Александр Обухович,

На мои статьи о промышленной и аграрной политике Беларуси пришло довольно много комментариев. Анализируя их, я пришел к выводу, что часть вопросов, существенных для понимания моей позиции, я недостаточно ясно изложил. С одной стороны, в одну статью все не впихнешь, с другой – некоторые вещи мне казались хотя бы интуитивно понятными. Да и принципиальных вопросов, затронутых комментаторами моих статей, не так много.
 
Первый вопрос – вопрос о рыночных реформах, свободе экономической деятельности, ограничении влияния государства на экономическую жизнь.
 
Русский философ Федотов в свое время заметил, что есть принципиальная разница между понятиями "свобода" и "воля". Свобода - есть форма общежития людей, и свобода каждого кончается там, где начинается свобода другого. Воля – состояние пионера в лесах Америки XVII века или казака-первопроходца в Сибири, когда только зверь или стрела дикаря-аборигена способны ограничить ее проявления. В цивилизованных странах "коридоры свободы" определяет не только закон, но и общественный договор, который, в том числе и на основе обычая, определяют границы свободы каждого. Да, за последние 20 лет на Западе, в том числе и вследствие глобализации, эти границы существенно расширились. Но сегодня, в кризис, странам Запада за это приходится платить. Но это – тема отдельной статьи. Здесь только отметим, что для нашей слабой экономики плата за быстрое расширение границ экономической свободы может оказаться непосильной.
 
Возьмем, к примеру, промышленность. Не секрет, что на наших предприятиях содержится очень значительная лишняя численность сотрудников. Рыночная экономика требует их увольнения. С учетом абсолютно необходимой модернизации промышленности численность "лишних" может превысить миллион. Это пока безработных мало, они могут подработать в теневой экономике и перетерпеть смешной размер нашего пособия по безработице. Как только их станет больше – придется платить пособие на уровне, обеспечивающем выживаемость и безработных, и их семей. А откуда у нашего государства столько денег? Повышать налоги? Уйдет бизнес и выплеснет новую волну безработных. Это – "путь в никуда". А задачу создания новых рабочих мест наше правительство блистательно провалило: темпы их создания, в частном или государственном секторе – безразлично, оказались намного ниже потребности.
 
Другой пример – идея сплошной фермеризации. Сельское хозяйство всегда и везде имеет сильные сезонные колебания в потребности в рабочей силе. Сегодня наш фермер опирается на большую скрытую безработицу в соседних колхозах-совхозах: всегда найдутся желающие у него подработать. Да и в закупочных ценах заложена оплата социальных расходов колхозов, которые фермер не несет. Отсюда – и высокая рентабельность его хозяйствования. Пока их мало. А вот сплошная фермеризация России провалилась: мелкий фермер был раздавлен перекупщиком, брошенное на произвол судьбы "лишнее" сельское население массово спилось, и сегодня Россия импортирует фермеров из Китая и Таджикистана. "Реформаторы" не заметили, что за фермерским хозяйством на Западе стоит отлаженная и довольно сложная государственная машина его поддержки. Прежде чем массово внедрять фермерство (а внедрять необходимо, за ними – будущее), нужно тщательно изучить чужой опыт, придумать, как его адаптировать к нашим условиям, опробовать в одном-двух районах. И только потом внедрять. Иначе и людей подставим, которые фермерством займутся, и на государство непомерную нагрузку возложим. А пока у нас поддержка фермерства – только на словах, и то только потому, что аграрная политика правительства зашла в тупик.
 
Да, расширение границ экономической свободы для нашей страны жизненно необходимо: сейчас безграмотное "ручное управление" ведет наше хозяйство к деградации. Но я считаю, что "рыночная экономика" не объявляется указом или законом, она выстраивается. По крайней мере, ее костяк. В наших условиях, когда подавляющую роль в хозяйстве страны играет государство, государство и должно ее выстраивать. Как? Свои предложения надеюсь изложить в одной из следующих статей.
 
Второй вопрос – вопрос распределения. С одной стороны, зарплаты очень низки. С другой – многие работающие не желают, чтобы государство за их счет (а за чей же еще?) содержало "всякую пьянь и рвань".
 
Начать с того, что "пьянь и рвань" - понятия сильно относительные. В начале нынешнего кризиса один из богатых людей России публично заявил: "Каждый, у которого нет миллиарда долларов, может идти на х… Пусть выкручивается, как знает!". С точки зрения таких господ, и те комментаторы, что писали о "пьяни и рвани", тоже недалеко от этой "рвани" ушли.
 
С другой стороны, ход технического прогресса вымывает, как правило, труд средней квалификации. А потребность в специалистах высокой квалификации и низкоквалифицированном персонале растет. Поскольку зарплата в рыночной экономике – это минимальная сумма, за которую работодатель может нанять работника нужной ему квалификации, то и пропорции зарплат определяются исключительно ситуацией на местном рынке труда. Мы уже имели ситуацию, когда, ввиду избытка людей с высшим образованием и крайней нехватки, пусть и полупьяных, грузчиков, зарплата грузчика местами была выше, чем зарплата доцента. А относительно высокие доходы мелких торговцев на рынках и девочек в офисах в начале 90-х нанесли весьма ощутимый удар по престижу образования в стране. В условиях, когда в стране, пусть скрытая, но весьма значительная безработица, рыночные механизмы препятствовали и будут препятствовать росту зарплат. Взять, к примеру, сельхозрабочих. Особенно – в глубинке. Низкая мобильность этой рабочей силы (дом, хозяйство, невозможность переквалификации), наличие заметного аграрного перенаселения делает людей абсолютно беспомощными перед произволом местных начальников. Я убежден, что только приход на село и в малые города промышленности способен переломить ситуацию и обеспечить сельхозрабочим и нормальное содержание труда, и достойную зарплату. Но наше правительство, несмотря на потуги отдельных решений, пока демонстрирует полную неспособность эту проблему решать. А возможно – пока и не хочет: местным начальникам так много удобнее.
 
В цивилизованных странах регулирование рынка труда – функция государства. Она осуществляется где-то – установлением минимальных часовых ставок оплаты труда, где-то – заключением генеральных соглашений с отраслевыми профсоюзами, где-то – бюджетной политикой, где-то – политикой миграционной. Страны Западной Европы для решения проблемы дефицита низкоквалифицированного персонала пошли на массовый ввоз рабочей силы из Африки и Азии. И, несмотря на море проблем, вовсе не собираются от этой политики отказываться. Правда, теперь стараются больше ввозить из стран Балтии, Украины, Сербии: этих полегче ассимилировать.
 
Но это – богатые страны. Которые способны под решение возникших проблем выделять весьма значительные ресурсы. Посмотрите на суммы, выделенные Греции или Ирландии. А ранее – странам Балтии, Польше, Венгрии. Но даже богатым странам глобализация ставит пределы их возможностям. Например, вообще непонятно, сколько времени США удастся поддерживать высокий уровень жизни населения, просто печатая деньги. А Западной Европе предстоит найти ответ на не менее сложный вопрос: почему немецкий или французский рабочий должен зарабатывать и получать социальных льгот больше, чем корейский или китайский? Время, когда производительность их труда отличалась в разы, ушло. Сегодня уже на многих заводах на Востоке рабочий работает почти на таком же оборудовании, что и на Западе, на почти так же организованном производстве, производя почти такое же количество продукции. Почему он должен получать в разы меньше?
 
Но это – их проблемы. Для нас существенно только, что и Запад, и Восток техперевооружение своей промышленности уже провели, а мы, по сути, и не приступали. И нам с ними конкурировать. А какая может быть конкуренция землекопа с лопатой с экскаватором или жнеи с серпом с комбайном? Для того станка, пример которого я привел в своей статье, по нашим расчетам, чтобы выровнять себестоимость обработки, наш рабочий на нашем старом станке должен зарабатывать не свыше 4-5 долларов в месяц. А значит – экспортируемая продукция будет приносить в страну все меньше доходов. И меньше чего будет делить на зарплаты, социалку, развитие.
 
Но проблемы не только с модернизацией. Нашу государственную политику в области регулирования рынка труда иначе как идиотской и назвать невозможно. Как иначе назвать тарифную политику, когда среднее выполнение норм выработки в цехах составляет 300-400%? Зачем делать из работников ОТиЗов клоунов? Иначе ведь не вытянуть зарплату на уровень средней стоимости рабочей силы. Как иначе назвать систему низких окладов работников управления в сочетании с массой повышающих коэффициентов, ставящую работника в полную зависимость от директора? Каким целям, кроме воспитания любви к президенту, в сегодняшних непростых условиях служит резкое повышение зарплат госслужащих? Следом сразу подтянулись управленцы предприятий: это – одна группа работников. А ведь именно в этой группе у нас – самая большая скрытая безработица. И как бы ни возражал президент, именно в этой группе придется проводить самые массовые увольнения: экономика заставит, нет у страны ресурсов, чтобы содержать столько управленцев. И зачем, в преддверии этого, здесь повышать зарплаты?
 
Нет путей существенного повышения зарплат по массовым профессиям в Беларуси, кроме пути модернизации и промышленности, и агропромышленного комплекса, и системы государственного управления. "Нарисовать" зарплату – это можно. И 500, и 1000 долларов. Только вот неизбежным повышением цен такая, "нарисованная" зарплата съедается мгновенно. Оно нам надо?
 
И еще несколько слов в ответ комментариям к моей статье по России. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы статья воспринималась как "У соседа корова сдохла. Мелочь, а приятно". Еще меньше – как "доказательство", что у них все плохо, а у нас – все хорошо. Смысл статьи в том, что у нас с Россией - абсолютно разные экономические проблемы, и, соответственно, должна быть разная экономическая политика. И в том, что Россия в решении наших проблем нам помочь не сможет. Ни по межгосударственной линии (у них самих проблем – масса, да и нет никаких оснований для благотворительности), ни по линии российского бизнеса (ввиду его полной бесплодности). Ни одно выкупленное россиянами предприятие ни у нас, ни в Украине, ни в Европе или США не сумело "прибавить" и прочно стать на ноги. А это значит, что если в политической, военной, гуманитарной сферах нам с Россией делить нечего, то в решении проблемы модернизации нашей экономики нам нужны другие союзники. И, боюсь, Таможенный союз и Единое экономическое пространство такой работе будут мешать.
-10%
-30%
-15%
-10%
-10%
-31%
-80%
0066856