/

В 1931 году по приказу Сталина ОГПУ (позднее преобразовано в НКВД) начало колоссальный эксперимент: строительство Беломоро-Балтийского канала длиной 227 км. Он должен был соединить Белое море с Онежским озером. На этот канал ездили и белорусские писатели. Рассказываем, как они там оказались, что от них требовали власти, а также как появился термин «зэк».

Янка Купала с группой писателей на встрече с начальником Беломорско-балтийского исправительно-трудового лагеря Семеном Фириным. Источник: Журнал Карело-мурманский край, 1933 № 7-8. Собрание Антона Денисова
Янка Купала с группой писателей на встрече с начальником Беломорско-балтийского исправительно-трудового лагеря Семеном Фириным. Источник: Журнал Карело-мурманский край, 1933 № 7−8. Собрание Антона Денисова

Великая стройка

Строительством руководил работник ОГПУ с криминальным прошлым, организатор «лагерей нового типа» Натан Френкель. Курировали работу будущий нарком внутренних дел Генрих Ягода, руководители ГУЛАГ ОГПУ Лазарь Коган и Матвей Берман. Был создан Беломорско-Балтийский исправительно-трудовой лагерь, которым управлял заместитель начальника ГУЛАГа Семен Фирин. Лагерной администрации была предоставлена полная свобода действий, в том числе право единолично увеличивать срок заключения лицам, находившимся на стройке. Решения обжалованию не подлежали.

Именно тогда появился термин «З.К.» или «зэк» — «заключенный каналоармеец». На строительстве было постоянно занято около 100 000 человек. Условия работы были тяжелейшими, строительная техника отсутствовала, многотысячная армия заключенных рыла канал в мерзлом грунте. Люди работали по 16 часов в сутки, а рацион «каналоармейца» состоял из 500 граммов хлеба и баланды из морских водорослей. По официальным данным, во время строительства погибло 12 800, но историки приводят и другие цифры — более 50 000 человек.

Канал был построен в рекордно короткие сроки: за 1 год и 9 месяцев. В июле 1933 года по каналу на пароходе «Анохин» проплыли члены политбюро во главе с Иосифом Сталиным. Беломорско-Балтийский канал был торжественно открыт 2 августа 1933 года.

Литература на службе у идеологии

Книга Изи Харика «От полюса к полюсу» (Менск, 1934). Источник: Национальная библиотека Беларуси
Книга Изи Харика «От полюса к полюсу» (Менск, 1934). Источник: Национальная библиотека Беларуси

Для Сталина было мало построить канал. Нужно было рассказать всему миру, что Беломорско-Балтийский канал — результат торжества социализма. Идеологическое обеспечение поручили величайшему пролетарскому писателю Максиму Горькому. Еще в конце 1920-х годов он объединил вокруг себя разношерстную группу писателей, художников и журналистов, чтобы сделать советскую идеологию более понятной и привлекательной для массовой аудитории.

Именно для этой цели на Беломорканал была организована экскурсия, в которой участвовали 120 советских писателей. Среди них был весь цвет «новой советской литературы»: Алексей Толстой, Илья Ильф и Евгений Петров, Михаил Зощенко, Виктор Шкловский, Валентин Катаев и другие. Было много представителей союзных республик. Из БССР в поездку отправились Андрей Александрович, Якуб Колас, Янка Купала, Михась Лыньков, Изи Харик и другие.

Сотрудники ОГПУ во главе с Фириным сопровождали писателей на протяжении всей поездки, ехали с ними в поезде, кормили и поили. Литератор Александр Авдеенко, непосредственный участник тех событий, вспоминал о начале поездки: «…Писатели едят, пьют, а чекисты рассказывают о житье-бытье на канале, показывают толстенные альбомы, всякого рода диаграммы, фотографии, брошюры. Деловые и гостеприимные, один симпатичнее другого. Семен Фирин заглядывает в каждое купе, спрашивает: как устроились, не нужно ли чего? Посидит две-три минуты в одном месте, в другом, отхлебнет прозрачного „Цинандали“ и, прихрамывая, идет дальше…».

17 августа, доехав до станции Медвежья Гора, писатели пересели на пароход «Анохин» и поплыли по Беломорканалу. По дороге они осмотрели инфраструктуру, плотины и шлюзы, побеседовали с заключенными-ударниками. Гостям показывали только нужную картинку и специально отобранные люди рассказывали свои истории в присутствии надзирателей. Могли ли творческие люди не заметить жуткую оборотную сторону этой лагерной жизни?

Правда за фасадом

Книга Платона Головача «Ад Мядзвежай Гары да Белага мора» (Менск, 1934). Источник: Национальная библиотека Беларуси

Многие сторонники марксизма-ленинизма верили, что классовых врагов и уголовников можно перевоспитать. В качестве метода такого воспитания был избран принудительный каторжный труд. Фридрих Энгельс считал, что именно труд сделал из обезьяны человека. Теперь же уголовники через труд должны были превратиться в ударников и активных сторонников коммунистического порядка. Помимо принуждения использовалась агитация. При управлении лагеря был создан специальный культурно-воспитательный отдел. Им издавалась газета «Перековка», где печатались оптимистичные репортажи и сведения об успехах.

На фоне остальных заключенных воры и рецидивисты отвечали презрением к лозунгам, бойкотом работы и даже контрпропагандой. В ответ на агитацию в блатной среде родилось множество антисоветских частушек, песен и поговорок.

…воровка никогда не станет прачкой

и урку не заставишь спину гнуть —

грязной тачкой рук не пачкай,

мы это дело перекурим как-нибудь…

Невыполненные обещания

Янка Купала был потрясен зрелищем стройки и занятых на ней огромных людских масс. По воспоминаниям Александра Авдеенко, он, узнав среди работников белорусов, даже прочел грустное четверостишье:

…Янка Купала, глядя в карьер, вполголоса проговорил:

«Мужики, мужики,

Все наши земляки.

От родной земли отчуждены.

К чужой земле пригвождены»

Михась Лыньков вспоминал, что песняр большую часть пути молчал и ни с кем не хотел обсуждать увиденное и услышанное.

После окончания поездки часть писателей, в том числе и Янка Купала, встретились в Ленинграде с руководством ОГПУ. Это коллективное фото с начальником Беломорско-Балтийского лагеря Семеном Фириным помещено выше. После этого газеты писали, что «…весь маршрут таит в себе неисчерпаемый арсенал поэм, романов, повестей и пьес — о несгибаемой воле большевистской партии…».

В «Литературной газете» за 29 апреля 1933 года среди хвалебных отзывов были напечатаны слова Янки Купалы: «Приехав в Беларусь советскую, я расскажу, насколько мне хватит сил, большевистскую правду об этом героическом строительстве, которое не имеет равных во всем мире… Я расскажу о славных чекистах тт. Ягоде, Фирине, Успенском и др., о том, как они беззаветно и умно строили этот путь и перевоспитывали людей…».

Литературная газета 29 апреля 1933 года. Шарж на Янку Купалу нарисовали Кукрыниксы. Публикуется впервые. Собрание Антона Денисова
Литературная газета 29 апреля 1933 года. Шарж на Янку Купалу нарисовали Кукрыниксы. Публикуется впервые. Собрание Антона Денисова

Но сам ли песняр писал эти строки? Хотел ли он их писать? Литературный критик Лукаш Бэнде в своих «отчетах наверх» подчеркивал, что стихи Купалы о коллективизации или о социалистических стройках написаны вяло и механически. Взять хотя бы «Я — калгасніца…» или «Май». Бэнде был не далек от истины. В начале 1930-х годов Янка Купала был сломленным человеком, находящимся в глубокой депрессии. В 1930-м он попытался свести счеты с жизнью, не выдержав допросов по делу мифического «Саюза вызвалення Беларусі». Но статус народного поэта Беларуси не позволял ему уклоняться от участия в официозных мероприятиях, поездках и заседаниях.

Андрей Александрович пытался подбодрить Купалу стихами:

«Ты „Адвечнаю песьняй“ над полем и лесом,

Как „Гусляр“, достиженья страны воспевал,

Так запой же звончей чем „Над ракою Арэсай“

Про Беломорско-Балтийский канал!»

О Беломорканале на белорусском и идише

Книга Михася Лынькова "На вялікай хвалі" (Менск, 1934). Источник: Национальная библиотека Беларуси
Книга Михася Лынькова «На вялікай хвалі» (Менск, 1934). Источник: Национальная библиотека Беларуси

Итогом той поездки стал 600-страничный труд «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства, 1931−1934 гг.», над которым работали 36 советских писателей. Это был тоже своего рода рекорд. Фотографии к изданию делал знаменитый художник и фотограф Александр Родченко.

От литераторов Беларуси тоже ждали результатов. Главным условием было написать не только о самой стройке, но и о рождении на ней «нового человека». Где в лагерь люди входили «отбросами старого общества», «перековывались» и выходили сознательными тружениками. Но ни Колас, ни Купала, к своей чести, не воспели эту поездку. А вот Лыньков, Головач и Харик проявили энтузиазм.

В 1934 году вышла книга Платона Головача «Ад Мядзведжай гары да Белага мора». В ней писатель опубликовал свои путевые заметки. «Гэтым пачынаецца новая эпоха ў жыцці Совецкае Поўначы, Совецкай Карэліі і новая славутая старонка ў гісторыі развіцця водных шляхоў СССР…».

Головач привел и несколько шаблонных рассказов заключенных о своем исправлении. «Цяпер я вольны грамадзянін. Вельмі рад, што не ўцёк адсюль. Таму што тут на Беламорканале я знайшоў «свою точку в жизни». Вот еще один пример ударной работы, штурмовщины: «…Стрымліваючы мяшкі, якім пагражала вада, людзі некалькі гадзін працавалі ў ледзяной вадзе, не патрабуючы і не чакаючы змены…». Когда читаешь этот очерк, создается впечатление, что молодой писатель и партийный деятель действительно верил в этот пафос великой стройки. В 1931 году Головач написал заявление о выходе из партии, мотивируя это тем, что он не достоин такой высокой чести. Оно взбесило высшие чины, и его заставили каяться. Теперь литератору необходимо было реабилитироваться.

Михась Лыньков посвятил беломорской теме два рассказа: «Баян» и «На вялікай хвалі». В последнем есть зарисовки о молодых женщинах-заключенных:

«А вот і спявачкі… І тут ён панізіў голас, каб не пакрыўдзіць іх, сем дзяўчат у нязвыклых касцюмах з нязвыклымі букетамі на берагу.

— Самая крайняя — прастытутка… Дзяўчына за ёй — пяцьдзесят васьмая стацця, чытай — конттрэволюцыя… А трэцця — з чорнай біржы, валютчыца… Чацвертая і пятая — дробныя пташкі, рэцыдывісткі… Шостая, вось гэта чарнявенькая — Фаня налётчыца, вяя-я-лікі спец у мінулым… А сёмая… сёмая… права запамятаваў, ды самі можаце спытацца. Яны ў нас народ адкрыты, языкі не завязаны…».

Фрагмент поэмы поэмы Изи Харика «От полюса к полюсу». Источник: Национальная библиотека Беларуси
Фрагмент поэмы поэмы Изи Харика «От полюса к полюсу». Источник: Национальная библиотека Беларуси

Не остался в стороне и поэт Изи Харик. Беломорканалу он посвятил длинную поэму на идише «От полюса к полюсу». К сожалению, я не могу в должной мере ознакомиться с ее содержанием. Но, судя по иллюстрациям, в ней ярко описаны те же образы и мотивы, что и у других советских авторов: прославление Сталина и Ягоды, исправление заключенных через труд и торжество социализма.

Итог работы

Янка Купала и Максим Горький на первом съезде советских писателей 1934 г. Источник: Белорусский государственный архив кинофотофтонодокументов

На Первом съезде советских писателей в Москве, который проходил с 17 августа по 1 сентября 1934 года, БССР среди прочих представляли Александрович, Колас, Головач, Лыньков и Харик. Они произносили с трибуны речи о советской белорусской литературе, славили Сталина и политику партии. Янка Купала тоже присутствовал на съезде, но слова не взял. На фотографии он, сидящий рядом с Максимом Горьким, выглядел отрешенным.

Однако успех на идеологическом фронте для многих белорусских литераторов был недолгим. В 1937 году Платон Головач и Изи Харик были расстреляны по сфабрикованным обвинениям. Сейчас о них вспоминают в свете проекта «(Не)расстраляная паэзія». Их останки, вероятнее всего, покоятся в Куропатах. Андрей Александрович в 1938 году был осужден на 15 лет, испытав на себе все особенности советской лагерной «перековки». Янка Купала трагически погиб в московской гостинице 1942 году. Михась Лыньков не раз оказывался на волосок от гибели.

Судьба плывших по Беломорканалу писателей показывает, что отношения творческих деятелей и власти были сложны и нестабильны. Белорусским литераторам в 30-е годы прошлого века довелось побывать в роли и оппонентов, и помощников, и жертв сталинского режима.

{banner_819}{banner_825}
-10%
-50%
-15%
-50%
-46%
-10%
-10%
-33%
-20%