Мария Костюкович /

Советского детского кино давно нет, но последние десятилетия его постоянно пытаются возродить. Оно в бесспорном приоритете у государства и полностью финансируются из бюджета, но вряд ли вы навскидку вспомните хотя бы пять свежих белорусских детских фильмов. Что не так с белорусским детским кино и почему его не смотрят те, для кого оно снимается, объясняет киновед Мария Костюкович, автор книги «Детский сеанс».

Кадр из фильма «Приключения Буратино». 1975 год. Изображение: belarusfilm.by
Кадр из фильма «Приключения Буратино». 1975 год. Изображение: belarusfilm.by

Зачем нам детское кино?

По большому счету, детское кино — глубоко ностальгическая вещь. Мы просто помним, что в детстве смотрели детские фильмы. Не сказать, что они нам очень нравились. Некоторые были ничего. Некоторые — отличные. Остальные — просто скучные. Проблема в том, что они были, и мы это помним.

У нынешних детей такой проблемы нет: они-то смотрели много всего разного. Для них еще один детский фильм, поставленный очевидно хуже и скучнее «Гарри Поттера», — маленькое недоразумение.

С этой точки зрения нет никакой необходимости снимать свои детские фильмы. Они нужны только нам, взрослым, чтобы как-то объяснить детям себя и свою реальность. Поговорить с детьми о том, что для нас важно. А что для нас важно? И как об этом говорить, чтобы не сказать лишнего?

О чем должны быть детские фильмы?

Режиссер Леонид Нечаев. Фото: rewizor.ru
Режиссер Леонид Нечаев. Фото: rewizor.ru

Иногда на конкурсе детского кино «Лістападзік» случаются скандалы. Взрослые приводят детей и искренне возмущаются тем, что фильм не очень-то и детский. В нем говорят о смерти, о разводе родителей, о Холокосте, о политике — обо всем, о чем мы почему-то избегаем говорить с детьми. Этих взрослых можно понять: в их детстве таких детских фильмов не было. С ними не говорили открыто и прямо обо всем, что болит. Им говорили: «Подрастешь — поймешь, а пока посмотри о пионерах или о том, как семья спасает сенбернара».

Советская детская культура была строго отделена от взрослой. Семейной аудитории практически не было.

Детское кино — изобретение соцреализма, а он стоял на том, что детство — это идиллия, в которой все хорошо. Какие там у детей проблемы? Нет у них проблем. Какие такие проблемы в советском обществе, которое одной ногой в утопии?

Когда эта сконструированная реальность рухнула, оказалось, что проблем — выше головы. Но говорить о них с детьми по советской привычке не нужно. Подрастут — поймут. Взрослые зрители не готовы показывать своим детям честное, сложное кино. Благо у них огромный выбор на замену.

Но милое, понятное желание родителей уберечь детей от чего-то сложного и пагубного — просто иллюзия контроля. Расслабьтесь, мы в детстве тоже неохотно смотрели детские фильмы, зато сколько в нем было тайком посмотренного «взрослого кино». «Терминатор» значил для позднесоветских детей гораздо больше, чем «Денискины рассказы», — он приобщал к миру взрослых. Это нормальная часть детства — так дети входят во взрослую культуру. Или вы думали, они покорно ждут, пока настанет «16+»? Это может стать для кого-то неприятным открытием, но здоровая культура именно так и живет — запретами и их нарушениями.

Для каких детей должны сниматься картины?

Кадр из фильма «Тимур и команда», 2014 год. Фото: Teleguide.info
Кадр из фильма «Тимур и команда», 2014 год. Фото: Teleguide.info

Беда еще и в том, что все девяностые и почти все 2000-е в Беларуси не снимали детских фильмов. Ушли поколения кинематографистов, система развалилась. Когда очнулись и решили продолжить, оказалось, что дети совсем другие.

В советское время такой проблемы не было. Каждый ребенок был пионером. Фантастическая детская инфраструктура обеспечивала одинаковый опыт всем поколениям детей: кружки, секции, музыкальные школы, пионерлагеря, походы, игры, соревнования, конкурсы, детские теле- и радиопередачи.

Громадная сфера детской литературы как конвейер производила сюжеты — абсолютное большинство советских детских фильмов основаны на детских книгах, и почти все детские киносюжеты написаны не сценаристами, а писателями. Ушли писатели — качество сценариев обвалилось и до сих пор изо всех сил близится к нулю.

Киносюжеты о детстве своих детей советские писатели растили из своего детства. Советское время было настолько неподвижно, что у разных поколений детство было примерно одинаковое — с одними и теми же сокровищами, проблемами, смыслами. Они понимали друг друга.

Теперь детство меняется каждые пять лет. Только начнешь говорить с детьми — а они уже другие. У каждого свой опыт детства, потому что детская инфраструктура тихо угроблена. Кружки — платные, детские лагеря — далеко не всем доступны, и лучше всей семьей слетать на море. На всю страну полторы детские передачи, притом одна — незабвенная «Калыханка» для малышат. Двор — больше не безопасное место детской жизни, школа даже у детей вызывает много вопросов. А ютьюб-канал и ТикТок у каждого ребенка свой. Из чего выращивать детские сюжеты? Из воздуха?

О чем мы хотим поговорить с детьми?

Кадр из фильма «Киндер-Вилейское привидение». Фото: kino-teatr.ru
Кадр из фильма «Киндер-Вилейское привидение». Фото: kino-teatr.ru

Снимая кино, его создатели особенно не размышляют: «О чем же мы хотим поговорить с детьми?». Поставить бы фильм — какие, к черту, сверхзадачи?

Чтобы говорить с детьми, нужно понимать, для какого будущего мы их растим. Кажется, мы давно этого не понимаем. В советское время с этим проблем не было: там-то твердо знали, что дети растут для социализма (на самом деле нет, но официально — да). А потом, когда главной нашей проблемой стал вопрос «какого будущего мы хотим?», мы стали от него прятаться.

Когда с детьми не о чем говорить, их нужно отвлечь. Многие всерьез считают, что главное занятие детства — не познание, а развлечение. Если ребенка развлекать, можно убежать от его вопросов, на которые, может быть, ответит Гарри Поттер или Буратино.

Разумеется, белорусские фильмы для детей выходят, но при этом запаздывают, хорошо если на пять лет. И их все равно никто не смотрит — так что в опоздании мало беды.

Но в поисках общих тем в разговоре с детьми авторы по привычке и просто от растерянности вспоминают советские сюжеты, знакомые с детства. Появляется милейший соцреалистический фильм «Тимур и команда», в котором современный городской мальчик создает отряд наподобие тимуровского. Потому что детей нужно учить альтруизму. Выходит, со времен гайдаровского Тимура про альтруизм ничего больше не придумали?

Кадр из фильма «Новогодние приключения в июле», 2008 год. Фото: bb.lv
Кадр из фильма «Новогодние приключения в июле», 2008 год. Фото: bb.lv

В «Новогодних приключениях в июле» вдруг оживает сюжет новогоднего утренника, который погиб еще в хорошем советском фильме «Новогодние приключения Маши и Вити», но до сих пор, как призрак, гремит кандалами на всех новогодних елках — только потому, что родители нынешних детей помнят его в своем детстве. Он и тогда был полумертвым. Но других сюжетов о детском путешествии у нас, увы, нет. Но пускай хотя бы так — утренники связывают поколения. Как иначе это делать?

Нынешние родители до сих пор показывают детям советские фильмы и мультики. «Приключения Буратино» по-прежнему в топе детских просмотров. Это значит, что однажды мы создали что-то правильное и немножко вечное, способное соединять поколения. Советская культура, яростно открестившаяся от культуры буржуазной, в свое время не отказалась от Жюля Верна и Марка Твена по той же причине: должно быть то, что связывает поколения.

Проблема в том, что мы надеемся, что можем повторить Буратино, — а мы не можем. Поэтому выстроили ему мавзолей и водим туда принудительные экскурсии. Просто потому, что помним: в нашем детстве он был жив.

Иногда мы пытаемся догнать и Гарри Поттера, который давно вырос, — и даже оборудовали для этого павильон спецэффектов на «Беларусьфильме». Но как ни подражаешь Гарри Поттеру — все равно выходит новогодний утренник. Прямо проклятье какое-то.

Кто должен снимать детские фильмы?

Кадр из фильм «Невероятное перемещение», 2014 год. Фото: frugtor.site
Кадр из фильм «Невероятное перемещение», 2014 год. Фото: frugtor.site

В СССР вопрос «кто снимать будет детское кино?» не стоял. В советском кино была жесткая иерархия, и детское кино было на нижней ее ступени. Ладно, еще ниже находилась кинохроника.

Само собой, режиссеров и сценаристов детских фильмов всерьез не готовили: по определению учили снимать авторское кино, которое находилось на вершине иерархии. Предполагалось, что если режиссер умеет ставить авторские фильмы, то поставит и все остальное. Хотя это далеко не так.

За всю историю советского кино детских кинорежиссеров во ВГИКе набирали всего дважды. Из двух наборов в детском кино остались считаные люди. Один из них — Леонид Нечаев, постановщик незабвенных «Приключений Буратино», «Рыжего, честного, влюбленного» и «Про Красную Шапочку. Продолжение старой сказки».

Зато едва ли не у каждого советского режиссера дебютный фильм был детский. Так и решали проблему: пришел новичок, талантливый, амбициозный, хочет постановку — а давай-ка сними детский фильм. Будет тебе сразу полный метр, просто он будет для детей. А там посмотрим.

С детским фильмом талантливые и амбициозные справлялись в два счета — тогда им давали еще одну детскую постановку. Поэтому из детского кино, как из детского садика, старались поскорее сбежать. Так советское детское кино стало яслями для советского авторского.

После распада СССР дебютантам теперь не спешат давать постановки. Поставить полнометражный фильм — достижение для режиссера. Нужно «долго тереться о штатив мастера», говорят ему, оттесняя от ресурсов: здесь и «мастерам» не хватает, а твоя фамилия как? В очередь. Потрись-ка пока о штатив. Не хочешь? Ну не хочешь — как хочешь.

Режиссеры-новички уходят в одиночное плаванье. Детских фильмов в их планах точно нет. Как иначе наладить выпуск детского кино, мы еще не сообразили. Проблема смены поколений в нашем кино настолько безысходна, что в попытках ее решить возвращаются предыдущие поколения со своей устаревшей творческой оснасткой. И от этого только хуже.

Альманах молодых режиссеров, запущенный в производство на «Беларусьфильме», — и тот заморожен. Кино дышит на ладан — какие уж тут детские фильмы. Но призрак Буратино не дает покоя. Мы хотим верить, что «можем повторить». Хотя и ежу ясно, что не можем. «Приключения Буратино» и за сытым советским временем был событием из ряда вон, а сейчас и подавно.

Почему белорусское детское кино не может окупиться?

Кадр из фильма «Тум-Паби-Дум», 2017 год. Фото: belarusfilm.by
Кадр из фильма «Тум-Паби-Дум», 2017 год. Фото: belarusfilm.by

Как справиться с головной болью, которую вызывают детские фильмы у кинопроизводителей и прокатчиков, до сих пор неясно.

Вся система настроена на то, что детские фильмы — обуза. Их сложно показывать по телевизору, потому что по закону их нельзя прерывать на рекламу. К тому же где вы видели детей, которые смотрят телевизор? Они остались в начале девяностых.

Выложить детский фильм в Сеть — все равно что слить его в канализацию. В Сети смотрят совсем другое кино, его там много, и выбор редко будет в пользу наших детских фильмов. Чтобы он был в нашу пользу через десять лет, нужно уже сейчас настойчиво осваивать эту делянку. Только пока освоим, все станет совершенно иначе — и мы опять разведем руками, что начинать нужно было еще на десять лет раньше.

Для кинотеатров детский фильм — как надоедливый ребенок: показывать его не с руки, но нужно. Детских сеансов давно нет, организовать их — себе дороже: это время выгоднее отдать другим, более прибыльным фильмам.

Сказать по правде, детское и семейное кино не окупается во всем мире. Оно выживает другими способами, чаще всего — продажей тематического мерча. Игрушки, сувениры, одежда, аттракционы, вся коммерческая шумиха, раздутая вокруг каждой громкой мировой премьеры, колоссальных масштабов коммерческое партнерство с корпорациями — только это и держит на плаву семейное кино.

Этого хиленькое белорусское кино не может себе позволить. И даже когда может — теряется и упускает шанс, потому что использовать шансы — тоже головная боль. Когда белорусские дети сходили с ума по бонстикам, на этой грандиозной волне можно было создать действительно популярное детское кино. Упустили.

Чтобы дети смотрели фильмы, которые для них наснимали, к сожалению, изобрели действенное средство: добровольно-принудительный показ. Этот прием использовали и в советское время, правда не слишком часто. Дети ходили в кино и сами, и с родителями, а все детские кинохиты, которые мы помним, — от «Кортика» до «Гостьи из будущего» — крутили по телевизору.

Кадр из фильма «Рыжик в Зазеркалье», 2011 год. Фото: my-hit.org
Кадр из фильма «Рыжик в Зазеркалье», 2011 год. Фото: my-hit.org

Теперь залы заполняют просто: зазывают школы по принципу «можно и не идти, но не идти нельзя». Дети, привыкшие к обязательным походам, идут в кино, честно смотрят фильм, на который их без объяснений привели. Даже искренне стараются найти в нем что-то интересное. Иногда, случается, находят. И с чувством исполненного бессмысленного долга расходятся. Так было на единственном сеансе фильма «Правила геймера», который школьники терпеливо приняли потому, что сами в нем снимались. Приняли, но скучали смертельно.

Заинтересовать их иначе — огромный труд. На него у вымотанных учителей, кинопроизводителей и прокатчиков нет ни сил, ни времени, ни денег. Вымотанные дети вырабатывают к детскому кино стойкий иммунитет — как к обязательным походам на футбол, хоккей, в театр, музей и в другие места, где для отчета одних взрослых перед другими нужно показать, как государство заботится о новом поколении и как это поколение счастливо.

***

Что же делать с белорусским детским кино? Знаете что — нужно просто смириться с тем, что оно плохое, как все наше кино. И будет плохим: скучным, глупым, пустым и небрежным. Потому что детское кино — это дорогостоящее вложение в будущее. А мы не хотим будущего. Мы хотим жить в нашем неудобном, зато понятном прошлом.

-25%
-50%
-50%
-50%
-10%
-10%
-10%
-20%
-20%
-40%
0071696