Василий Сарычев /

29 апреля 1945 года начались бои за рейхстаг. В артиллерийской разведке 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта воевал Аркадий Бляхер. Один из последних боевых офицеров Великой Отечественной завершил жизненный путь две недели назад. Его откровенные воспоминания вошли в книгу Василия Сарычева «В поисках утраченного времени». Ее автор несколько десятилетий общался с Бляхером и представляет читателям TUT.BY фрагмент своей работы.

«Сталинград считался местом спокойным, в глубоком тылу»

Он, бравший Берлин старший лейтенант, и подумать не мог, что при всех фронтовых и последующих перипетиях судьба отпустит ему 97 лет.

Война застала выпускника минской школы Аркадия Бляхера встречающим с одноклассниками рассвет. Попив лимонада и оттанцевав «Рио-Риту», гуляли по улицам белорусской столицы, не зная, что в Бресте гремит война.

Призвали его спустя пару месяцев из эвакуации, фактически на трудовые работы — рыть траншеи, а весной отобрали в артиллерийское училище. Так он оказался в Сталинграде. Главный город Волги считался местом спокойным, в глубоком тылу. Но учили интенсивно, десять часов в день плюс вечерняя самоподготовка. Топография, тактика, стрельбы, матчасть и обязательная политподготовка («наши резервы неисчислимы, а ресурсы неисчерпаемы»).

Аркадий гордился своей страной. Парень был из простой семьи: отец и дед — жестянщики, чинили что скажут, от крыш до тазиков женам начальства, но казалось, что имеют все необходимое. Минск снабжался по одной категории с Москвой и Питером, и часто гостивший дядя всегда увозил в Казань сумки еды. Что из простых — удачно для поступления: дети интеллигенции попадали под запреты.

Война перечеркнула все планы. Думалось, ненадолго, товарищ Ворошилов (многолетний нарком обороны. — Прим. TUT.BY) обещал, что враг, если нападет, будет разбит малой кровью на его территории.

С артиллерийским училищем довелось попутешествовать. Когда к Сталинграду приблизится фронт, училище эвакуировали в Молотов (теперь Пермь). Пару месяцев доучились, сдали экзамены — и обратно под Сталинград, на Донской фронт. Преподаватель по тактике, узнав назначение, сочувственно отпустил: «В пекло…».

Везли через Казань, где осели родители. Состав застрял на перегоне в восьми километрах, и Аркадий рискнул. У мамы руки тряслись, натолкала в мешок что попало: носки из разных пар, батон, старые перчатки… Состав скоро тронулся, едва успел — повезло: пришили бы дезертирство. Старшина батареи, старый усач, проверил сваленные в кузове вещмешки. Дошел до Аркадия — давай вытягивать по носку, так все и вычистил.

«Комбат на передовой жил в среднем месяц, ротный — неделю, взводный — три дня, а рядовой — одно наступление»

Книга "В поисках утраченного времени"
Книга "В поисках утраченного времени"

Назначили командиром огневого взвода, на место погибшего предшественника. По статистике, под Сталинградом пехотинец оставался цел всего сутки. Комбат на передовой жил в среднем месяц, ротный — неделю, взводный — три дня, а рядовой — одно наступление. У артиллеристов арифметика мягче, сменилось 80 процентов, но в выжившие еще надо попасть. В 1943 году после ранения Бляхер вернется на фронт. С того времени батальон возглавляли до девяти командиров, до Берлина из них дошел лишь один. Ротация не знала конца: убит, ранен, убит…

Первый серьезный бой — через месяц после прибытия. Началось наступление, и противник рвался из окружения. Взвод Бляхера бил прямой наводкой.

Быстро вспомнил, чему учили. Взрыватель легко вывинчивался, фугасный и осколочный были заменяемы, бронебойный отдельно — пушка могла бить разными снарядами. Прикинул расстояние по телеграфным столбам, и чуть не первый снаряд положил в гущу немцев.

После боя пришел парторг: «Пиши заявление в партию!» Это на гражданке три рекомендации да кандидатский стаж — здесь просто. Один вопрос: не струсил в бою? Санинструктор батареи Шура, ласково Шурупчик, в первый день присмотревшая новенького, поднялась: «Я видела, не струсил!»

А через несколько дней 19-летний лейтенант получил тяжелое ранение с контузией.

Водитель долго плутал, не включая фары, по ночной степи. Лежавшего в кузове Аркадия бил озноб. Мерзну — значит, не помер, мелькнуло в голове.

По госпиталям повозили прилично. Зафиксированный в гипс, вставать не мог — закрытый перелом поясничных позвонков. В тыловом эвакогоспитале Камышина находился в палате с полулежачим соседом. Обоим выдали жалованье по тыловой норме, без полевых и гвардейских. Хоть столько, к Новому году деньги кстати. Взяли в долю третьего и уговорили санитарочку добыть «сырец».

Аркадий не был большой любитель, фронтовые сто грамм вливал через силу. А кто постарше, на батарее ждали фронтового «подвоза» с нетерпением. Смаковали предание, как простреливали цистерны со спиртом и подставляли котелки.

Вчерашний школьник был еще непривычен. В другом госпитале в Калаче сестричка, в приливе чувств принесшая неучтенного спирта, была реакцией разочарована. Употреблять наравне с другими Бляхер научится только после Победы во время оккупационной службы в Германии.

Лечение затянулось. Золотые денечки: чистота, халаты, никаких тебе вшей. Школьники с концертами, кино на натянутой простыне. Думать о передовой не хотелось.

На фронт потянуло после выписки, на курсах командиров батарей в Чебаркуле (город в Челябинской области. — Прим. TUT.BY) настолько отвратительным было питание. Дотерпев до выпуска, получил назначение в переформировывавшуюся стрелковую дивизию на должность начальника разведки дивизиона. По прибытии понял, что рвался не зря: когда желудок сыт — и солдат доволен.

Его война возобновилась в августе 43-го. Перебросили в Луганскую область, началось наступление на Донбасс. Фронт как слоеный пирог: немцы, наши, немцы, наши.

Как-то на марше с напарником присели у ручейка. А сзади шум, пехота теснила немцев, и один откололся и побежал прямо на Аркадия. Бляхер заорал не своим голосом: «Хэндэ хох!». Перепуганный немец поднял руки, и Аркадию достался бельгийский парабеллум. Не выдержал, принялся хвастать: удобный, 15-зарядный! — и через час-другой лишился трофея. Пришел посыльный от комполка:

— Где парабеллум? Давай сюда, приказ командира!

Трофей — не просто память, это осязаемый результат. Но были такие трофеи, не приведи Господь. Отбили у немцев населенный пункт, Аркадий забрел в помещение, а там книжный склад. Взял одну книгу — на русском языке, вчитался и отбросил, пока не заметили: «В застенках ГПУ» (автор книги, белорусский драматург Франтишек Олехнович рассказывал о ГУЛАГе еще до Солженицына. — Прим. TUT.BY). Склад, оказалось, немецкий пропагандистский.

Аркадий Моисеевич тем хорош, что в беседах следовал уговору: без прикрас. Не делал поправок на дураков: у каждого свой аршин. Там были другие мерки — на страшной войне.

«Время от времени их комиссовали в тыл по беременности, поначалу приравнивавшейся едва ли не к вредительству»

Санинструктор Рая Бречко и командир батареи Николай Сумцов. Фото: архив Василия Сарычева
Санинструктор Рая Бречко и командир батареи Николай Сумцов. Фото: архив Василия Сарычева

Тонкая тема — фронтовые подруги. Наивные девчонки осаждали призывной пункт, не понимая, куда рвутся. Смрад, холод, смерть — и сотни огрубевших, изголодавшихся по женскому теплу самцов. Само пребывание на фронте было для девушки пыткой. А спасением — бытовым и духовным — была любовь.

Так они становились походными женами. Преимущество командира — в личной землянке. Зацепиться за эту фронтовую жилплощадь для женщины означало снять с себя часть груза.

Время от времени их комиссовали в тыл по беременности, поначалу приравнивавшейся едва ли не к вредительству. Вернуться с фронта одной с ребенком было позором.

Санинструктору Рае судьба улыбнулась. Командир батареи Николай — неплохой покровитель, но тут вышло настоящее. И бойцы смотрели не как на командирову подругу, а на свою спасительницу. Она и перевязывала, и таскала с передовой.

Такое правило: спи хоть с гвардии майором, но это не освобождало. Ты санинструктор и должна со всеми под пули. А первую батарею обычно и бросали первой, под прямую наводку. На Одерском плацдарме погибли все командиры орудий и наводчики, а Николая и Раю судьба сберегла.

Вне боя они были неразлучны и остались вместе после войны. «Расписались на рейхстаге, а потом и на бумаге» — песенка в точности про них.

Рядом с Бляхером таких пар было несколько, у каждой своя история. Начштаба полка покровительствовал фельдшеру Кате, но на девушку стал претендовать командир полка, возник конфликт. Катя осталась с начштаба, на фронте и после войны. Походы подорвали женское здоровье, но майор не оставил. Взяли у многодетной сестры младшенькую, удочерили и так жили.

Аня П. попала на фронт 19-летней. Короткие курсы связисток-морзисток (речь об азбуке Морзе. — Прим. TUT.BY) — и в эшелон, бить врага. Но первое, что услышала, доложившись о прибытии, — предложение штабного дивана. Она вспыхнула, не затем сюда рвалась, а штабник лишь прищурил глаза: «Воевать хочешь? Ну повоюй…» — и отправил на передовую.

Фронт был для девушек как в жутком сне, они все время куда-то шли, шли, боясь лишний раз оправиться, чтоб не слышать ор мужиков встречных колонн: «Рама, рама!» (так называли немецкий самолет «Фокке-Вульф» Fw 189. — Прим. TUT.BY). Спали вповалку в землянках, сараях, умудрялись дремать на марше, валясь на поворотах в сугроб, в бою не боялись прятаться за мертвых. Научились мыться одним котелком, не забывая про волосы: и на войне надо быть красивой.

Здесь Аня встретила Володю Чабана, лейтенанта-комсорга в стоптанных сапогах, — свою любовь. Подруги недоумевали: такие тузы ухаживали, а она… какого-то «чабана».

«За такое и расстрелять недолго. — Ну и стреляйте, мне уже надоело»

Аркадий Бляхер - выпускник 10 класса. Фото: архив Василия Сарычева
Аркадий Бляхер - выпускник 10 класса. Фото: архив Василия Сарычева

У артиллеристов война — не сплошная стрельба. Больше марши и скука.

— Они, немцы, на машинах отступали, мы пешком догоняли. Между маршами — месяцы позиционной войны, — рассказывал мне Аркадий Бляхер.

Перестрелки полчаса в день, остальное время маялись у орудий.

— Время — его не убьешь, война штука монотонная.

— Может, карты или томик стихов? — и сам же краснею от глупости вопроса.

— Какие стихи! Изредка газеты привезут кипой. Сразу искали Шолохова и Эренбурга, Твардовского. Было даже распоряжение статьи Эренбурга на курево не рвать.

Бессарабия — правобережье Днестра. С этими местами связано много эпизодов — героических, курьезных, печальных.

Трагический случай: с пехотинцами вступил в перепалку красивый рослый парень. Окруженец, прожил оккупацию в бессарабском селе. Слово за слово, перешли на крик: «Отсиделся!». А он — что-то обидное про отступление. Двое его скрутили и подвели к командиру полка. Тот стоял, прислонившись к забору. Не поворачивая головы, бросил-отрезал: «Расстрелять!»

Побледневшего парня поставили на колени и дали несколько очередей. Он только вскинул руки, пытаясь заслониться от пуль, и медленно осел.

Дурных расстрелов хватало. Под Сталинградом во время наступления мимо расположения дивизиона брел замученный солдат, уже в возрасте, небольшого роста:

— Из какой части? — спросил старлей.

— Отстал я, — безразлично ответил он.

— За такое и расстрелять недолго.

— Ну и стреляйте, мне уже надоело…

Ну раз просишь: отвели в сторону и пустили пулю. Потом рассказывали: наставили ствол — как очнулся. Вынули документы, кому-то передали…

«Пожаловался, написал Сталину письмо, и комдива, назначившего приговор, разжаловали до командира полка»

Аркадий Бляхер пятый справа в третьем ряду. Фото из личного архива Аркадия Бляхера

В 45-м дивизия шла по Польше. Парнишка-солдат забрал у поляка свинью. Всем подразделением и оприходовали, а парнишку потом по жалобе хозяина расстреляли перед строем за мародерство. Показательно, для острастки. У родителей расстрелянного второй сын — Герой Советского Союза. Вроде тоже пожаловался, написал Сталину письмо, и комдива, назначившего приговор, разжаловали до командира полка.

На войне чего не случалось. За уничтоженную вражескую технику полагалась серьезная выплата, и за подбитые танк или самолет нередко приходил десяток актов. Как-то в бою линия смялась, и со стороны немцев зашли наши танки. Их приняли за вражеские и открыли огонь. После боя несколько батарей поспешили оформить уничтожение на себя, а потом оказалось, на них написано «За Родину!»…

По освобождении населенного пункта парней призывного возраста подгребали на фронт. Верхняя планка — 1926 год рождения, но он уже воевал не весь. А нижней границей на момент объявления всеобщей мобилизации в 41-м был 1905 год рождения — 36 лет. В дивизионе на конной тяге среди ездовых на конец войны встречались 47-летние, для Бляхера глубокие старики.

Перед Никопольским плацдармом (территория Украины. — Прим. TUT.BY) мужчин села Рубановка призвали на пополнение. Даже не обмундировали. В часы затишья на позиции приходили жены — кормить своих.

Убитых собирали специальные похоронные команды. Извлекали документы, копали общую яму. В артиллерии столь массовых, как в пехоте, потерь не было. Хоронили по одному на месте гибели, покрыв шинелью. Сведения отправляли в штаб полка с указанием места захоронения — сколком с топографической карты.

Аркадий, так сложилось, брал на себя написание письма родным погибшего — печальное бремя его школьной грамотности.

«Это стало моим крестом, — скажет мне Аркадий Моисеевич, ставший после войны журналистом. — Вся моя послевоенная жизнь — это память, память, память. Вдовы, дети войны, без вести пропавшие, горы писем, на которые нельзя было не отвечать… Я был на войне и выжил, на всю жизнь оставшись в неоплатном долгу».

Марш по Третьему рейху

Аркадий Бляхер. Фото: архив Василия Сарычева
Аркадий Бляхер. Фото: архив Василия Сарычева

В августе 1944-го перешли государственную границу СССР, а в октябре уже вступили на территорию Восточной Пруссии. Наступление от Вислинского плацдарма было стремительным. Среднесуточный темп 25 километров, в отдельные дни проходили и 45.

Пропаганда постаралась: «Вот она, проклятая Германия», «Добьем фашистского зверя в логове». Бойцы без того шли обозленные, насмотрелись всего, что натворили немцы в России, — ну и началось.

Чудовищный случай не заставил себя ждать. На берегу пограничной реки Нейсе лежала мертвая немецкая девушка, а в интимное место был вбит кол с указателем «До Берлина 60 километров». Мимо двигались колонны бойцов и командиров, пешие и на транспорте, в разных званиях, кто-то отпускал шутки. А больше шли молча, но ни один не остановился, чтобы накрыть тело или сбросить этот проклятый кол.

В батарее Бляхера орудия тащили лошади. Артиллеристы разживались немецкими повозками, раз прихватили настоящую карету с лошадьми. Но холод, долго не высидишь — брели, держась за повозку, ночью на ходу спали.

Все впечатления — на бегу. В Западной Польше дивились укладу, но в Пруссии — особенно. Деревни мало отличались от города: мощеные улицы, тротуары, особняки.

Дома в основном пусты, население ретировалось. Вошли вечером в одну деревню — в домах горит свет, а людей никого, бежали. Аркадий сам был в таком положении: с пустыми руками уходил с родителями из Минска.

Гребли из домов на скорую руку и кидали в повозки, не разбирая, где чей трофей. Офицеры предупреждали: не надо, отберут, но руки сами тянулись. Ближе к Берлину командование призвало к порядку: привести колонны в надлежащий вид, и чтоб ни одной повозки! Трофейный обоз пришлось оставить…

Телеги остались только штатные, тащившие боевую нагрузку. Ездовые оказались в привилегированном положении. Один возил снаряды и все, что прихватил по дороге. И случилось прямое попадание — ездового на куски, шмотки разметало. Шептались между собой: «Лучше не брать, плохая примета».

На Висле для Бляхера особая ответственность: Красная Армия применила огневой вал, артиллерия била впереди пехоты, прикрывая от противника. Огонь надо было рассчитать с большой точностью, чтобы не ударить по своим.

А дальше стремительный марш до самого Одера, практически не встречая сопротивления.

И наконец — Берлинская операция, о начале которой узнали за полчаса. Под Кюстрином в подвале разрушенного дома Бляхер рассчитывал исходные для стрельбы. Заскочил главный связист дивизиона: глянь, сколько кухонь привезли! Всмотрелись — а это прожектора.

На рассвете 16 апреля на участках прорыва одновременно включили 143 зенитных прожектора — слепя и ошеломляя противника и указывая путь своим войскам…

-50%
-43%
-5%
-5%
-15%
-30%
-33%
-26%
-10%
0069509