167 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
Чытаць па-беларуску


/ /

135 лет назад, 23 апреля 1886 года, родился классик белорусской литературы Змитрок Бядуля. Рассказываем, сколько денег он получал в газете «Наша Ніва», почему женился только через 10 лет после знакомства и как умер в далеком Казахстане.

Этот материал — очередной из проекта «Аўтары», посвященного юбилеям белорусских литераторов. Мы делаем его вместе с A1 в рамках инициативы #ЛітаратурА1.

  • Денис МартиновичРедактор отдела «Кругозор», кандидат исторических наук

«Мы тратили карманные деньги на сладости, а он на книги»

Настоящее имя Змитрока Бядули — Самуил Плавник. Он родился в деревне Посадец, что в современном Логойском районе. Его дед был кузнецом, который делал посуду из меди и латуни, отец — арендатором и мелким торговцем, впоследствии управляющим у торговца-лесоруба.

Образование Самуил получил в начальной еврейской школе (хедер). Потом родители отправили его в духовную семинарию (ешибот), но Бядулю оттуда исключили. «Произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Некрасова вытеснили бессмысленный Талмуд с его мертвой философией, с его скучными рассуждениями о добре и зле», — писал позже писатель.

Отец надеялся, что его старший сын станет бухгалтером, но тот тянулся к книгам. Писать начал в 12 лет.

— Мы тратили карманные деньги на сладости, а он на книги, — вспоминала сестра Бядули.

После ешибота Бядуля работал домашним учителем, затем конторщиком на лесоразработках. В то же время писал стихи — сначала на староеврейском языке, затем — на русском. Последние он отправлял в российские журналы, где их не публиковали.

Его судьбу изменила встреча с земляком, портным по профессии, который распространял белорусскую газету «Наша Ніва». В следующем, 1910 году, Бядуля опубликовал на ее страницах пять корреспонденций и один рассказ. Первая заметка была подписана как Саша Пл-ик, под второй видна подпись — Змитро Бядуля, под остальными — Змитрок Бядуля.

Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org
Израиль Плавник, брат Змитрока Бядули. Фото: wikipedia.org

В 1912 году Змитрока Бядулю пригласили в Вильно на постоянную работу. Владислава Луцевич, жена Янки Купалы, рассказала о своих первых впечатлениях от встречи с ним.

— А потом распространилось известие, что Змитрок Бядуля приехал. Я узнала, что он находится в белорусском книжном магазине на улице Завальной, 7 — обычном месте всех наших встреч и «летучих» собраний в Вильно. Придя в книжный, я увидела молодого, очень застенчивого парня, которого окружали мои знакомые. Он был одет в деревенскую курточку, поверх — пелерина (накидка на плечи. — TUT.BY), а на голове — какая-то смешная шапка. Это придавало ему полусельский, полугородский вид.

Сначала Бядулю взяли в издательское товарищество, потом — в газету «Наша Ніва». Ее главным редактором был Янка Купала, Змитрок — ответственным секретарем.

«Белая Русь воскресла и прочно стала на почву государственной независимости»

Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org
Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org

Сколько зарабатывали будущие классики белорусской литературы? Как подсчитал историк Андрей Унучек, зарплата Купалы составляла 40 рублей в месяц, Бядули — 30. Много ли это? Как писал историк Захар Шибеко, в то же время минский инженер получал 70 рублей в месяц, его помощник — 50, мелкие чиновники получали 25−30 рублей, фельдшеры — от 30 до 50. По мнению историка, «только тот рабочий, который в 1911—1912 годах имел не менее 30 рублей в месяц, мог обеспечивать семью».

Выходит, что писатели все же имели минимальные деньги. Правда, нужно учитывать, что жизнь в Вильно была дороже, чем в Минске. Поэтому приходилось экономить.

— Редакция располагалась на улице Виленской, 29, на втором этаже, в двух маленьких простых комнатах. Здесь жил и работал Купала, а незадолго до этого поселился и Змитрок Бядуля. <…> Купала и Бядуля жили <…> скромно. Они обычно покупали по пять копеек «обрезков» в колбасном магазине и хлеб — это был их ужин, — вспоминала Владислава Луцевич. — Заходя после работы к Купале и Бядуле, я иногда приносила с собой «складчину» — булки и бутерброды, клала их на общий стол. Купала ворчал и говорил, что не голоден, а Бядуля краснел, повторяя: «Что ты делаешь, Станкевичанка?» (Девичья фамилия Владиславы было Станкевич. — Прим. TUT.BY). Однако в конце концов мы все согласно садились ужинать. <…> [Купала и Бядуля] редко когда ели горячую еду — на это не хватало денег.

В 1915 году «Наша Ніва» прекратила существование — к Вильно подходил фронт (шла Первая мировая война). Купала уехал на восток. Бядуля сначала вернулся на родину, а затем, спасаясь от еврейских погромов, — с семьей в Минск. Там он работал в городском отделении Белорусского общества помощи пострадавшим от войны.

Семья Бядули сняла дом на улице Толстого, а в соседней комнате поселился молодой, уже тяжело больной Максим Богданович. Бядуля, который все время курил, даже в мороз выходил из дома, чтобы поэту было легче дышать.

— Причем когда Бядулю попросили взять к себе домой на пару недель интеллигентного парня («Немного болеет, но стихи пишет!»), ему не сказали, что у жильца — открытая форма туберкулеза, та, при которой кашель с кровью, — рассказывал «Комсомольской правде в Беларуси» сын Бядули Ефим Плавник. — Начались ежедневные стирки, уборка, а шумный дом, где раньше бывали художники, литераторы, артисты, опустел с появлением «туберкулезника». Приводил отец к Богдановичу врачей, профессоров, но больше чем рецептами и советами помочь они уже не могли. В целом, вспоминали, что Богданович мог быть очень злым и неаккуратным под конец ремиссии…

В советское время этот дом сняли с фундамента и перенесли на соседнюю улицу Рабкоровскую. Теперь в его стенах открыта «Белорусская хатка» — филиал Музея истории белорусской литературы. Свое название он получил от одноименного просветительского клуба, который в те годы действовал в Минске. На его собраниях присутствовали и Бядуля, и Богданович. Именно там последним было написано знаменитое стихотворение «Погоня».

Наверное, его созданию способствовала и общая атмосфера в доме. Бядуля придерживался национальных позиций. Он присутствовал на Первом всебелорусском съезде, приветствовал Февральскую революцию, но с разочарованием отнесся к приходу большевиков к власти. «О, воля, ты толькі, як промень, зірнула, // О, воля, ты нас абманула…» — писал Бядуля в начале 1918 года. Писатель также приветствовал провозглашение независимости БНР.

— Возродилась к жизни и наша Родина, наша отчизна Беларусь. Более трехсот лет над ней царила смертельная тишина <…>. Но животворный дух вечной жизни запарил и над ней. Белая Русь воскресла и твердо стала на почву государственной независимости, — писал Бядуля в одной из своих статей.

Но уже в 1920 году в Беларуси окончательно установилась советская власть, и Змитроку пришлось адаптироваться к новым условиям жизни.

«Мне стало жалко беспомощного в таких делах человека, и я стала помогать ему»

Змитрок Бядуля со своей женой Марией. 1929 год. Фото из книги "Успаміны пра Змітрака Бядулю"
Змитрок Бядуля со своей женой Марией. 1929 год. Фото из книги «Успаміны пра Змітрака Бядулю»

Бядуле посчастливилось на соседство с классиками. Помимо Богдановича он пять лет (1921−1926) делил квартиру с Янкой Купалой. Кстати, одним из их адресов был дом, где проходил Первый съезд РСДРП (во время войны он полностью сгорел, теперь недалеко от Свислочи в Минске можно увидеть восстановленное здание).

Бядуля еще не был женат, и Купала иногда любил пошутить на эту тему, по-приятельски подтрунивая над его любовными приключениями. Впрочем, на тот момент Змитрок уже много лет был знаком со своей будущей женой, правда, совсем не помнил ее.

Мария Ширкес родилась в 1900 году в Гродно. Когда началась Первая мировая война, семья переехала в Минск. В 1916 году оба — Мария и Змитрок — привезли на военную базу сдавать белье для раненых фронтовиков.

— Я приметила там молодого человека с пышной густой шевелюрой, его кучерявые волосы были как будто только что после химической завивки. …> Если мою партию приняли без всяких задержек, то у молодого человека вышло сложнее. Чего-то не хватало, что-то предлагали сложить аккуратнее. Мне стало жалко беспомощного в таких делах человека, и я без его просьбы, по собственной инициативе стала помогать ему. Когда мы уже уходили с базы, он горячо поблагодарил меня и назвал себя:

— Будем знакомы. Бядуля, белорусский писатель.

Но сразу после этого Змитрок попрощался и ушел. Следующие десять лет они не виделись. Но Мария, работавшая медсестрой в поликлинике, продолжала следить за творчеством случайного знакомого и даже знала наизусть некоторые его стихи.

В 1926 году к Ширкес приехала знакомая, которая должна была передать Бядуле письмо. Они выяснили, что писатель работает в Институте белорусской культуры (позже на его основе была создана Академия наук), и отправились на улицу Революционную, 15 (здание сохранилось до наших дней, там находится посольство Швеции). Писатель сначала не узнал случайную знакомую, но начал разговор со своими гостями. Прощаясь, он предложил Марии встретиться через два-три дня. Так начался их роман.

Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org
Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org

Вскоре Мария и Змитрок заключили брак, который получился очень гармоничным. Как свидетельствовал писатель Борис Микулич, жена прекрасно дополняла мужа, ее энергичность поддерживала и вселяла веру в немного неуверенного в себе Бядулю.

Гармонии в браке мешало только одно обстоятельство.

— Жена Змитрока Бядули Мария Исааковна была «видной» женщиной. Статная, красивая, но выше мужа на две головы. Где-то за метр восемьдесят. Когда ей и Бядуле приходилось вместе выходить на улицу, они пытались идти порознь, так, чтобы разница не бросалась людям в глаза. Ну, и нога у нее соответствовала росту — сороковой размер. Поэтому, когда Мария Исааковна покупала обувь, то сначала просила дать ей померить тридцать девятый, хотя заранее знала, что он будет мал. И только потом, возвращая туфлю, просила продавщицу: «Теперь дайте, пожалуйста, на размер больше». Ну не могла она заставить себя сказать при людях: «Дайте мне сороковой размер», — рассказывала бабушка писателя Михася Климковича.

В браке родились двое детей — дочь Зоя и сын Ефим, названный в честь отца писателя, Ефима (Хаима) Плавника.

Бядуля читал детям свои произведения, следил за их реакцией. Именно после рождения детей он написал свои знаменитые детские сказки: поэму «Мурашка Палашка» и повесть «Сярэбраная табакерка».

«Такого перерождения, как от Купалы, от него не требовалось»

Литературное объединение "Узвышша". В центре - Змятрок Бядуля. Минск, 1929 год. Фото: Белорусский государственный архив-музей литературы и искусства
Литературное объединение «Узвышша». В центре — Змитрок Бядуля. Минск, 1929 год. Фото: Белорусский государственный архив-музей литературы и искусства

Удачно складывалась и творческая жизнь. В 1923 году было создано литературное сообщество «Маладняк». В числе прочих в его состав вошел Змитрок Бядуля, но через некоторое время вышел из него. По словам поэта Алеся Дудара, его исключили «в результате какой-то личной ссоры». Однако документов про это найти не удалось. Спустя три года, в 1926 году, было создано литературное объединение «Узвышша», в которое вошли лучшие белорусские писатели того времени. И Бядуля вместе с другими «узвышаўцамі» подписал письмо о выходе из «Маладняка». Так что, возможно, он сам вышел из сообщества.

Прозаик Кузьма Чорный стал руководителем новой организации, его заместителем — драматург Кондрат Крапива, секретарем — критик Адам Бабареко. Среди других членов объединения были поэт Владимир Дубовка — неофициальный лидер «Узвышша», — и Бядуля.

Змитрок работал в Инбелкульте, возглавлял краеведческий журнал «Наш край», а также активно работал над новыми произведениями. Причем чаще всего ночью.

— С юности, еще со времен жизни в Вильно, Самуил Ефимович привык писать по ночам. Дневные часы у него отбирала служба, работа в газете. И только ночью, немного отдохнув перед этим, он надолго садился за стол, — вспоминала его жена.

Интересно, что во время работы он необычайно много курил. Однажды бросил: врачи запретили, и на протяжении трех месяцев он не мог написать ни строчки. В результате Бядуля снова начал курить, но заметно меньше, чем раньше, и только ночью. С тех пор он снова начал писать.


«Мой любимый рассказ Бядули — „Тры крыжыкі“. Написан он, очевидно, в относительно вегетарианские 20-е годы. Бедняк Янка Гарбач — неграмотный, вместо подписи ставит три крестика. Но то, что для другого сельчанина — обычная и довольно неприятная процедура, для Янки приобретает особый смысл. Свои крестики он смог полюбить, потому что увидел в них что-то личное, приватное, смог сделать их частью своего тайного языка. „Три палочки вдоль, три поперек составляли всю его грамотность и науку“ — но это не просто роспись, это знаки его существования как личности: „каждый раз крестики получались у него по-разному, в зависимости от настроения“, палочки бывали толще и длиннее, и потом „напоминали ему, в каких условиях он их рисовал, что думал, был при этом веселым или печальным“.

Такой талант выдает в Янке Гарбаче человека чуткого и талантливого — не каждый научится так чувствовать знаки, первичное предназначение которых настолько утилитарно. Он так любит свои крестики, что иногда, забывая, даже рисует их пальцем в воздухе. „Брось свой могильник!“ — говорит ему совхозный учитель. „Что за могильник?“ — не понимает Янка, не в силах поверить, что кто-то так оскорбляет его крестики. Отказ от них — болезненный процесс, Янка чувствует, что предает что-то важное — не для других, а для себя. Но его уговаривают учиться грамоте. На этом рассказ заканчивается — небольшой, утонченный и немного жуткий, психологический этюд на тему знаковых систем.

Такого удивительного „мужыка“ в белорусской литературе еще не было. На первый взгляд, тут легко читается социальный подтекст: учиться, учиться, учиться и еще раз учиться <…>. Но это иллюзия. Бядуля описывает человека, которому хотят подменить язык, талант которого будет нивелирован грамотой. Ведь там, где три крестика давали Гарбачу столько почвы для рефлексий, пускай и убогих, восстанут другие крестики — которые сложатся в чужие слова с чужим смыслом, глядя на которые он больше не вспоминает себя, потому что новые крестики, алфавит — в данном случае инструмент принуждения, забвения и слияния».

Ольгерд Бахаревич, «Гамбургскі рахунак Бахарэвіча»


В 1920-е годы Бядуля был одним из самых публикуемых белорусских писателей. Лидером являлся Якуб Колас — 125,5 тысячи экземпляров, на втором месте находился Тишка Гартный, он же Дмитрий Жилунович — не только писатель, поэт и переводчик, но также общественный и государственный деятель (81 тысяча экземпляров). На третьем — Змитрок Бядуля — 77,5 тысячи экземпляров. Наибольшее распространение получил его рассказ «Салавей» (1929) — 15 тысяч.

Змитрок Бядуля и Якуб Колас. Фото: wikipedia.org
Змитрок Бядуля и Якуб Колас. Фото: wikipedia.org

Но расцвет «Узвышша» был недолгим. В СССР началась борьба с нацдемами (национал-демократами), и в их число записали лучших белорусских литераторов. К тому же власти явно сделали ставку на раскол «Узвышша», призывая членов организации покаяться и признать свои ошибки.

— Видишь, они делают ставку на раскол (Бядуля — Кляшторный — Лужанин, еще кто). Пусть они создают новую организацию, зачем нам путаться со всем этим, — писал Дубовка Бабареко в декабре 1929 года.

Как отмечал критик Антон Адамович, «уполномоченные» <…> созвали общее собрание членов «Узвышша». Их долгие и нудные проповеди в адрес организации, которая «отклонилась» от линии, определенной самой партией, заняли все первое собрание. Однако на этом заседании выяснилось также, что впервые в «Узвышшы» существовало разделение. Дубовка, Пуща, Бабареко и несколько более молодых членов выступали за бескомпромиссную оппозицию. Те же члены, которых ранее вызывало ГПУ (Крапива, Лужанин, Бядуля, Кляшторный), поддержали усилия «уполномоченных» и убедили большинство младших членов «Узвышша» покаяться, пока не стало слишком поздно (ГПУ — главное политуправление, предшественник НКВД. — Прим. TUT.BY).

В результате летом 1930-го Дубовка, Бабареко и Пуща были арестованы. Остальные товарищи по объединению остались на свободе и — тут слов из песни не выкинешь — выступили с публичным осуждением недавних друзей.

— Требуем сурового наказания для агентов международной буржуазии в Советской Беларуси — белорусским контрреволюционным национал-демократам! <…> [Белорусский национал-демократизм] проник и в белорусское объединение «Узвышша». В лице его бывших лидеров — Бабареко, Пущи и Дубовки — и их младших побратимов она пыталась расширить свое влияние на все объединение <…>.

Такое письмо подписали девять писателей, среди них Кузьма Чорный, Кондрат Крапива, Змитрок Бядуля и Петр Глебка.

«Узвышша» просуществовало еще год, до декабря 1931 года, и прекратило свое существование. Как писал Ольгерд Бахаревич, в страшные тридцатые годы Бядуля, кажется, «даже и не пытался <…> как-то противопоставить себя системе, но такого перерождения, как от Купалы, от него не требовалось — разные весовые категории».

«Он был так погружен в работу, что не замечал, что в доме и вокруг него происходит»

Дом специалистов

В довоенные годы перекресток современного проспекта Независимости и улицы Козлова был далекой окраиной столицы. Однако в тридцатые годы тут началось строительство шестиэтажного дома. Его сдали в 1934 году и назвали Домом специалистов, потому что в нем получили квартиры работники промышленных предприятий. В следующем году трехкомнатную квартиру здесь получил и Бядуля, который до сих пор жил с женой на улице Долгобродской.

— Квартира Змитрока Бядули произвела на меня необычайное впечатление. Это впечатление началось с самого входа, с электрического звонка, цветного коврика-дорожки в коридоре, люстры, мягкой мебели, стеллажей с множеством книг, радиоприемником и всей своей уютностью, — вспоминал один из его гостей.

— Каждый раз, когда я к ним (к Бядулям. — TUT.BY) заходила, я заставала Бядулю за письменным столом. Он был настолько погружен в работу, что не замечал, что в доме и вокруг него происходит. Ни шум детей, ни разговоры присутствующих его не отвлекали от дела. Но зато если уже заметит кого-нибудь из посторонних у себя в доме, то обязательно уделит тому несколько минут внимания. Видимо, он это делал <…> чтобы человек на него не обиделся, — вспоминала соседка по дому Дина Харик. Ее муж, еврейский поэт Изи Харик, будет расстрелян во время репрессий.

Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org
Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org

Архитекторы предполагали, что вокруг Дома специалистов появится целый район аналогичных домов. Но планы перечеркнула война: дом сгорел в июне 1941 года, немцы снесли его остатки, а после освобождения на этом месте построили другое жилье.

Казалось бы, жизнь писателя была безоблачной. Но в то время в стране проходили массовые репрессии. Бядуля, который работал в «Нашай Ніве» и поддерживал БНР, имел все основания беспокоиться о своей жизни и свободе.

Вот что в страшном 1937-м писали про него в газете «Літаратура і мастацтва» Айзик Кучер и Виталий Вольский: «Купала, Колас, Бядуля не поняли значения Великой Октябрьской революции. Не поняли они и того, что только пролетарская революция принесла белорусскому народу настоящую свободу». А вот еще одна цитата: «Контрреволюционные лидеры „Узвышша“ <…> обманным путем привлекали в свои ряды некоторых способных, но политически неустойчивых, подверженных национальным колебаниям писателей. Так, помимо З. Бядули им удалось привлечь в свое объединение К. Крапиву, К. Чорного и П. Глебку».

Но писателю повезло. Он остался на свободе. В 1939 году, по его рассказу «Салавей», в белорусском Оперном театре даже поставили первый национальный балет. По мнению Ольгерда Бахаревича, в тридцатые годы Бядуля, который и раньше писал для детей, «нашел какое-то спасение в детской литературе и успел сделать перед смертью то, за что не стыдно», — в 1940 году вышла его сказка «Сярэбраная табакерка». История зайца-не зайца, деда-не деда, а какого-то человека, который поймал в свою табакерку саму Смерть".

«Я подбежал, втиснулся, поддержал. Бядуля начал задыхаться. И затих. На моих руках он и умер»

Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org
Змитрок Бядуля. Фото: wikipedia.org

Начало Великой Отечественной войны семья Бядули встретила порознь. Его жена с детьми находились в Пуховичах в Доме творчества писателей, откуда им удалось эвакуироваться. Сам Змитрок находился в командировке в Хойниках. Он вернулся, нашел свою мать и вместе с ней дошел пешком до Борисова, где они смогли сесть на поезд и доехать до современной Нижегородской области России.

Некоторое время писатель не знал, живы ли его жена и дети. Потом они смогли найти друг друга.

Как умер Змитрок Бядуля? Пять лет назад непосредственный свидетель событий рассказал их автору этого текста. Речь идет о Гарольде Вольском, дяде известного музыканта Лявона Вольского.

— Некоторое время они жили в Саратовской области, а потом было решено семьи писателей эвакуировать в Алма-Ату. Грязь была такая, что возы до вокзала тащили на себе. Добрались до станции, загрузились и поехали. Страшно хотелось есть. Поэтому там, где останавливались, меняли какие угодно вещи на хлеб. Однажды остановились на станции Семиглавый Орел, что в 12 километрах от Уральска.

Обмен уже подходил к концу, когда поезд дал гудок. Змитрок Бядуля начал переживать, что поезд уедет без него, и побежал. Мы за ним. Успели. А Бядуля любил пальцами скручивать махорку, из-за чего она становилась пузатой. Я все время обращал на это внимание, потому что курил сам. Бядуля покрутил ее, затянулся несколько раз — и ему стало плохо. Мария Исааковна, его жена, попросила: «Гарик, поддержи». Я подбежал, втиснулся, поддержал. Бядуля начал задыхаться. И затих. Он умер у меня на руках. Поэтому мы выгрузились в Уральске, где Бядулю и похоронили, — рассказывал Гарольд Вольский. Это было 3 ноября 1941 года.

Похороны Бядули организовали сотрудники БДТ-2 (ныне Национальный драматический театр имени Якуба Коласа, который работает в Витебске). Тогда этот коллектив находился в Уральске в эвакуации.

***

Шли годы. Добираться до Уральска было слишком неудобно. Родственники шесть раз пытались перевезти останки в Беларусь, но власти не разрешали. Произошло это только в прошлом году, когда за дело взялся Александр Сапега, руководитель Ассоциации белорусов Швейцарии.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

В январе 2020 года он получил разрешение на эксгумацию и вывоз тела. В конце февраля останки классика белорусской литературы привезли в Минск. Сапеге организационно и финансово помогли МИД Беларуси, почетный консул и посольство Беларуси в Швейцарии.

Как рассказывал тогдашний директор Музея истории белорусской литературы Михаил Рыбаков, «в качестве последнего пристанища автора «Салаўя» рассматривались Военное кладбище, где похоронены Якуб Колас и Янка Купала, или Восточное кладбище, где похоронены Владимир Короткевич, Василь Быков и другие классики. Выяснилось, что на Военном кладбище новое захоронение сделать сложно, оно небольшое, и там просто не оказалось достойного места. Поэтому стали более пристально рассматривать вариант с Восточным кладбищем. «[В итоге было] выделено место на 26-м участке, как раз слева от центрального входа, где находятся могилы выдающихся личностей».

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

3 ноября с Бядулей попрощались в «Белорусской хатке», где он когда-то жил вместе с Максимом Богдановичем. В этот же день он наконец обрел вечный покой на белорусской земле.

Партнер праекта:

#ЛітаратурА1 — новая ініцыятыва кампаніі А1, прымеркаваная да юбілеяў вядомых беларускіх пісьменнікаў, паэтаў і драматургаў. Гэта серыя спецыяльных падзей і праектаў, прысвечаных творчасці класікаў айчыннай літаратуры.

-30%
-80%
-30%
-99%
-20%
-20%
-10%
-5%
-10%