/

11 февраля в Минске открывается VI Всебелорусское народное собрание. Вспомнили, как в 1996 году проходило I собрание, о чем спорили на его заседаниях и как оно повлияло на историю Беларуси.

Какова была ситуация в стране перед собранием?

1996 год стал пиком противостояния между Александром Лукашенко и парламентом — Верховным Советом.

Началось оно еще за год до этого. Весной 1995-го Лукашенко предложил провести референдум, а на него вынести вопросы о языке и государственной символике. Но «Закон о референдуме» это запрещал, поэтому 19 депутатов объявили голодовку. Их шокированные коллеги, которые еще недавно в целом поддерживали президента, вынесли на референдум лишь один из четырех вопросов, предложенных Лукашенко.

В итоге ночью в зал заседаний был введен ОМОН и сотрудники Службы безопасности президента — всего несколько сотен человек. Они насильно выдворили участников голодовки из здания и, по словам депутатов, сильно их избили. После этого все вопросы, предложенные на референдум, были утверждены.

Референдум был назначен на 14 мая 1995 года. Именно эта дата — одна из ключевых на пути к Первому Всебелорусскому собранию. Ведь на этот же день были назначены и выборы в Верховный Совет нового, 13-го созыва.

Фото: president.gov.by
Фото: president.gov.by

Они закончились провалом: за два тура были избраны лишь 119 депутатов из необходимых 260. Согласно закону, для работы парламента было необходимо избрать 174 депутата. Возник вакуум: старый парламент уже прекратил свою работу, новый еще не был создан. Почему депутаты не были избраны?

Во-первых, акцент был перемещен с выборов на референдум. Во-вторых, как пишет исследователь Александр Федута (тут и далее его цитаты по книге «Лукашенко. Политическая биография»), президент «не хотел этих выборов. Все, что он публично говорил во время предвыборной кампании, сводилось к одному: вас все равно обманут. Избиратели расшифровывали это так: „Не ходите голосовать!“ — и не шли». В-третьих, свою роль сыграли особенности подсчета голосов. «Явка на референдум чудесным образом совпала с неявкой на выборы, хотя голосовал один и тот же электорат. В 141 округе из 260 выборы не состоялись из-за неявки более половины избирателей. Но референдум состоялся и там», — отмечал Федута.

Беларусь осталась без законодательной власти. Но на авансцену неожиданно вышел Верховный Совет старого, 12-го созыва, который — в соответствии с законом — начал проводить свои заседания, пока хватало кворума депутатов. «Вольно или невольно [спикер парламента] Гриб и сопротивлявшийся роспуску Верховный Совет дали понять Лукашенко, кто его основной враг. (…). Его главным врагом (…) была Конституция, которая мешала ему жить и править в соответствии с собственными представлениями», — писал Александр Федута.

Затем состоялись довыборы. Число депутатов Верховного Совета 13-го созыва достигло 199. В январе 1996 года новый парламент начал работу.

Казалось бы, в его составе не было ни одного представителя БНФ. Преобладали коммунисты и аграрии, которые поддерживали внешнеполитический курс Лукашенко на интеграцию с Россией. Спикер парламента Семен Шарецкий отозвал из Конституционного суда (КС) все запросы о конституционности президентских указов, которые направил Верховный Совет предыдущего созыва.

Но даже в таком виде Верховный Совет не устраивал действующую власть. Парламент вместе с Конституционным судом (КС) являлся частью политической системы, при которой существовало разделение властей. Например, в феврале 1996 года КС признал неконституционными (полностью или частично) 17 нормативных актов, подписанных Лукашенко. Это могло стать поводом для импичмента. А для начала процедуры требовались подписи не менее 70 депутатов.

К тому же в начале 1996 года — 25 марта, 2 апреля и 26 апреля — в столице прошли крупные оппозиционные митинги (их объединяют общим названием «Минская весна»). Учитывая все эти факторы, Лукашенко почувствовал угрозу своей власти.

Поэтому вопрос о новой Конституции стал центральным в политической повестке на вторую половину 1996 года.

Зачем власти понадобилось Всебелорусское собрание?

Фото: t.me/belarusian_history
Минск в день I Всебелорусского народного собрания. Фото: t.me/belarusian_history

8 августа 1996 года Александр Лукашенко обратился к Верховному Совету и предложил назначить референдум. На него предполагалось вынести четыре вопроса. О новой Конституции (официально — о ее новой редакции), о переносе Дня независимости с 27 июля (день принятия Декларации о суверенитете в 1990 году) на 3 июля (день освобождения Минска от нацистов), о сохранении или отмене смертной казни.

Новый проект Конституции был опубликован позже, 31 августа. Основные поправки касались баланса сил между главой государства и парламентом. Верховный Совет предлагалось распустить, вместо него возникало двухпалатное Национальное собрание (Палата представителей и Совет Республики).

Президент вместо парламента получал полномочия назначать референдумы, а также — высших должностных лиц в стране: генпрокурора, главу и членов правления Нацбанка, половину состава и председателя ЦИК, Конституционного суда, весь состав и председателей Верховного и Высшего хозяйственного судов, председателя Комитета госконтроля (до 1996 года — Контрольная палата).

Глава государства больше не обязан был согласовывать с парламентом назначение ключевых министров (обороны, внутренних дел, финансов, иностранных дел и т.д.)

Из-под контроля местных советов выводились местные исполкомы, которые становились частью вертикали, напрямую подчиненной президенту. Президент получал право распускать парламент, в то время как процедура импичмента главы государства усложнилась. А также право издавать декреты и указы, которые при противоречии с законом становятся выше его по юридической силе.

Новый проект привел к еще большей радикализации политического конфликта. Большая часть Верховного Совета перешла в оппозицию к Лукашенко.

— БНФ, либералы, социал-демократы, коммунисты оказались союзниками в деле защиты конституционного строя и демократии. (…). Именно отношение к демократии, предоставлявшей всем равные шансы в борьбе за власть, стало главным водоразделом политического противостояния в стране, — писал Валерий Карбалевич (тут и далее цитаты по его книге «Александр Лукашенко: политический портрет»).

Парламент назначил референдум на 24 ноября (президент предлагал на 7 ноября). А также предложил три своих вопроса.

Депутаты предложили собственный вариант конституции, при котором пост президента упразднялся. Также на голосование выносились два вопроса: об избираемости представителей местной власти, а также о прозрачном финансировании всех ветвей власти из госбюджета.

— Все знали, что и президент и Верховный Совет были избранными, а потому легитимными. Тут, казалось бы, все было в порядке. Но Верховный Совет был избран позже, а потому его легитимность формально была более, так сказать, «свежей». Поэтому Лукашенко ощущал потребность предъявить обществу подтверждение того, что он по-прежнему пользуется поддержкой народа. Так появилась идея проведения Всебелорусского народного собрания, — писал Александр Федута.

По его мнению, формат собрания придумал Михаил Мясникович, которому «нужно было набирать очки, доказывая свою значимость, в том числе — и в вопросах «идеологического обеспечения».

Валерий Карбалевич считал, что формат Всебелорусского собрания был «попыткой воспроизвести модель прямого обращения к народу, минуя политические институты, опробованную и давшую блестящий результат во время президентских выборов 1994 года и референдума 1995 года».

В итоге по стране началось выдвижение делегатов на собрание. К нему отнеслись так же серьезно, как и в советские времена, во время выборов делегатов на съезды КПСС.


Среди тех, кому народ Беларуси доверил право принимать жизненно важные для нашего государства решения, были 1164 женщины (24,7%), 637 рабочих и колхозников (13,6%), 554 инженерно-технических работника (11,7%), 720 работников социально-культурной сферы (15,3%), 1064 руководителя предприятий и организаций (22,6%), 1382 делегата составили студенты, предприниматели, военнослужащие, пенсионеры (30%). При этом 43 делегата — Герои Советского Союза и Герои Социалистического Труда, 143 — удостоены других почетных званий, 936 — кавалеры высоких государственных наград. Делегатами собрания стали 993 депутата местных Советов всех уровней, 120 депутатов Верховного Совета.

Из статьи Вадима Гигина «Народное представительство как часть белорусской политической традиции» в журнале «Социология» (2015, № 3).


Правда, почти никого из оппонентов действующей власти на собрание так и не пригласили.

Что происходило в Минске непосредственно перед собранием?

Фото: president.gov.by
Фото: president.gov.by

За день до Всебелорусского собрания в минском Дворце профсоюзов состоялся первый Конгресс демократических сил «В защиту Конституции, против диктатуры!» Он собрал около 700 делегатов, присутствовал практически весь дипломатический корпус.

— Кангрэс прадэманстраваў грамадству, што апазіцыя раз’яднаная і не здольная аб’яднацца нават перад абліччам дыктатуры, што насоўваецца, — утверждал в мемуарах «Беларусь на ростанях» Петр Кравченко, который в 1996-м занимал пост руководителя парламентской комиссии по международным делам.

И в этом с ним стоит согласиться. На конгресс не пришли председатель Верховного Совета Семен Шарецкий и его первый заместитель Василий Новиков, которые представляли в парламенте две крупнейшие фракции (соответственно аграриев и коммунистов). В результате в зале находилась не вся оппозиция, а лишь ее правый фланг.

Впрочем, спикер парламента не собирался и на Всебелорусское собрание.

— Шарецкий просил меня: если Лукашенко будет настаивать на том, чтобы референдум — вопреки решению Конституционного суда — носил обязательный характер, чтобы я вместе с некоторыми другими членами правительства выступил против, — вспоминал в мемуарах «Работа над ошибками» тогдашний министр сельского хозяйства Василий Леонов.

Возможно, он понимал, что ему не дадут выступить с речью. Или просто не пустят в зал, как это случилось с Петром Кравченко.

— На парозе мінскага Палаца спорту, дзе праходзіла гэтае мерапрыемства, мяне груба спыніла ахова, — вспоминал он в мемуарах. — Я звярнуўся да Урала Латыпава (тогда помощник президента. — Прим. TUT.BY), а таксама да Міхаіла Мясніковіча — на той час кіраўніка Адміністрацыі прэзідэнта і галоўнага арганізатара гэтага «веча», якія праходзілі міма. Мясніковіч сумеўся і, паскорыўшы хаду, прамармытаў: «Добра-добра, я зараз што-небудзь прыдумаю…»

Позже Кравченко отправил Мясниковичу несколько записок через журналистов и делегатов.

— Рэдактар рэспубліканскай газеты таксама нагадаў Мясніковічу пра мяне, але той у адказ толькі кіўнуў у боку Лукашэнкі. Сам, маўляў, разумееш… Добра мяне ведаючы, Мясніковіч не сумняваўся, што, трапіўшы ў зал, трыбуну я ўзяў бы і штурмам, а гэтага Лукашэнка яму не дараваў бы.

Схожая история случилась в 2006 году, когда на собрание попытался попасть кандидат в президенты Александр Козулин. Он был избит и задержан.

В день открытия Всебелорусского собрания у Оперного театра состоялся оппозиционный митинг. После его окончания участники двинулись ко Дворцу спорта, но их остановили силовики. Власти стремились минимизировать контакты делегатов с минчанами.

— Весь Минск был приведен фактически в состояние чрезвычайного положения. Во дворах стояли грузовики с солдатами. Бойцы спецназа, в масках, вооруженные автоматами и с собаками, патрулировали город. Дворец спорта, где проходило «вече», был окружен бронетранспортерами и водометами, — писал Александр Федута.

О чем говорил Лукашенко и на какой компромисс он пошел?

Фото: president.gov.by

Первым перед 4740 делегатами, что собрались в минском Дворце спорта, выступил Александр Лукашенко. Его выступление называлось «Только народ вправе решать свою судьбу». В первой части доклада речь шла об экономике. Как отмечает «Спутник», президент говорил, что выступает за социально ориентированную рыночную экономику, которая «сочетает рынок с заботой о человеке». Лукашенко предложил для обсуждения «Программу социально-экономического развития Республики Беларусь до 2000 г.», которую делегаты приняли.

Но основная часть доклада была посвящена новому проекту Конституции.

— Особенно остро ощущается несовершенство действующего Основного закона в двух областях: обеспечение прав человека и взаимодействие ветвей власти, — цитирует «Спутник» выступление Лукашенко.

По словам оратора, «слаженной работы президента, Верховного Совета и Конституционного суда не получилось. Не по вине президента! Положение, когда президент отвечает за состояние дел в стране и занимается решением практических проблем, а депутаты и конституционные судьи делают своим основным занятием отрешение президента от власти, не может продолжаться бесконечно. Я вижу тут только один путь — конституционная реформа».

Всебелорусское собрание должно было решить еще одну задачу — назначить дату референдума. Лукашенко настаивал на дате 7 ноября, Верховный Совет — 24 ноября.


— Для Лукашенко удовлетворение его требования о проведении референдума в тот день, на котором он настаивал, было вопросом принципа, престижа и имиджа. Прежде всего по замыслу президентской администрации голосование в день праздника Октябрьской революции должно было принести дополнительные голоса людей, ностальгирующих по советскому прошлому.

Кроме того, у главы государства были и другие мотивы настаивать на своем. Он несколько раз заявлял, что референдум состоится 7 ноября вне зависимости от решения Верховного Совета. Если бы ему удалось реализовать свое требование, это была бы демонстрация силы. А избиратель идет за сильным, ставит на победителя. Накануне референдума 1995 года Верховный Совет 12-го созыва тоже вначале отказался утверждать предложенные президентом вопросы. Тогда Лукашенко применил силу [были избиты голодающие депутаты БНФ], и парламент испугался и пошел на все уступки. И теперь он надеялся дожать Верховный Совет.

Из книги Валерия Карбалевича «Александр Лукашенко: политический портрет»


Но неожиданно Лукашенко согласился с датой 24 ноября. Позже, выступая в российской Госдуме, президент признался, что на переносе «настаивали в том числе и руководители России».

В ответ на такое решение Лукашенко хотел, чтобы Верховный Совет отказался от трех своих вопросов, которые также были вынесены на референдум. О таком требовании даже было записано в резолюции Всебелорусского собрания. Но парламентарии позже отказались, посчитав уступки неравноценными.

— После такого заявления Лукашенко (о переносе дня голосования. — Прим. TUT.BY) смешно было смотреть, как (…) делегаты, выступая по заранее заготовленным текстам, продолжали от «имени трудящихся» требовать, чтобы референдум прошел 7 ноября в соответствии с волей президента, — писал Карбалевич.

О чем говорили другие делегаты?

Делегатами собрания стали проверенные люди. Поэтому на заседании не звучала никакая критика власти или альтернативные мнения.

При этом курс Александра Лукашенко поддерживали далеко не все.

— Нас (высших чиновников. — Прим. TUT.BY) усадили всех в специальную выгородку. Картина была интересная. Кроме двух человек — Михаила Русого и председателя Белкоопсоюза Григория Владыко, — никто не старался никак комментировать речь главного оратора. Лишь эти двое старались всячески подчеркнуть свою лояльность Лукашенко. По лицам всех министров было видно, что они чувствуют себя как в дерьме. Так, вероятно, в этот момент думало большинство участников собрания, — писал в мемуарах Василий Леонов.

Любопытно, насколько по-разному сложились судьбы двух названных чиновников. Русый сделал потрясающую карьеру, дважды являлся министром сельского хозяйства, вице-премьером. Теперь он сенатор. А Виктор Владыко (в мемуарах в его имени сделана ошибка) до 2001 года возглавлял Белкоопсоюз, работал на товарной бирже, а по состоянию на конец 2019 года возглавлял «БирЖекс» — дочернюю компанию Белорусской товарной биржи).

Кто выступал на собрании?

Первым на трибуну вышел Владимир Заломай, губернатор Брестской области. Но, по словам Федуты, «он как бы не сориентировался, чего от него ждут, и говорил только об экономических проблемах». Дошло до того, что оратора «публично отчитали — дескать, не о том говоришь».

Но и следующий оратор, Михаил Чигирь, говорил только об экономике. Годы спустя экс-премьер признавался TUT.BY, что был разочарован, как прошло собрание (недаром не прошло и месяца, как он ушел в отставку с поста премьера). Чигирь рассказывал, что открытой дискуссии на собрании не получилось и что «в основном люди придерживались колхозно-совхозной системы».

— Я предлагал ввести частную собственность на землю, чтобы развить в Беларуси садоводство и овощеводство. Предложил подискутировать насчет этого, но меня не послушали. Оппоненты начали убеждать в том, что у нас будут созданы специальные госпредприятия, которые произведут дешевый и качественный продукт. И что в итоге? По сей день у нас есть только аренда на землю и приусадебные участки. Как было 20 лет назад, так и осталось (разговор состоялся в 2016 году. — Прим. TUT.BY). До сих пор мы импортируем те продукты, которые можно выращивать и у нас.

Как Лукашенко разрядил обстановку и кто голосовал против резолюции?

Фото: t.me/belarusian_history
Минск в день I Всебелорусского народного собрания. Фото: t.me/belarusian_history

По словам Владимира Гончарика, возглавлявшего Федерацию профсоюзов Беларуси (в 2001 году он стал единым кандидатом в президенты от оппозиции), в начале форума атмосфера в зале была напряженной.

— В первый день Лукашенко очень настороженно был воспринят аудиторией, — рассказывал он Александру Федуте.

— Люди относились к президенту с некоторым недоверием и даже опасением, — говорил Гончарик в интервью TUT.BY. Но, по словам главы профсоюзов, к концу собрания обстановка разрядилась. Каким образом?

— После доклада [президента] и нескольких выступающих был объявлен перерыв, — писал в мемуарах Василий Леонов. — Сразу же после перерыва Лукашенко вышел на сцену и сказал: «Я вижу, что вы все плохо относитесь к этой идее. Референдум будет носить рекомендательный характер, можете успокоиться». (…). Поэтому и выступать мне [по просьбе Шарецкого] не было никакого смысла.

На атмосферу в зале повлияла и общая тональность выступлений. Ведь никто из оппонентов Лукашенко не получил возможности выступить.

Чигирь с сожалением рассказывал TUT.BY, что не дали слово, например, Валерию Щукину, оппозиционному депутату Верховного Совета. Да и Владимир Гончарик, который находился в президиуме, несколько раз просил слово, но так и не смог выступить. «Собрание было «грамотно» срежиссировано Михаилом Мясниковичем», — отмечал Федута.

Неудивительно, что против итоговой резолюции Всебелорусского народного собрания проголосовало 11 человек, 37 воздержалось. Все остальные были «за».

Владимир Гончарик был среди тех, кто голосовал против.

— Я и еще несколько делегатов из Минска (…) были против чрезмерных полномочий президента, не сбалансированных парламентом, — говорил он TUT.BY.

По его словам, для других делегатов такая позиция вызвала шок.

— В зале слышались недовольные возгласы. Люди не понимали, как я мог проголосовать против, будучи в президиуме.

После собрания к Гончарику в штаб-квартиру приехали новый премьер-министр Сергей Линг и Михаил Мясникович.

— Они тогда сказали мне, что я хожу по острию ножа и неправильно себя веду. А когда мой заместитель их провожал, они сказали, что я рано начал президентскую кампанию. Но я в то время об этом и не думал, а просто возражал против тех решений, с которыми был не согласен.

На следующих собраниях такие ошибки уже не повторяли: против резолюций никто из делегатов публично не выступал.

Что произошло после собрания?

Спустя пять лет, уже на втором Всебелорусском собрании, Лукашенко заявил, что «первый съезд отвел страну от хаоса, анархии и войны различных политических групп и группировок. Он определил курс на проведение референдума».

Как разворачивались события? 4 ноября 1996 года Конституционный суд признал, что референдум не может носить обязательный характер, только консультативный. Почему? Согласно Конституции, на референдум можно было выносить изменения и дополнения к Основному закону страны. А то, что было вынесено на референдум — по мнению судей, — представляло собой новые варианты Конституции.

Решения КС были окончательными и не подлежали обжалованию. Но Александр Лукашенко издал два указа, в которых отменил заключение КС, постановления Верховного Совета и Центризбиркома (они приняли их на основании решения суда). Президент заявил, что решения референдума являются окончательными и вступают в силу спустя 10 дней после голосования.

14 ноября с поста главы Центризбиркома был смещен Виктор Гончар, хотя по закону у президента не было такого права. Чтобы вывести Гончара из помещения ЦИК, была применена сила. Освободившееся место заняла Лидия Ермошина. В ответ депутаты форсировали процесс импичмента и передали в КС более 70 подписей.

Рассмотрение этого вопроса было назначено на 22 ноября. Но в Минске высадился десант из России (премьер Виктор Черномырдин и спикеры двух палат российского парламента). При их посредничестве парламент и президент пришли к компромиссу: дело об импичменте отзывается, референдум будет рекомендательным. Уже на следующий день договоренность была сорвана группой пропрезидентских депутатов. В ответ соглашение отказался выполнять и Лукашенко. Он вновь заявил об обязательном характере результатов грядущего референдума.

По официальным данным, референдум 1996 года завершился победой президента. В стране установилась политическая модель, которая существует до сих пор. Ее неотъемлемой частью являются Всебелорусские собрания, которые проходят во Дворце Республики каждые пять лет.

-15%
-10%
-10%
-15%
-50%
-30%
-45%
-50%
-40%
-14%
0072356