Коронавирус
Выборы-2020
Задержание «бойцов ЧВК» в Беларуси


Александр Гогун /

80 лет назад, в июне 1940 года, жители Литвы, Латвии и Эстонии в оцепенении наблюдали за вторгшимися в их страны грохочущими танковыми колоннами Красной армии. Этому предшествовало вручение ультиматумов лидерам трех стран. Так под шумок разгрома Франции Гитлером, завершавшегося в те же дни, произошла советская оккупация трех государств Балтии, оформленная месяц спустя с помощью показушных «выборов» и деклараций о присоединении Литвы, Латвии и Эстонии к Советскому Союзу. О событиях, которые этому предшествовали, пишет «Радио Свобода».

Советские войска вступают в Ригу. Лето 1940 года. Фото: wikipedia.commons
Советские войска вступают в Ригу. Лето 1940 года. Фото: wikipedia. commons

Ленинским путем — к господству над Европой

Уже вскоре после Октябрьской революции большевики создали для стран Балтии три коммунистических правительства. Но в тот момент Ленин рассматривал эти земли как разменную монету в большой игре за власть, о чем без обиняков заявлял на заседании ЦК большевистской партии вечером 18 февраля 1918 года: «Здесь говорили, что они (германские войска. — РС) возьмут Лифляндию и Эстляндию, но мы можем их отдать во имя революции. Если они потребуют вывода войск из Финляндии — пожалуйста, пусть они возьмут революционную Финляндию. Если мы отдадим Финляндию, Лифляндию и Эстляндию — революция не потеряна». Напомним, что в тот момент войска Германии быстро продвигались на восток и северо-восток, воспользовавшись тем, что из-за революции и большевистской пропаганды русская армия развалилась. Большевики же вели ожесточенные споры об условиях сепаратного мира с немцами и их союзниками, который был позднее подписан в Брест-Литовске.

Спустя девять месяцев после того, как Германская империя приказала долго жить, проиграв войну на Западе, Ленин захотел вернуть утраченное по Брестскому договору, о чем писал в телеграмме главкому РККА Вацетису: «С продвижением наших войск на запад и на Украину создаются областные временные Советские правительства, призванные укрепить Советы на местах. Это обстоятельство имеет ту хорошую сторону, что отнимает возможность у шовинистов Украины, Литвы, Латвии, Эстляндии рассматривать движение наших частей как оккупацию и создает благоприятную атмосферу для дальнейшего продвижения наших войск. Без этого обстоятельства наши войска были бы поставлены в оккупированных областях в невозможное положение, и население не встречало бы их как освободителей. Ввиду этого просим дать командному составу соответствующих воинских частей указание о том, чтобы наши войска всячески поддерживали временные Советские правительства Латвии, Эстляндии, Украины и Литвы, но, разумеется, только Советские правительства».

В сентябре 1919-го, выступая перед рабочими и красноармейцами Москвы, Ленин описал события в Балтии как звено глобальной цепи: «В белогвардейской Эстляндии состоялась беспартийная конференция рабочих профессиональных союзов… Присутствовало 417 делегатов, из них только 33 меньшевика, все остальные большевики! (Бурные аплодисменты.) Конференция потребовала заключения мира с Россией. Когда об этом узнали англичане, то представитель их явился на конференцию и предложил свергнуть белогвардейское правительство Эстляндии, но рабочие в ответ прогнали его и потребовали заключения мира с Россией… Тогда конференция была разогнана. (…) …26 человек они задержали и намереваются их расстрелять. На такое действие белогвардейской Эстляндии мы ответили воззванием к рабочим и населению их страны, а их правительству мы заявили, что расстреляем всех заложников, которые находятся у нас. (Аплодисменты.) (…)

Позвольте мне выразить уверенность, что Советская Россия, которая побеждала у себя внутри в течение двух лет, — вскоре победит власть буржуазии во всем мире. (Бурные аплодисменты.)». На следующий день выступление опубликовали в «Правде».

2 февраля 1920 года с демократическим правительством Эстонии был заключен мир, но большевики не придавали ему значения и даже не скрывали этого. Следующие слова Ленина были напечатаны в «Правде» в январе 1920 года: «…Мы сделали много уступок, главной из которых является уступка спорной территории, заселенной смешанным — русским и эстонским — населением… Уступка эта делается не навеки: …рабочие… скоро свергнут эту власть и создадут Советскую Эстонию, которая заключит с нами новый мир». Действительно, эта полоска земли, лежащая восточнее реки Нарвы, и большая часть Печорского уезда были прирезаны к РСФСР в 1944 году.

Мирные договоры с Литвой и Латвией были заключены 12 июля и 11 августа 1920 года — очевидно, чтобы не отвлекать силы от похода на Польшу. 4 августа, когда Красная армия была на подступах к Варшаве, Ленин отправил телеграмму члену военного совета Западного фронта Ивару Смилге, где давал добро на передачу Виленского края демократическому правительству Литвы, находившемуся в Каунасе. В послании он давал понять, что это временная уловка: «Мы считаем все это не отказом от советизации Литвы, а отсрочкой и видоизменением формы советизации».

Отсрочка затянулась из-за поражения, понесенного от Польши, которую Сталин, как и ее соседей, рассматривал как неприятную помеху. Об этом он заявил 21 августа 1923 года на заседании Политбюро, посвященном подготовке мятежа в Берлине: «Есть еще мера, которая сможет сильно облегчить положение: надо усилить нашу силу в лимитрофных государствах. Надо собрать и бросить туда коммунистов этих национальностей. Для нас очень важен и нужен общий кусочек границы с Германией. Нужно постараться сорвать одно из буржуазных лимитрофных государств и создать коридор к Германии. К моменту революции это нужно подготовить. Пока не ясно, как это сделать, но этот вопрос надо разрабатывать».

Спустя два месяца, 18 октября, Сталин в своей записке обозначил Прибалтику как слабое звено: «Я думаю, что лучше отказаться от зондировки поляков и приняться за зондировку латышей — латышей можно запугать, припереть к стене и пр. С поляками этого не сделать. Поляков надо изолировать, с ними придется биться. Ни черта мы у них не выведаем, только раскроем карты. […] Поляков изолировать. Латышей купить (и запугать). Румынию купить».

Таллинский мятеж

Похороны погибших в ходе мятежа, Таллин, декабрь 1924 года. Фото: национальный архив Эстонии
Похороны погибших в ходе мятежа, Таллин, декабрь 1924 года. Фото: национальный архив Эстонии

В ноябре 1923 года в Москве решили отложить революцию в Берлине до лучших времен. Однако возникли другие планы. Поскольку по условиям Версальского мира флот Германии был крайне слаб, то у большевиков появилась надежда обзавестись водным путем к сердцу Европы. Они хотели дать красному Балтийскому флоту выход из замерзающего на зиму Финского залива на морской оперативный простор. Поэтому занялись подготовкой в Таллине мятежа. В унисон звучат голоса ведущих исследователей этого бунта как в России, так и в Эстонии: заводилами ранней весной 1924 года выступили не Сталин и его окружение, а ЦК эстонской компартии — особенно её глава Ян Анвельт. Но Кремль вскоре сказал «да» и начал поставки оружия и боеприпасов эстонским коммунистическим мятежникам.

28 августа 1924 года Политбюро приняло соответствующее постановление, в котором привычно зашифровало подготовку путча как защиту демократии у соседей:

«1) Придать деятельности эстонской компартии боевой характер, оказав ей содействие в подготовительных мерах по оказанию вооружённого отпора попыткам фашистского переворота (который не готовился. — А. Г.).

2) Проверить через соответствующие органы экономическое и политическое состояние Эстонии и степень революционного брожения, позволяющего рассчитывать на успех движения».

Под соответствующими органами подразумевался как иностранный отдел ОГПУ, так и армейская разведка — именно последняя курировала или даже, скорее, вела подготовку переворота. Общее руководство осуществлял Михаил Фрунзе, тогдашний начальник штаба Красной армии.

Началась подпольная переправка оружия с северо-запада России на земли балтийской соседки. Хотя никаких твердых обещаний Кремль не давал, немалую надежду эстонские путчисты возлагали на вторжение Красной армии в ответ на призыв местных «восставших рабочих».

24 сентября на заседании соответствующей комиссии Политбюро было решено в двухнедельный срок разработать план «на случай возможных событий в Эстонии», начать создание отряда в 300 человек из проживавших в СССР эстонцев-коммунистов, запросить у ЦК РКП (б) средства для приобретения 500 винтовок, 70 пистолетов-пулемётов «Томпсон» и 200 парабеллумов.

Как пишет исследователь Яак Валге, деньги для покупки оружия прямо на месте были переданы с проводником поезда Москва — Таллин — Москва, в Эстонию послали и агентов.

17 ноября Политбюро после доклада Фрунзе приняло постановление: «Создать комиссию в составе т.т. Сталина, Зиновьева, Чичерина, Фрунзе, Троцкого и Уншлихта для проверки положения и проведения всех необходимых мер. Созыв комиссии за т. Фрунзе». Инициатором создания этого органа и его фактическим руководителем являлся Сталин.

Для броска на Таллин на северо-западе России было сосредоточено около тысячи боевиков — преимущественно эстонцев, но также и около двухсот латышских стрелков. В самой Эстонии условно готовыми к выступлению считалось примерно столько же подпольщиков и агентов. Таким образом, совокупные силы не выглядели значительными для покорения даже маленького государства, пусть организаторы и предполагали, что часть эстонской армии перейдёт на сторону коммунистов. Но Сталин раздумывал, и в предпоследний день — 29 ноября — последовал приказ об отсрочке. Вторжение «красноэстонского легиона» приостановили буквально на марше. 30 ноября подобное указание Фрунзе дал уже представителю ЦК КПЭ в Москве Отто Рястасу.

Молотов подписывает советско-германский договор. За его спиной министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп и Иосиф Сталин. Источник: wikipedia.org
Молотов подписывает советско-германский договор. За его спиной министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп и Иосиф Сталин. Источник: wikipedia.org

Но таллинские большевики, невзирая на приказ Сталина об отсрочке, решили действовать нахрапом — и если не получится все и сразу, то в бою вызвать на подмогу могучего старшего брата. Торопливость подвела горячих эстонских коммунистов. Единственное, что им удалось, — это выступить по-настоящему внезапно и неожиданно.

Почти три сотни боевиков в темноте 1 декабря в 5.30 утра захватили здание правительства и парламента, резиденцию главы государства (старейшины), почтамт, Балтийский вокзал и убили министра путей сообщения Карла Карка. Во время нападения старейшина Эстонии Фридрих Акель проявил хладнокровие — когда коммунисты ворвались в прихожую, не бросился наутек, а переходил из комнаты в комнату, закрывая за собой каждую дверь. Пока мятежники вышибали их, его помощник выпрыгнул через окно, под обстрелом убежал, и вызвал подкрепление, освободившее дом первого лица.

Жены мятежников отправились с агитацией в районы, где жили рабочие, но последние выжидали или вообще сдавали подстрекателей властям.

В двух местах на железных дорогах были осуществлены взрывы, чтобы попытаться помешать переброске сил из уездов в столицу. Тем не менее таллинская полиция и местные армейские части, хотя и не знали точно о готовящемся перевороте, ответили быстро и вымели мятежников из главных государственных учреждений за два часа. Штурм боевиками здания министерства обороны, казарм батальона связи и резерва конной полиции был неудачен, как и попытка захвата военного училища в столичном районе Тонди, где курсанты встретили нападавших огнем. Занятый красными аэродром в Ласнамяэ также был освобожден в тот же день.

В других городах Эстонии местные коммунисты, вопреки общему замыслу, вообще не высовывали носа. Потери правительственной стороны составили 21 человек, были ранены 25 гражданских лиц и 16 военнослужащих. 12 мятежников погибли в день путча, шестерых застрелили в последующие декабрьские дни при оказании сопротивления полиции. По итогам мятежа и судебного разбирательства 145 мужчин и 10 женщин казнили, 209 человек получили тюремные сроки от 5 до 20 лет, а те, кто досидел до 1937 года, были выпущены по амнистии.

В Советский Союз сумела бежать часть бунтовщиков, в том числе на захваченном аэроплане. Ушел от правосудия и Ян Анвельт, которого в 1937 году арестовал НКВД, в результате чего он умер под пытками. Отто Рястаса расстреляли через месяц после этого.

Как отмечают историки Юля Михайлова и Вадим Рогинский, власти Эстонии решили замять присутствие советского Разведупра, в коммюнике о случившемся упоминали большого соседа в весьма обтекаемых выражениях, заострив внимание на действительных зачинщиках кровопролития — ЦК Компартии Эстонии. Не хотелось терять советский транзит, промышленные заказы и другие выгоды. Еще меньше прельщал пример соседней Польши, где в начале 20-х годов засланные красные боевики совершали многочисленные нападения и убийства.

Сталин играет в кошки-мышки

Советская карта Литовской ССР. Фото: wikimedia.org
Советская карта Литовской ССР. Фото: wikimedia.org

Десятилетие с середины 1920-х по начало 1930-х годов в отношениях между СССР и балтийскими соседями можно назвать стабилизацией. 28 сентября 1926 года был подписан советско-литовский договор о дружбе и нейтралитете, в феврале и мае 1932 года — заключены пакты о ненападении с Латвией и Эстонией. Спустя два года СССР продлил срок действия двусторонних соглашений о ненападении со всеми тремя балтийскими государствами на десять лет — до 1945 года.

Одновременно Сталин наращивал силы РККФ, из флотов которого весь межвоенный период самым мощным являлся Балтийский. Среди его задач в случае войны, как отмечал шведский исследователь Гуннар Аселиус, к концу 1930-х годов значилась уже не только поддержка с моря захвата Красной армией Финляндии, Эстонии и Латвии. Появились и удары по транспортам железной руды, плывущим из Швеции в Германию.

При этом в 1936 году начало происходить нечто похожее на подготовку военного союза: Москву посетили начальники генштабов Латвии, Литвы и Эстонии, более того, они присутствовали на первомайском параде 1936 года. Затем глава уже советского Генштаба маршал Александр Егоров съездил во все три балтийские страны, причем, как писали исследователи Олег Кен и Александр Рупасов, в Таллине в его честь устроили военный парад 23 февраля. Все это было вызвано тем, что лидеры балтийских государств с опасением смотрели на нацизм, а Литва к тому же находилась в затяжном противостоянии с Польшей из-за Виленского края. Страхи были не напрасны: весной 1939 года Рейх отнял у Литвы Клайпеду (Мемель) — ее единственный морской порт.

Что же касается мотивов Кремля в этих визитах вежливости, то они были двусторонни — не допустить создание регионального оборонительного союза для защиты от СССР, а также оказать легкое дипломатическое давление на Германию — для принуждения к переговорам и соглашению. Осторожные попытки зондажа в этом отношении Сталин предпринимал еще с конца 1935 года, а завершил их 23 августа 1939-го подписанием пакта Молотова — Риббентропа, секретный дополнительный протокол к которому перечеркнул все три подписанные СССР ранее договора о ненападении со странами Балтии.

В сентябре 1939 года СССР развернул на своих северо-западных границах 3 армии вторжения — 8-ю, 7-ю и 3-ю (только что завоевавшую Западную Беларусь) — от южного побережья Финского залива до Виленского края.

Под давлением таких «аргументов» всем трем балтийским странам были навязаны договоры о взаимопомощи. По этим соглашениям на всех этих землях создавались советские военные базы, и уже через пару недель туда ввели части Красной армии.

25 октября Сталин и Жданов беседовали с начальником Коминтерна Георгием Димитровым, который после разговора оставил в дневнике красноречивую запись: «Мы думаем, что в пактах о взаимопомощи (Эстония, Латвия, Литва) нашли ту форму, которая позволит нам поставить в орбиту влияния Советского Союза ряд стран. Но для этого нам надо выдержать — строго соблюдать их внутренний режим и самостоятельность.

— Мы не будем добиваться их советизации.

— Придет время, когда они сами это сделают».

Получив после раздела Польши Виленский край, СССР милостиво передал его Литве. Но, как вспоминал проживавший там будущий премьер-министр Израиля Менахем Бегин, её граждане «…не вполне верили искренности намерений своего „благодетеля“. Зимой 1940 года, в самый разгар празднеств по случаю возвращения Вильнюса, многие литовцы с горькой усмешкой говорили: Vilnius musu, o Lietuva rusu (Вильнюс принадлежит нам, а Литва — России)».

Летом 1940 года Красная армия вошла в Литву, Латвию и Эстонию, которые на полвека стали частью СССР.

-5%
-50%
-20%
-10%
-25%
-15%
-33%
-5%
-15%