас речь идет о более комфортных ресурсах. Если говорить о стабилизационном кредите, который будет привлекаться из Антикризисного фонда, то речь идет о том, что ставка по этому кредиту будет находиться на уровне средневзвешенной ставки, по которой заимствует Казахстан и Россия. К примеру, облигации России с погашением в 2020 году торгуются на уровне около 4,9%.

Перечисляя то, на что нам потребовались иностранные деньги, вы не назвали стабилизацию курса рубля. Это значит, что на это нам не хватит денег или что на это нам деньги не нужны?

Думаю, на это денег хватит. Тем более что сейчас привлечение иностранных ресурсов позволит в том числе и быстрее стабилизировать ситуацию на внутреннем валютном рынке. У Центрального банка появятся реальные возможности для осуществления валютных интервенций с целью поддержания курса белорусского рубля. Даже само по себе начало работы и то, что мы обратились к МВФ, - уже достаточно четкий сигнал инвесторам, населению, предприятиям и банкам о том, что ситуация на внутреннем валютном рынке в Беларуси так или иначе будет стабилизирована.

Это также сигнал о том, что если у нас будет новая программа stand by с Международным валютным фондом, то в Беларуси будет реализовываться сбалансированная экономическая политика и более жесткая фискально-монетарная политика, в целом экономическая ситуация сбалансируется. Инвесторы, которые сейчас занимают выжидательную позицию в связи с неопределенностью экономической ситуации в стране, понимают, что с возвратом сотрудничества с МВФ можно ждать прояснения ситуации в экономике Беларуси. Можно также ожидать стабилизации на внутреннем валютном рынке, поскольку так или иначе в Беларуси будет сбалансированная экономическая политика, взвешенная монетарная и фискальная политика. Будут предприниматься конкретные действия, направленные на улучшение структуры экономики, реализацию структурных рыночных реформ.

О каких суммах идет речь? ЕврАзЭС обещал в этом году выделить нам 1,5 млрд долларов.

Немного меньше: 800 млн долларов в июне и 420 в сентябре.

То есть в течение года получается такая сумма. Этого нам оказалось мало, мы обращаемся в МВФ. Там существует нижний и верхний порог: 3,5 и 8 млрд долларов. Если МВФ пойдет только на нижний порог, хватит ли 3,5 млрд?

На самом деле, ответ на этот вопрос зависит от ряда факторов.

Какие могут быть варианты? Если дадут только 3,5 млрд, выживем?

Думаю, выживем. Тогда нам нужно будет корректировать действия по другим мерам экономической политики. Здесь речь идет о внутренней корректировке: нужно будет сдерживать внутренний спрос, ограничивать рост зарплат, проводить более жесткую фискально-монетарную политику, чтобы сократить количество белорусских рублей в денежном обращении. В целом, такая жесткая экономическая политика, естественно, снизит потребности в новых внешних заимствованиях. Это первое направление, если речь будет идти о нижнем пороге в 3,5 млрд.

Хотя, учитывая комфортность ресурсов с точки зрения ставки и текущих потребностей во внешнем финансировании, конечно, лучше если речь будет идти о верхней границе – 8 млрд долларов. Ставка в МВФ ниже, чем по стабилизационному кредиту ЕврАзЭС. Но, опять же, если стоимость новой программы stand by будет меньше, то дефицит внешнего финансирования можно будет закрывать за счет других источников, помимо уже упоминавшегося ужесточения экономической политики. Можно будет активизировать приватизационные процессы. Об этом говорит и российская сторона. В этом кредитном соглашении есть раздел, который предусматривает проведение приватизации в Беларуси на 7,5 млрд долларов в ближайшие три года. В зависимости от ситуации, конкретного объема финансирования со стороны МВФ можно будет корректировать другие инструменты: сжимать внутренний спрос и одновременно проводить приватизацию.

Конечно, речь должна идти не только о приватизации, но и в целом о более активном притоке прямых иностранных инвестиций, связанных с созданием новых предприятий. На самом деле сейчас надо делать акцент не столько на привлечении иностранных кредитов, сколько на привлечении ведущих мировых инвесторов, транснациональных корпораций в белорусскую экономику. На территории Беларуси они будут реализовывать новые проекты, которые будут направлены на стимулирование экспорта товаров и услуг. По данным ведущих международных рейтингов, в двадцатку стран, наиболее привлекательных для прямых иностранных инвестиций, входят Польша и Россия. Мы находимся между ними, и очевидно, что в данном случае нам необходимо в полном объеме задействовать этот потенциал. Конечно, более активное привлечение прямых инвестиций будет содействовать снижению потребностей во внешнем финансировании.

Если МВФ пойдет на то, чтобы дать нам 8 млрд долларов, не будет ли это слишком большой нагрузкой?

Средства будут поступать равномерно по мере завершения соответствующих обзоров новой программы stand by. То есть 8 млрд не поступят в Беларусь единовременно: будет какой-то утвержденный график. По мере его выполнения, принятия мер экономической политики со стороны белорусского правительства МВФ будет принимать решение о продлении сотрудничества и выделении нового транша.

Я думаю, что с точки зрения долговой нагрузки это даже лучше. Потому что произойдет замещение более дорого долга более дешевым, соответственно, более короткого долга – более длинным. Деньги МВФ предоставляются по ставке несколько процентов. Это относительно невысокая ставка. Она гораздо ниже, чем уровень инфляции в Беларуси. Деньги предоставляются на средний срок - до пяти лет.

Если оценивать наши потребности на начало года по данным платежного баланса, то краткосрочный внешний долг предприятий, правительства, банков составлял более 12 млрд долларов. Этот долг мы должны погасить в 2011 году. Но из него 6,9 млрд долларов приходится на так называемые торговые кредиты. Это внешняя задолженность белорусских предприятий по коммерческим кредитам перед нерезидентами за уже поставленные в Беларусь товары и услуги.

В данном случае большую обеспокоенность и тревогу вызывает обслуживание именно торговых кредитов. Очевидно, что в последние два месяца у нас очень большие сложности с приобретением иностранной валюты, курс резко возрос. Многие импортеры до сих пор до конца не рассчитались по привлеченным ранее коммерческим кредитам.Сейчас они вынуждены покупать валюту по более высоким курсам, чем когда осуществлялись закупки, потому образуется отрицательная разница, что способствует увеличению убыточности операций. В итоге многие импортеры будут фиксировать убытки. Хотя те, кто смогут реализовать свою продукцию по более высоким ценам, смогут микшировать убытки и, возможно, даже остаться в плюсе.

Ведь МВФ не дает деньги просто так, что-то потребуется взамен. Какие могут быть требования или условия на этот раз? Пойдет ли на выполнение этих условий наше правительство для того, чтобы получить кредит? Не останемся ли мы опять без денег?

Уже сейчас правительством и Национальным банком накоплен положительный опыт сотрудничества в рамках первой программы stand by. Эта программа была успешно завершена. Действительно, нам тогда удалось стабилизировать экономику, пройти кризисный отрезок с наименьшими потерями.

Благодаря деньгам, которые мы получили. Но как МВФ оценил выполнение поставленных условий?

В целом условия выполнены. Хотя есть какие-то оговорки, вопросы, связанные с кредитованием госпрограмм. Я думаю, что в рамках новой программы эти условия со стороны Фонда будут артикулироваться более четко. Думаю, речь будет идти об ужесточении монетарной и фискальной политики. Она должна быть более сбалансирована. Должна быть ограничена денежная эмиссия с целью финансирования местных бюджетов, государственных банков, а через них тех же государственных программ. Очевидно, что кредитование госпрограмм и льготное кредитование будет сокращаться.

Вероятно, условия будут касаться сокращения не только льготного кредитования, но и механизмов, связанных с перекрестным субсидированием, другими экономическими льготами и искажениями. Это нужно, чтобы были более равные условия для всех участников национальной экономики: частных и государственных предприятий. Возможно, будут шаги, связанные с реализацией структурных рыночных реформ, с активизацией притока прямых иностранных инвестиций в экономику. Это значит улучшение инвестиционного, делового климата. И, разумеется, одной из мер будет проведение приватизации, в том числе за счет продажи государственной собственности, наиболее привлекательных на текущий момент белорусских активов.

Я думаю, условия стандартные, и правительство, и Нацбанк вполне с ними знакомы. Будут корректироваться условия, конкретизироваться меры. Я не знаю деталей переговоров, но это будут меры, направленные на внутреннюю корректировку: ограничение монетарной и фискальной политики, ограничения по росту зарплат.

Также подразумевается снижение льготного кредитования в рамках государственных программ, переориентация инвестиционных ресурсов. Очевидно, что в случае реализации новой программы stand by инвестиционные ресурсы будут переориентированы с жилищного строительства на машины и оборудование. Это также одна из рекомендаций Фонда. Все эти меры нужно приветствовать.

Думаю, что потенциальную реализацию второй программы stand by в Беларуси совместно с МВФ следует оценивать положительно. Это четкий сигнал всем: населению, бизнесу и инвесторам - о том, что в случае реализации новой программы stand by ситуация стабилизируется и можно ожидать нормализации состояния внутреннего валютного рынка. Меры будут касаться и валютного рынка. Фактически это выход на единый обменный курс на всех сегментах внутреннего валютного рынка. Возможно, это будет отмена обязательной продажи валютной выручки экспортерами. Очевидно, что чтобы стабилизировать ситуацию на внутреннем валютном рынке, нужно будет попробовать подойти к верхней границе обменного курса +\- 12% от центрального значения стоимости корзины валют. Если этого будет недостаточно для унификации обменного курса, то можно будет снять ограничения по коридору колебаний официального курса белорусского рубля к корзине валют, в которую входит доллар, евро и российский рубль.

Если это будет сделано, не потребуется ли для удержания единого курса рубля по миллиарду долларов в месяц, как это было весной? Если потребуются такие интервенции Нацбанка, то не хватит никаких денег. Мы потом будем одалживать.

Поэтому надо принимать меры внутренней корректировки. Я думаю, пока преждевременно говорить об индексации зарплат.

Но министр труда и соцзащиты Марианна Щеткина уже заявила, что зарплата будет индексироваться.

К этому вопросу надо подойти более взвешенно. Да, в последнее время есть рост инфляции, девальвация. Но нужно рассмотреть все "за" и "против". Чтобы ограничить потребность во внешнем финансировании, потенциальный объем интервенций со стороны Центрального банка, Минфину нужно ограничить государственные расходы. Это также позволит снизить количество белорусских рублей в денежном обращении. В целом консолидированный бюджет должен выполняться с устойчивым профицитом. Это позволит снизить финансово-экономические риски, о которых вы говорите.

Здесь нужно понимать, что уже состоявшаяся резкая ступенчатая девальвация чисто технически привела к снижению спроса на иностранную валюту. При прочих равных условиях на одну и ту же сумму белорусских рублей можно купить уже совсем другую сумму иностранной валюты. В декабре на 1,5 млн рублей можно было купить $500 по курсу 3 тысячи. Сейчас по официальному курсу это только $300.

Попробуйте купить $300 по официальному курсу!

Если количество белорусских рублей в денежном обращении останется прежним при уже состоявшейся девальвации, то возможности приобретения иностранной валюты снижаются. Хотя, конечно же, есть определенный навес, который сформировался и может уйти на валютный рынок. Эти факторы тоже нужно учитывать.

Если говорить в целом о валютном рынке, то логичной выглядит фактическая унификация обменного курса: не де-юре, а де-факто. Тогда можно будет убрать маржу, которая сейчас выплачивается спекулянтам, различным посредникам. Не секрет, что часть сделок совершается по официальному курсу, а маржа платится сверху, где-то за углом, через какие-то другие механизмы, прибалтийские банки. Существуют полуофшорные схемы. Но вопрос заключается в том, что это приводит импортеров к увеличению затрат, связанных с покупкой иностранной валюты. Выход на единый обменный курс позволит убрать дельту, которая сейчас достается посредникам. За счет этой дельты впоследствии курс, может быть, чуть-чуть откорректируется вниз. Если говорить о наличной валюте, то, если часть средств из первого транша из Антикризисного фонда стран ЕврАзЭС, хотя бы 100 млн долларов, Нацбанк направит на подкрепление обменных пунктов белорусских банков, то чтобы эти доллары не скупили спекулянты и деньги опять не ушли на теневой рынок, нужен единый курс.

То есть прежде чем совершать валютные интервенции, Нацбанку нужно будет провести еще одну девальвацию?

Может быть, только не ступенчатую, а плавную. Но нужно ежедневно мониторить данные по валютному рынку, смотреть объем торгов и анализировать средневзвешенный курс, который складывается за предыдущий день на всех сегментах внутреннего рынка. И в ближайшие неделю-две в рамках нынешнего коридора +\- 12% к центральному значению можно попробовать подойти к верхней границе. Это снизит стимулы для спекулятивных мотивов. Но даже сейчас, по сравнению с мартом, объем торгов на рынке наличных иностранных валют снизился более чем в пять раз и составил где-то 363 млн долларов, причем банки торговали наличной валютой в свою пользу. Если говорить простыми словами, то в апреле банки не продали назад населению 55,87 млн долларов. Речь идет о той валюте, которую население само сдало в обменные пункты.

Очевидно, чтобы хотя бы немного нормализовать ситуацию на рынке наличных иностранных валют, необходимо сделать несколько вещей. Во-первых, выйти на единый валютный курс. Во-вторых, поставить перед банками условие, чтобы они работали с нулевым сальдо. Валюту, которую население сдало в обменные пункты, нужно будет продать назад.

То же самое предлагается и сейчас, просто по заниженному курсу.

Понимаете, банки продают не всю валюту, которую сдало население. Нужно начать с того, чтобы было нулевое сальдо. В апреле банки сработали на наличном рынке в свою пользу где-то 85-87 млн долларов. За первые 17 дней озвучивалась цифра более 30 млн долларов на чистой основе. Получается такая парадоксальная ситуация, что население сейчас является чистым продавцом наличной иностранной валюты. Банки не продают назад то, что они должны продавать.

Еще одна возможная мера при переходе к единому обменному курсу – это ограничение спекулятивных мотивов. Я понимаю, что это не совсем популярная, административная мера, но стоит ограничить приобретение иностранной валюты в сутки не более $100-200. Это будет способствовать более равномерному и справедливому распределению валюты.

Мы уже это проходили в 1996-1998 годах, когда было такое ограничение. И первой мерой, которую предлагал Нацбанк в 1999 году, чтобы изменить ситуацию, как раз была отмена этого ограничения и легализация валютных операций.

Когда курс унифицирован фактически, и сделки будут идти во всех сегментах рынка, котировки будут одни и те же и будут находиться в диапазоне 1-2%. Может быть, для этого придется снять этот коридор +\-12% к центральному значению. Тогда, действительно, это ограничение отпадет само собой. Но это возможная мера, не более того. Я не настаиваю на ней. Но мне кажется, первоначально надо выйти на единый курс на всех сегментах внутреннего валютного рынка, чтобы валютный рынок функционировал в нормальном режиме и осуществлялся свободный переход иностранной валюты с одного сегмента валютного рынка на другой.

Когда ожидается первый транш от ЕврАзЭС?

Где-то в конце первой декады июня.

То есть к этому времени уже можно надеяться, что будут сделаны какие-то шаги?

Чтобы получить более конкретный ответ на ваш вопрос, нужно уточнять его у Центрального банка. Возможно, что Национальный банк решит не подкреплять за счет этих 800 млн долларов обменные пункты. На рынке наличных иностранных валют может сохраниться статус-кво.

Или, по крайней мере, они дождутся какого-то ответа от МВФ.

Могут быть еще ответы от МВФ. Но в любом случае, с моей точки зрения, в текущей ситуации целесообразно будет не просто зачислить этот транш в золотовалютные резервы, а перейти к конкретным действиям по нормализации ситуации на валютном рынке. Я имею в виду все доступные инструменты, а не только валютные интервенции. Речь идет о полноценном запуске работы валютного рынка в нормальном режиме. Для этого потребуются валютные интервенции. На нынешней сессии на Белорусской валютной фондовой бирже Национальный банк может осуществлять валютные интервенции.

В принципе, можно не вводить дополнительную валютную сессию, что планировалось ранее. Но надо попытаться вернуть участников на биржу, чтобы осуществлялись торги, и механизм курсообразования шел на основе спроса и предложения. Для того чтобы перейти к этому этапу на основе спроса и предложения, нужно чтобы объем валютных интервенций был минимальным и чтобы Национальный банк мог сглаживать наиболее резкие колебания курса за счет валютных интервенций. Пока, чтобы быстрее перейти к этому механизму, валютные интервенции все-таки будут нужны в достаточно значительном объеме.

Но, наверное, здесь нужны и другие меры, направленные на нормализацию ситуации на валютном рынке. Вы упомянули индексацию зарплат. Важно, какой будет процент индексации. На мой взгляд, сейчас очень важно полностью ограничить денежную эмиссию. Надо, напротив, осуществлять какие-то операции даже по изъятию избыточной рублевой денежной массы из обращения. Тогда, в конечном счете, можно будет создать дефицит белорусских рублей в денежном обращении за счет более жестких мер монетарно-фискальной политики. Министерство финансов могло накапливать средства в казначействе и приостановить финансирование определенных госрасходов. А Национальный банк мог бы ограничить предоставление ликвидности банковской системы и, наоборот, осуществлять операции по изъятию ликвидности.

Среди других мер можно выделить повышение всего спектра процентных ставок на финансовом рынке. Оно должно быть направлено на защиту национальной валюты, чтобы как-то снизить процесс изъятия клиентами средств из банковской системы и повысить заинтересованность вкладчиков в хранении средств в банках за счет более высоких ставок по депозитам. Но тут нужен баланс интересов. Для многих заемщиков резкий рост ставок может означать очень сильное увеличение долгового бремени, связанного с выплатами основного долга и процентов. Поэтому при определении процентной политики также необходимо учитывать интересы заемщиков. Тем не менее, с точки зрения защиты национальной валюты и повышения привлекательности рублевых сбережений, компенсации инфляции очевидно, что процентные ставки нужно повышать. Полагаю, что летом цикл повышения ставки рефинансирования продолжится.

Если говорить об уровне ожидаемой инфляции, то, судя по всему, ставка рефинансирования должна стать выше 35%.

К этому вопросу нужно подходить взвешенно. Я не озвучу вам конкретных цифр, но считаю, что повышение ставок должно продолжиться. Конечно же, надо учитывать интересы других участников экономики. Если вообще говорить о состоявшейся ступенчатой девальвации, очевидно, что сейчас в нашей экономике основная проблема заключается в разбалансировке интересов участников экономики. Получается, что одни участники - экспортеры, банки и другие лоббисты, которые являются крупными держателями средств в иностранной валюте, в текущей ситуации заметно выигрывают. Но нужно понимать, что они выигрывают за счет других участников экономики: других предприятий, импортеров, населения. В данном случае интересы различаются. Одни заинтересованы в том, чтобы девальвация продолжалась и дальше. Потому что можно не работать и видеть, как доходность твоей валюты зашкаливает.

Здесь даже возникает такая ситуация, что сама по себе девальвация ограничивает предложение иностранной валюты на внутреннем рынке. Потому что зачем экспортеру продавать всю валютную выручку, если для того чтобы покрыть рублевые издержки можно продать гораздо меньший объем валюты, чтобы профинансировать свои затраты в белорусских рублях. У многих экспортеров издержки сейчас либо фиксированы, либо растут, но с гораздо меньше скоростью, чем курс. Они могут выплатить зарплату людям, заплатить налоги, сделать отчисления в Фонд соцзащиты и другие платежи в белорусских рублях. Естественно, чем выше девальвация, тем меньше предложение иностранной валюты. Просто будет продолжаться такая практика: экспортеры будут придерживать иностранную валюту в надежде, что девальвация продолжится.

С этой точки зрения для нормализации ситуации на валютном рынке очень важно ограничить дальнейший девальвационный процесс после выхода на единый обменный курс. Его желательно ограничить пусть даже за счет валютных интервенций и резкого сокращения денежного предложения в белорусских рублях. Тогда белорусских рублей в денежном обращении станет меньше, и у участников рынка будет больше стимулов продавать иностранную валюту. Так или иначе будет ощущаться дефицит рублевой денежной массы.

Я бы хотел вернуться к интересам участников экономики. Если говорить о девальвации, то, по сути, речь идет о безвозмездной субсидии, премии экспортерам за счет других участников рынка. У них возросла рентабельность за счет других предприятий, импортеров и населения. Нужно понимать, что зарубежный потребитель белорусских товаров и услуг не оплачивает повышение рентабельности. Долларовые ценники могут даже немного снизиться. Здесь очень важно убедиться в том, что проведенная ступенчатая девальвация окажет стимулирующее действие на экспорт товаров и услуг. У экспортеров появится дополнительный резерв. С точки зрения повышения ценовой конкурентоспособности они могут снизить долларовые ценники.

Другое дело, очень важно, чтобы это снижение долларовых ценников сопровождалось увеличением продаж в натуральном физическом выражении. Важно, чтобы, в конечном счете, шло увеличение продаж в абсолютном выражении: в долларах, евро, российских рублях, то есть валютной выручки в целом. Сейчас очень важно, чтобы валютная выручка поступала на счета белорусских предприятий. Тогда они смогут выйти на новые рынки, и расширится география сбыта. В конечном счете, они сейчас смогут за счет остальной экономики немного снизить свои долларовые ценники. Это приведет к тому, что объем белорусского экспорта в абсолютном выражении в долларах резко возрастет. Разумеется, это будет способствовать увеличению предложения валюты на внутреннем рынке.

Здесь тоже есть много нюансов: допустим, та же обязательная продажа валютной выручки. Возможно, стоит рассмотреть вопрос о поэтапном снижении этого норматива с последующей отменой. Потому что у экспортеров тоже получается своеобразное искажение: кто-то сдает 30%, а на самом деле эффективный норматив ниже 30% - он составляет где-то 18-20%. У кого-то есть льготы, у кого-то – минимальная обязательная продажа. Поэтому я думаю, что здесь нужно выравнивать условия для всех участников.
{banner_819}{banner_825}
-20%
-30%
-30%
-15%
-20%
-10%
-15%
-50%