/

Деловой человек, коммерсант, ресторатор Станислав Пальчинский революционной пропагандой никогда не увлекался и никакого отношения к листовкам, прокламациям, агитационным плакатам, мелькавшим в Минске начала ХХ века, не имел. Однако в августе 1913 года он оказался на скамье подсудимых именно из-за «политических» бумажек. Нелегальные листовки, растиражированные на копировальных аппаратах (гектографах, шапирографах, полиграфах), поставили вне закона и саму множительную технику.

Фото: Александр Васюкович, TUT.BY
Дом, где находился ресторан «Селект». Фото: Александр Васюкович, TUT.BY

Чего боялись наши предки, жившие 100−200 лет назад, о чем мечтали, какое поведение считали предосудительным, в чем видели удачу, кому завидовали и кому сочувствовали, на чем экономили, какие новости обсуждали за обеденным столом и что при этом ели? В научных трудах ответов на эти вопросы не дается. Мы решили поступить по-другому: наша главная героиня — повседневность, а главный герой — обычный человек. А помогут нам документы судебных дел, хранящиеся в Национальном историческом архиве Беларуси.

Истцы и ответчики, правые и виноватые тех давних судебных разбирательств давно обрели вечный покой, но их поступки и слова продолжают жить. Запечатленные густыми чернилами на плотной шероховатой бумаге, они рассказывают нам историю страны и ее граждан сквозь призму бытовых забот и людских страстей.

Названия населенных пунктов, состав преступления и приговор суда даются без изменений. Образное описание намерений, чувств и мыслей героев является художественной интерпретацией материалов судебного дела.

Кокиль из судака, телячьи ножки в соусе тартар и гранатовый ликер

Станислав Пальчинский служил управляющим в минском ресторане «Селект» (находился на углу улиц Захарьевской и Богадельной. Теперь это пересечение проспекта Независимости и улицы Комсомольской. Сейчас на этом месте ресторан «Васильки». — Прим. TUT.BY). В ресторане имелся шапирограф — аппарат, позволяющий сделать с одного листка несколько десятков, а если не слишком придираться к качеству печати, то и сотню копий. Шапирограф был нужен «Селекту» для того, чтобы тиражировать карты меню.

Ежедневно посетителям ресторана предлагалось 35−37 кушаний и около 30 напитков. Меню регулярно обновлялось. Писать и переписывать карты меню от руки, перепечатывать их на печатной машинке, выбрасывая образцы с опечатками или использовать множительный аппарат — последнее слово техники? Для руководства ресторана двух мнений не было: конечно, достижение прогресса — аппарат.

Таким образом, все ресторанные блюда — «кокиль из судака» (судак, запеченный в форме-раковине), телячьи ножки в соусе тартар, «котлета дэ воляй по Киевски» и «шницель по Гамбургски», «турнедо, а ля Крутон» (обжаренные говяжьи «медальоны» с гренками) — записывались лишь раз, но специальными чернилами, а затем с помощью шапирографа копировались на карты с логотипом ресторана. То же и с напитками, их названия — «римский пунш» (на основе рома и апельсинового сока), «гренадин» (ликер из гранатового сока), «мазагран» (на основе коньяка и кофе), «шери коблер» (на основе хереса манзанилья и ягодного сиропа) и мэрцен (мартовское пиво) — 40 копеек бутылка — красивым почерком записывались на лист бумаги, а потом тиражировались.

Ресторан «Вена» в Санкт-Петербурге. Фото: antennadaily.ru
Ресторан «Вена» в Санкт-Петербурге. Фото: antennadaily.ru

Прежде чем рассказать, как работал шапирограф, следует коснуться устройства его предшественника — гектографа. Последний представлял собой четырехугольную ванночку, которая заполнялась массой из желатина (или столярного клея) и глицерина. Пока масса застывала, готовили специальные гектографические чернила из смеси воды, глицерина и анилинового красителя. Текст, подлежащий копированию, записывали этими чернилами на лист бумаги, а потом накладывали бумагу на желатиновую массу в ванночке и прокатывали резиновым валиком. Накладывали лицевой стороной вниз, в результате чего на желе получался четкий оттиск текста. Теперь оставалось только прикладывать к оттиску чистую бумагу и орудовать валиком, получая новые и новые копии.

Шапирогаф был усовершенствованным (инженером Шапиро) вариантом гектографа. В нем уже не было ванночки, а был холст — длинный лист бумаги, закрепленный между двумя валиками. Холст пропитывали все той же гектографической массой (из смеси желатина или клея, воды, аммиака и глицерина) и оттиски оригинала переносили на него. При этом теперь гектографическую массу можно было не готовить самостоятельно, а покупать. Это было очень удобно, так как в процессе приготовления и нанесения на холст желатиновой смеси, конечно, были свои тонкости и трудности. Шапирограф был признан отличной техникой и по достоинству оценен деловыми людьми. Но не только ими.

Гектографы и шапирографы для подпольщиков

Шапирограф. Фото: a1tis.ru
Шапирограф. Фото: a1tis.ru

Практически сразу после изобретения множительную технику опробовали и полюбили те, кто был недоволен государственным устройством (революционеры), и те, кто стремился уточнить и дополнить официальную религию (сектанты), то есть организации, находящиеся на нелегальном положении. С помощью гектографов, а затем шапирографов подпольные организации печатали свои воззвания, обращения и листовки.

Оценив сложившуюся ситуацию, власти ввели ограничения на использование копировальных аппаратов: теперь, чтобы приобрести множительную технику, организации и частные лица должны были ходатайствовать о специальном разрешении. Для нарушителей запрета была предусмотрена уголовная ответственность. Революционеры нашли выход из положения: стали делать гектографы сами, а в случае опасности быстро уничтожать, выбрасывая желатиновую массу и возвращая ванночку-противень назад на печку. Коммерсанты же повздыхали и стали узнавать об условиях получения разрешения на пользование шапирографами.

Когда Станислав Пальчинский стал управляющим «Селекта», шапирограф в ресторане уже имелся. Станислав был уверен, что прежний управляющий купил его, оформив необходимое по закону разрешение. Поэтому, когда шапирограф сломался, Пальчинский, хотя и написал прошение на имя минского губернатора о необходимости пользоваться новым аппаратом, результатов его дожидаться не стал — купил шапирограф, «будучи уверенным, что разрешение воспоследует». Между тем недели складывались в месяцы, а канцелярия губернатора молчала. Как потом выяснилось, никакого разрешения на пользование первым аппаратом у ресторана не было, и теперь канцелярия запрашивала у полиции сведения о благонадежности владельцев «Селекта». Полиция медлила с ответом. Шапирограф между тем неутомимо трудился, тиражируя карты меню.

Донос — и визит полиции

Фото: facebook.com/NHAB1551
Растиражированная на шапирографе карта меню ресторана «Селект». Фото: facebook.com/NHAB1551

У владельцев «Селекта» нашлись враги. Летом 1913 года недоброжелатели донесли в городскую полицию, что в ресторане имеется незарегистрированный шапирограф. Проверяя эти сведения, в «Селект» явился помощник пристава Коханов и потребовал предъявить множительный аппарат и разрешение на него. Пальчинский мог предъявить только шапирограф.

Аппарат был изъят полицией в присутствии двух понятых. В протоколе его описали как деревянный лакированный ящик желтого цвета длиной в 0,75 аршин (53 см), шириной в 8 вершков (35,56 см) и высотой в 2 вершка (8,89 см). В аппарате «во всю ширину ящика» на вращающихся валиках находился холст бумаги, покрытый «студенистой гектографической массой». Вся масса была в оттисках, что очень обрадовало полицию. Здесь нужно пояснить, что при изъятии множительных аппаратов у подпольных революционных организаций оттисков оригинала на желейной массе в большинстве случаев не обнаруживалось — их успевали стереть, как улику, свидетельствующую о политической направленности текста. Кстати, удалялись оттиски легко — с помощью влажной тряпочки, смоченной в смеси воды, глицерина и спирта (можно и одеколона). В «Селекте» о стирании оттисков не заботились.

Полиция принялась изучать изъятый холст. На гектографической массе проступали слова и словосочетания: «Консомэ Принтаниер 30 коп.» (куриный суп с говяжьими фрикадельками и зеленью), «Салат оливье 60 к.», «Ноазет картоф. фрит 60 к.» (картофельные шарики в 1,5 см обжаренные), «Шашлык с рисом 60 к.», «Вермут коблер 75 к.» (напиток на основе вермута и фруктового сока), «Минт пунш 40 к.» (вино, ром, мята и фруктовые соки), «Оршад 20 к.» (напиток из сладкого миндального молока). Другого текста на массе не было.

Магазин на месте теперешнего «МакДональдса»

Видна вывеска типографии Ильи Каплана, располагавшейся в доме Раковщиков по ул. Губернаторской, 19

Судил 32-летнего мещанина Станислава Антоновича Пальчинского Минский окружной суд. Управляющий ресторана «Селект» обвинялся в приобретении и использовании множительного пишущего аппарата без специального на то разрешения (статья 1009 «Уложения о наказаниях»). О ходе судебного заседания известно немного: Пальчинский говорил о шапирографе, купленном при прежнем управляющем и перешедшем к нему как бы по наследству, и с помощью свидетелей доказывал, что на множительном аппарате «Селекта» тиражировались только карты меню. В результате судья не нашел в действиях управляющего «приписываемого ему преступления» и Пальчинский был оправдан. Сведений о том, какое наказание грозило Пальчинскому — штраф или тюремное заключение, и насколько длительное, к сожалению, нет.

Нам осталось рассказать, что Станислав Пальчинский купил шапирограф в Минске в писчебумажном магазине Каплана (находился на углу Губернаторской и Захарьевской: теперь это современные улица Ленина и проспект Независимости, на месте магазина теперь ресторан «МакДональдс». — Прим. TUT.BY).

Фото: архив Светланы Нечай
Писчебумажный магазин Каплана. Фото: архив Светланы Нечай

В этом магазине, помимо прочего, продавались изданные в собственной типографии И. Каплана ученические тетради и учебники, поэтому логотип «Электро-Тип. Илья Каплан. Минск» был хорошо известен даже юным белорусам. Интересно, что типография Каплана выпускала также … обложки для судебных дел по заказу Минского окружного суда. В данном случае под обложкой из типографии Каплана лежит копия повестки о вызове в суд Ильи Каплана (в качестве свидетеля по делу Пальчинского, продавшего последнему шапирограф) и личное заявление Каплана о невозможности исполнить волю суда «вследствие болезни».

-30%
-10%
-10%
-30%
-50%
-10%
-10%
-10%
-40%
-40%