/

«О том, что наши заявления на увольнение подписаны, я узнал на стройке. Перед тем как делать прокоп, появилась минутка для отдыха. Зашел в интернет — и прочитал, что они подписаны. У меня просто началась дрожь в руках. Слезы накатили. Ну, думаю, все… Я взял лопату и остервенением начал копать», — говорит актер Дмитрий Тумас. Во время коронавируса он стал подрабатывать на стройке. Теперь же, когда театр ушел на простой и из него ушла почти вся труппа, это стало его основной работой. Дмитрий рассказал TUT.BY о своих заработках, специфике работы на стройке и эффективности работы Павла Латушко.

Дмитрий Тумас. Фото: actorclass.by
Дмитрий Тумас родился в 1986 году в Минске. Окончил Минский колледж искусств (2007) и театральный факультет Белорусской академии искусств по специальности «актер драматического театра и кино» (2011). Работал в Молодежном театре (2011−2014). С 2014-го — актер Купаловского театра. Как приглашенный актер работал в проектах Театра Ч., в антрепризах, снимался в кино. Фото: actorclass.by

 

«Продержался месяц: нам нельзя было разговаривать друг с другом, садиться. Если работы нет — просто перекладывать товар с места на место»

— Как в твоей жизни появилась стройка? Актер старейшего театра страны копает траншеи… Это же нонсенс!

— В прошлом году нашим директором стал Латушко, и актеры стали получать в разы больше, чем раньше. У нас действовала балловая система: чем больше работаешь, тем больше зарабатываешь. Зарплаты доходили до 1,4 — 1,6 тысячи рублей.

А во время коронавируса спектаклей не было, и мы стали получать две трети оклада — около 200 рублей. Стало очень сложно сводить концы с концами. У меня есть семья, я несу ответственность за ее благополучие. Но Новый драматический театр, где работает жена (актриса Надежда Анципович. — Прим. TUT.BY), тоже оказался в простое. Съемок в кино нет. Не было даже возможности заплатить за квартиру

— …И ты пошел на стройку?

— Сперва я устроился в строительный магазин, где выкладывал товары. Продержался месяц: нам нельзя было разговаривать друг с другом, садиться. Надо было все время что-то делать. Даже если работы нет — просто перекладывать товар с места на место. За это платили 32 рубля в день. А работать надо было с 9 утра до 9 вечера с часовым перерывом на обед. А вскоре нашелся друг, у которого есть строительная компания. Не могу сказать, что зарабатывал миллионы. Нет, получал достойные деньги.

— Но в августе Купаловский открылся снова.

— Когда театр вышел из карантина, я утром приезжал на стройку, работал до 17 часов, а к 18.30 приезжал в театр на спектакль. Конечно, было очень сложно. От физического труда — целый день копаешь, замешиваешь бетон, протягиваешь кабель — у тебя отключается внимание. Представь: я стою на сцене, должен работать с партнером, а чувствую тяжесть в ногах или руках. К выходному дню накатывала такая усталость, что не мог встать с постели. Самое тяжелое — не знаешь, когда все это закончится и стабилизируется. Когда начнется нормальная работа в театре, за которую ты будешь получать. Осознание этого лежало очень тяжелым грузом.

— Летом вы репетировали спектакль о Марке Шагале, новые «Тутэйшыя». Как удавалось совмещать их и работу?

— Договаривался на стройке и работал три дня в неделю. Если случался завал, отпрашивался у Николая Пинигина, чтобы ребята репетировали другой эпизод.

Дмитрий Тумас с коллегами по стройке. Фото: личный архив
Дмитрий Тумас с коллегами по стройке. Фото: личный архив

— Они знали, где ты работаешь?

— Многие да. К тому же сами где-то подрабатывали. Кто-то выкладывал в магазине товары, кто-то доставлял пиццу.

— После ухода из Купаловского стройка стала основной работой. Эта ситуация бьет по самолюбию?

— В первые дни думал: как же так! И в холод, и в зной надо копать, тянуть кабель, замешивать бетон. И так на всю жизнь. Но, поработав месяц-другой, я стал привыкать к тяжелому физическому труду, к разговорам, к людям. И люди начали привыкать ко мне. Самое приятное, что среди них очень много умных, начитанных людей. Да, кто-то из них мог отказаться от моего приглашения сходить в Купаловский. Мол, «лягу на диван и ноги вытяну. Больше ничего не надо» (смеется). А другие ходили с женами в театр. Один из коллег мне как-то сказал: мне очень нравится спектакль «Дзве душы» по Горецкому. Я был в приятном шоке. Многие интересовались ситуацией в Купаловском. Сочувствовали, соболезновали, спрашивали, кто из актеров уволился, а кто нет. Говорили, что если театр закроют, это конец всему.

В какой-то момент я понял, что стройка — это вынужденная ситуация. И любая работа не зазорна. Для любого актера полезно поработать физически и посмотреть, как живут другие люди. Как живут те же строители, как выглядят. Если вдруг придется сыграть такого человека в кино, уже будешь понимать его изнутри.

— Обычный человек сможет работать на стройке без подготовки?

— Сложный вопрос. Прежде всего нужно для себя психологически решить, что сейчас работаешь руками. Что касается физической подготовки, то тело привыкает к любой нагрузке. Просто к ней пришлось бы адаптироваться. Поднимать ведро с бетоном, которое весит 40 кг. Или махать полдня ломом, разбивая какой-то бетон. Лично я приучил себя к тяжелой физической работе. Хожу в зал три раза в неделю даже после стройки.

«За 10 минут до показа пошла кровь носом, а из-за нервов и напряжения не мог ее остановить»

Дмитрий Тумас. Фото: actorclass.by
Дмитрий Тумас в спектакле «Матушка Кураж» «Театра Ч.». Фото: actorclass.by

— Давай отмотаем время назад. Шесть лет назад, в 2014-м, ты ушел из Молодежного в Купаловский. Почему?

— Я всегда искал место, где уважаешь и любишь каждого, искал человеческие отношения. Здесь я их нашел.

Не хочу ничего плохого сказать о Молодежном театре, но там было сложно. Три года в Молодежном порой воспринимались каторгой. Директор этого театра говорил актерам, что до 35 лет вы будете играть матросов и подавать реплики а-ля «принеси воды». Мне кажется, что актер в любом возрасте может проявить себя. Нужно увидеть в человеке потенциал и дать ему раскрыться.

К тому же в Молодежном меня совсем не пускали на съемки. Как раз в тот период намечался большой проект с большим количеством съемочных дней. Меня поставили перед выбором: работаешь в театре либо снимаешься в кино.

— И что ты выбрал?

— Кино (смеется). Как раз в то время я играл в спектаклях «Дзяды» Театра Ч., в проекте «Білінгвы», которые были на слуху. Роман Подоляко, который уже работал в Купаловском, спросил, почему я не хочу попробоваться. А я был убежден, что Пинигину не нужен.

— Ты ему позвонил?

— Наверное, можно было сделать и так. Не буду скрывать: за меня подошли и сказали, что человек хочет попробовать. Но в принципе каждый актер может показаться Пинигину. В любом случае я готовился так, как не готовился никто. Выжимал из себя все соки, чтобы не ударить в грязь лицом.

Честно, мне было страшно. За 10 минут до показа пошла кровь носом, а из-за нервов и напряжения не мог ее остановить. Дрожали ноги — пришлось поставить стул. Нужно было себя собрать и заставить не нервничать. Сначала мы с женой исполнили танец. Затем вместе с Ромой Подоляко показали отрывок. После этого остался с Николаем Николаевичем тет-а-тет и минут 40 выдавал свою программу: поэмы, монологи, юмористическое стихотворение, которое для меня специально написали. Пел песни «Океана Эльзы» (смеется).

— Ты быстро адаптировался?

— И как только пришел в Купаловский, сразу почувствовал себя своим. Со мной стали общаться, помогать. Старики рассказывали какие-то полезные вещи. У меня рот открылся, когда я увидел на сцене дядю Гену (народного артиста Беларуси и СССР Геннадия Овсянникова. — Прим. TUT.BY). Это просто бесценный опыт! Я вообще не понимаю, как можно было лишить людей возможности видеть на сцене одновременно старшее и младшее поколения, позволить молодым перенимать опыт и мысли стариков. Что будет с театром, если этого не будет?

Дмитрий Тумас. Фото: actorclass.by
Дмитрий Тумас. Фото: actorclass.by

Вообще, последние годы для нас, купаловцев, были очень яркими. Мы стали ездить на гастроли гораздо чаще, чем раньше. Пришли новые спонсоры. Увеличились зарплаты. У нас появилось куда больше стимулов для работы.

— Это все благодаря Латушко?

— Да. Кроме работы актером я также занимал должность председателя профсоюзной ячейки театра. Павел Павлович всегда шел на контакт. Ему можно было позвонить или прийти в кабинет по любому бытовому вопросу.

— Какая-то польза от профсоюза в Купаловском была?

— Вообще, нет (смеется). Другое дело, что профсоюз призван защищать интересы работников, а при Павле Павловиче это можно было делать. Он меня слушал и решал вопрос. Например, нужно почистить диваны в гримерках. Это вообще не вопрос директора. Или мы просили поменять руководство кафе «Уршуля», которое работало в здании Купаловского. Туда было невозможно попасть. В кафе постоянно проводились свадьбы, грохотала музыка. Латушко поменял руководство, и кафе стало гораздо лучше.

«В первый день предложили более 50 квартир. Люди говорили: „Будете оплачивать жировку — и живите“»

Дмитрий Тумас. Фото: actorclass.by
Дмитрий Тумас в спектакле «Дзяды» «Театра Ч.». Фото: actorclass.by

— Задам тебе вопрос, который, наверное, задал каждый журналист каждому актеру Купаловского. Почему ты ушел?

— Ты не можешь представить, как страшно (пауза) больно брать в руку ручку и писать заявление. Когда ты всем сердцем любишь это место, любишь этих людей. Я так никого не люблю, как коллектив Купаловского.

Но в этой ситуации выходить на сцену и работать невозможно. В течение дня я могу несколько раз заплакать, когда прочитаю новости. Как я могу выйти на сцену и улыбаться на этой сцене? Мы — артисты, у нас тонкая душа. Какие-то моменты мы чувствуем очень глубоко и сильно. Выходить на сцену в такой ситуации было бы предательством самого себя. К примеру, как мы сможем играть «Паўлінку»? Как улыбаться и танцевать в такой ситуации?

— Признайся честно: ты думал, что ваши заявления не подпишут?

— Даже не знаю, как ответить на твой вопрос. Я думал, что будет какое-то другое решение, что-то произойдет — и все поменяется. Казалось бы, столько вариантов… А тут раз — и конец (пауза). О том, что наши заявления подписаны, я узнал на стройке. Перед тем как делать прокоп, появилась минутка для отдыха. Зашел в интернет — и прочитал, что нам подписали заявления. У меня просто началась дрожь в руках. Слезы накатили. Ну, думаю, все… Я взял лопату и остервенением начал копать.

Физическая работа вывела меня из этого депрессивного состояния, помогла справиться с эмоциями. В 10-м и 11-м классах учился в классе МЧС и встретил одного пожарного, у которого тогда были большие проблемы в жизни. Он говорил, что лопата просто вытягивает из любого депресняка. Но заявление я написал своей рукой. Никто меня не заставлял, это было мое решение.

— О чем ты сейчас больше всего жалеешь?

— Для меня Купаловский гораздо больше, чем просто зарплата. Не хочется быть банальным, но это семья и место, где ты можешь сказать что-то важное. Где ты можешь быть на сцене каждый день разным. Где тебя каждый день слышат люди.

Дмитрий Тумас. Фото: actorclass.by
Дмитрий Тумас. Фото: actorclass.by

Очень жалею, что на сегодняшний день нашему коллективу обрубили возможность говорить что-то важное. Нас обесточили. Отвели от сердца какую-то артерию, и оно не снабжается кровью.

Взять «Дзяды» Мицкевича. Во втором акте филареты и филоматы говорят о том же, что актуально сейчас: о свободе и несвободе, о репрессиях, давлении власти. Получается какая-то адская спираль. Почему люди не слышат своих поэтов? Почему они не учатся? Почему они не приходят в театр, чтобы услышать эти мысли?

— Возможно, в театр приходят те, кто об этом думает. А для остальных это неактуально.

— Было бы здорово, чтобы белорусские чиновники приходили в Купаловский театр почаще и смотрели наши спектакли.

— Но из белорусских чиновников на спектакли чаще всего ходит Лидия Ермошина. Кроме нее, бывшего премьера Сергея Сидорского и Ирины Дриги из Минкульта, я никого на премьерах не видел.

— Слышать и услышать — это две разные вещи. Можно прочитать книжку для общего развития, а можно открыть для себя много полезной информации. Многие видят и не понимают, что им хотели сказать. Если ты, условно говоря, выходишь, чтобы выгулять новое платье и показать себя в обществе, это неправильно.

Дмитрий Тумас в спектакле "Две души". Фото: kupalauski.by
Дмитрий Тумас в спектакле «Две души». Фото: kupalauski.by

— Какие планы у труппы Купаловского?

— Не знаю, как повернется жизнь и куда заведет теперешняя ситуация нас и страну в целом. Но на сегодняшний день коллектив не распался. Мы с актерами постоянно на связи, общаемся, поддерживаем контакт, помогаем решать какие-то бытовые проблемы. Ищем возможности собираться и работать дальше. Ведь Купаловский — это не только здание. Это люди и коллектив.

Сейчас нам поступает много предложений. Например, что-то показать на другой площадке или в другом месте. Пока мы думаем, возможно ли это и при каких обстоятельствах. Главное, быть честными перед самими собой и теми зрителями, которые нас любят. А они у нас замечательные. Ты же знаешь ситуацию с «Магистром»?

— Да, многие актеры живут в этом социальном жилье. После ухода из театра они будут вынуждены его освободить.

— Да. Пока мои коллеги еще живут в «Магистре». Но вопрос уже решен. Мы попросили о помощи, и в первый день им предложили более 50 квартир. Люди говорили: «Будете оплачивать жировку — и живите». Срок нам никто не ограничивает. Пока все не закончится. А потом мы вернемся в Купаловский. И все будет по-другому.

-20%
-50%
-45%
-25%
-20%
-25%
-50%
-30%
-20%
-20%