98 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры


/ Фото: Ольга Борушко, Полина Каялович /

В 1919 году в Веймаре открылась школа строительства и художественного конструирования Баухаус (от слов bau — «строить» и haus — «дом»). Официально она просуществовала всего 14 лет, но эффект от присутствия был таким мощным, что сформулированные в тех стенах идеи распространились по всему миру, задав вектор развития модернистской архитектуры и дизайна XX века. Более того, наработки школы актуальны и сейчас: наши сегодняшние панельки или мебель с металлическими ножками так или иначе вдохновлены ее философией.

Вместе с кандидатом искусствоведения Павлом Войницким разбираемся, в чем же была революционность Баухауса и как в развитии школы поучаствовало витебское объединение УНОВИС.

Павел Войницкий — кандидат искусствоведения, педагог и художник. Автор ряда скульптурных произведений и инсталляций в городской среде: например, скульптуры «Дорога в будущее» в Парке Победы, памятной вывески в честь Яна Чапского, железных вытинанок на станции метро «Ковальская Слобода»

«Германия проиграла в мировой войне, но „победила“ в мировой культуре»

— Что привело к тому, что школа Баухаус появилась в Веймаре и именно в 1919 году? Какие были предпосылки?

— Первая мировая война стала сильнейшим потрясением для всей Европы. Но проигравшей стороной в ней была в первую очередь Германия. По условиям Версальского мирного договора она лишилась большой части территории, включая регионы с природными ископаемыми, так необходимыми промышленности, потеряла свои колонии, должна была выплачивать репарации странам-победительницам… Демилитаризованная и утратившая все свои имперские амбиции страна погрузилась в социальный и экономический кризис.

В Веймаре приняли новую либерально-демократическую конституцию, и германское государство сошло с пути авторитаризма в сторону парламентского управления. И очень символично, что именно в небольшом Веймаре — антитезе монументальному имперскому Берлину — начала работать такая новаторская школа, как Баухаус.

Архитектура тогда отторгала идеи излишней декоративности и имперского постклассицизма, возник запрос на простые, комфортные и удобные вещи. Где во главе пространства стояла бы личность, а не абстрактные «государство» либо «нация».

— Как так получилось, что страна разорена, а в ней вдруг возникает такое мощное арт-сообщество?

— Германия проиграла в мировой войне, но, отказавшись от тоталитаризма, «победила» в мировой культуре. Многие феномены культуры, о происхождении которых мы не задумываемся, пришли к нам из Веймарской республики. И это не только архитектура и дизайн, но и изобразительное искусство, музыка, театр, кинематограф. Например, первый фильм-катастрофа — знаменитый «Метрополис» Фрица Ланга — и первые действительно страшные фильмы ужасов были сняты в Германии времен Веймара.

При этом важно понимать, что Баухаус не возник на пустом месте, у школы уже были прообразы: мюнхенская школа Веркбунд и веймарская Школа прикладного искусства. Просто молодому архитектору Вальтеру Гропиусу удалось объединить в Веймаре две соперничающие дизайн-школы и, возглавив новую, пригласить в нее преподавать выдающихся представителей европейского авангарда. Таких, как Пауль Клее, Василий Кандинский, Иоганнес Иттен. Свободномыслящие профессионалы собрались в одном месте и сделали очень крутое дело.

Преподаватели Баухауса в Дессау, 1926 год. Слева направо: Альберс, Шепер, Мухе, Мохой-Надь, Байер, Шмидт, Гропиус, Бройер, Кандинский, Клее, Фейнингер, Штольцль, Шлеммер. В материале использованы фото книги Фрэнка Уитфорда «Баухаус»

«В приоритете была простота»

— В чем заключалось новаторство Баухауса?

— Как педагогу мне жутко импонирует сам подход к преподаванию в Баухаусе. Его плюрализм, принципы равенства и общежития. Баухаусовцев объединяли не только учеба и практика, но и совместный досуг — театральные постановки и вечеринки. Все это было очень непохоже на академическую среду, к которой привыкли европейцы, где фигура преподавателя непропорционально авторитетна и доминантна.

В Баухаусе иерархия была другой: мастера, подмастерья и ученики. Первый директор школы Вальтер Гропиус, формулируя задачи Баухауса, не видел существенного различия между художником и ремесленником. «Художник — тот же ремесленник высокого класса», — указывал Гропиус и мечтал «о новом цехе без табеля о рангах».

Учащиеся перед зданием мастерской, 1920 год. На заднем плане — статуя, только что отмытая студентами от яркой раскраски — их собственной затеи, вызвавшей недовольство традиционалистов

Программа строилась от основ. Сначала было базовое изучение формы и материалов, далее — занятия ремеслами и наконец — практическая архитектурно-дизайнерская работа. Больше была важна практика, а вот теорию искусства начинали изучать только в конце, чтобы не навредить формированию индивидуальности.

Ну и, конечно, от общепринятого отличался подход к самой архитектуре, дизайну: форму определяла функция. В приоритете была простота. Жилье, предметы мебели и быта должны быть удобными, доступными и (в идеале) реализуемыми в промышленном производстве.

На фотографии слева — оркестр Баухауса, созданный еще в Веймаре и исполняющий импровизационную музыку. На фотографии справа — отражение вестибюля Баухауса, оформленное к «Празднику металла», в одном из зеркальных шаров, подвешенных к потолку, 1929 год. Фото В. Функата, студента школы

— Школу закрыли в 1932 году, еще до прихода к власти национал-социалистов. В первую очередь потому, что в ней проповедовали идеи марксизма?

— Действительно, многие преподаватели и студенты придерживались левых взглядов, Баухаус поддерживал прямые контакты с советскими архитекторами и художниками и, с точки зрения национал-социалистов, был рассадником левых идей. Один из директоров Баухауса, марксист Ханнес Майер, в 1931 году вместе с учениками приехал в Москву, чтобы создавать новую архитектуру для нового и справедливого социального устройства. К сожалению, часть тех баухаусовцев впоследствии была репрессирована: как раз тогда сталинская идеология в СССР начала перемалывать все новаторское и прогрессивное.

Впрочем, многим из тех, кто остался в Германии, впоследствии тоже пришлось бежать из страны. Ориентированное на человека искусство Баухауса никак не уживалось с тоталитарной идеологией Третьего рейха. Художники, преподававшие в школе, блистали на печально известной выставке «Дегенеративное искусство», собранной нацистами для антипропаганды ненавистного им модернизма. Неудавшийся художник-традиционалист Адольф Гитлер ненавидел любое нетрадиционное искусство, поэтому неудивительно, что представители Баухауса подверглись гонениям. В итоге преподавательский состав разъехался по всему свету, новые школы были открыты в США и Израиле.

— Самые известные произведения в стиле Баухаус — это какие?

— Прежде всего учебный комплекс Баухауса в городе Дессау, куда школа переехала в 1925 году. Он стал своего рода манифестом раннего Баухауса. Его проектировал сам Вальтер Гропиус, который очень четко все структурировал: это был баланс форм и пропорций, большое количество света и геометрии. Все внутреннее наполнение, от мебели до утвари, делалось руками самих студентов и преподавателей.

Здание Баухауса в Дессау

Стиль Баухауса — это синтез искусств, акцент на создание предметов, сочетающих простоту, удобство и эффектный внешний вид. Таково, например, культовое кресло Wassily из кожаных ремней, натянутых на стальные трубки. Оно было создано Марселем Бройером в 1927 году и названо в честь Василия Кандинского.

Еще Баухаус — это типографика. Знаменитый шрифт Universal Герберта Байера использовался в печатных материалах школы. Он абсолютно без украшений — чистые простота и функциональность, воплощающие идеологию школы. Байер считал излишним даже использование заглавных букв — не только из-за эстетики, но и в целях экономии времени для нажима на клавиши.

Марсель Бройер и эволюция его кресла. На фото слева — примитивистское «африканское кресло», 1921 год. Справа (сверху вниз) — Lattenstuhl (кресло из планок), грушевое дерево, 1922 год; кресло Wassily с низкой спинкой из хромированных трубок, 1925 год

«На Баухаус повлияли идеи, зародившиеся в Беларуси»

— Есть ли связи между Бахусом и Беларусью?

— Как это ни удивительно, на Баухаус повлияли идеи, зародившиеся в Беларуси. В 1920 году в Витебске появилось авангардное художественное объединение УНОВИС («Утвердители нового искусства») во главе с Казимиром Малевичем. Супрематизм Малевича перевернул восприятие современников, показав некую универсальную систему, абстрагированную суть всех вещей.

При этом сам Малевич не думал о том, как воплотить идеи в реальную жизнь, сделать их функциональными — в своих архитектонах (супрематических архитектурных моделях. — Прим.TUT.BY) он предлагал некие формулы, квинтэссенции архитектурных сооружений будущего. Они были не привязаны к какому-либо назначению, конструкциям и строительным материалам, но выглядели ново и эффектно.

Привести концепции супрематизма к практическому применению в архитектуре смог входивший в УНОВИС выдающийся архитектор и графический дизайнер Эль Лисицкий. И он же приезжал в Баухаус, распространяя за границей идеи Малевича, которого очень скоро стали принимать там как гуру, пророка новых идей в искусстве и архитектуре.

Эль Лисицкий в мастерской, Витебск, 1919 год

— При этом преподавать в Баухаусе Малевича почему-то не пригласили…

— Его система все-таки была слишком всеобъемлюща и доминативна, и своей УНОВИСовской ролью непререкаемого лидера Малевич не вписался бы в демократическую атмосферу немецкой школы. Но при этом его идеи, по меткому определению исследователя архитектуры Селима Хан-Магомедова, стали «кристаллами, брошенными в перенасыщенный раствор» европейской архитектурной мысли начала ХХ века, которые немедленно разрослись — приобрели «плоть и кровь». В том числе и в архитектурно-дизайнерских реализациях Баухауса.

Эль Лисицкий и Казимир Малевич, Москва, июль 1920 года

Потом была длинная история эволюции этих идей от интернационального модернизма к советскому. В итоге даже построенная в конце семидесятых многоэтажка на Сурганова, в которой мы сейчас беседуем, несет в себе тот самый «импульс Малевича», интерпретированный Баухаусом, функционалистами, бруталистами и далее — в советской и постсоветской архитектурной среде.

Многоэтажный дом по адресу ул. Сурганова, 42

— Какие белорусские здания вдохновлены этим стилем?

— Чистого баухауса на нашей территории нет, но идеи функционализма, гуманизма и социальной полезности в «тутэйшай» архитектуре имеются. Очень яркий пример — Дворец искусств, образцовое произведение советского модернизма, созданное по заветам известного архитектора-новатора, модерниста Ле Корбюзье. Только в белорусском исполнении это не «машина для жилья», а «машина для творчества», выставок и общения художников в перерывах между ними.

Чисто формально можно сказать, что общие черты с сооружениями, возведенными архитекторами Баухауса, есть у множества белорусских построек — от, увы, утраченного павильона ВДНХ до, например, Дома печати.

Дворец искусств
Дом печати
Вид на ВДНХ. 1970-е годы. Фото: Национальный исторический архив

— Кто из поколения новых белорусских архитекторов, дизайнеров, художников вдохновляется в работе стилем баухаус?

— Если говорить в общем, то это все современные решения, в которых авторы отказываются от декоративности и украшательства. В первую очередь это то, что делает архитектурная студия Zrobim. Они предлагают проекты мирового уровня простоты (в хорошем смысле слова) и функционализма, в том числе в частной застройке.

Впрочем, это также типовая застройка новых микрорайонов наших городов. И даже порицаемые всеми панельки вполне себе базируются на идеях и концепциях, заложенных в начале прошлого века Баухаусом. Да, это типичное модернистское жилье — стандартизированное, ибо так справедливо, но отдельное, с удобствами, с соблюдением норм инсоляции и так далее. А главное — в силу дешевизны и простоты возведения — быстро решающее жилищные проблемы. Другое дело, что в советском и постсоветском исполнении эти идеи были по итогу дискредитированы печальным качеством исполнения…

Сам я в проекте с арт-инсталляциями «МОВА» для A1 вдохновлялся если не самим Баухаусом, то точно наработками УНОВИСа.

— Насколько идеи Баухауса актуальны для современного человека? И есть ли у них «срок годности», учитывая, что любая мода, в том числе на архитектуру, предметы интерьера, циклична?

— То, что людям удобнее жить в простых и функциональных пространствах — очевидная вещь. Но страсть к имперскости и декоративности, против которых восставал Баухаус, можно наблюдать и сегодня. Сильная любовь к колоннам, балясинам, ершикам с бриллиантовой ручкой и прочим статусным излишествам — это все оттуда, из до-баухаусного прошлого.

Дело прежде всего в воспитании. Если бы в школе детям рассказывали о Кандинском и Малевиче с соответствующими картинками в учебниках, а не с условными «Утром в сосновом лесу» и «Аленушкой», то, думаю, вкус у наших сограждан формировался бы чуть иначе. Хотя во многом на это влияет текущее социальное устройство: несвободные люди как-то сами собой начинают тяготеть к имперскости мышления.

Сегодня утверждение американского практика и теоретика архитектуры постмодернизма Роберта Вентури «Less is borе» (меньше значит скучнее) куда более «рабочее», чем посыл немецкого архитектора-модерниста Людвига Мис ван дер Роэ «Less is more» (меньше значит больше), ратовавшего за минимализм (Мис был директором школы Баухаус с 1930 по 1932 годы). Стоит только взглянуть на проекты Захи Хадид или кристаллические архитектурные структуры Даниэля Либескинда. Но очевидно, что идеи Баухауса созвучны с желаниями современных людей. Они еще очень долго не потеряют своей актуальности. А уж в будущем нас в любом случае ждет что-то новое: ведь дизайн и архитектура эволюционируют вслед за человеком.

Благодарим за помощь в подготовке материала Центр белорусско-еврейского культурного наследия.

-43%
-50%
-20%
-35%
-10%
-40%
-15%
-10%