BBC News Русская служба


Бестселлер «Змей в Эссексе», который стал популярным как в Британии, так и на постсоветском пространстве, вызвал, тем не менее, совершенно разную реакцию. Если, к примеру, для российских читателей книга выглядела симпатичным неовикторианским романом, то в Британии она вызвала множество споров из-за неожиданного изображения эпохи.

Сарра Перри. Фото: скриншот видео
Сарра Перри. Фото: скриншот видео

На семинаре «Британская литература сегодня» в Ясной Поляне автор романа Сара Перри рассказала, что только благодаря уговорам редактора главная героиня в ее книге не пользуется фотоаппаратом «Кодак» и не забегает за покупками в Sainsbury’s — одну из крупнейших современных сетей супермаркетов в Британии.

Все это уже существовало во время действия романа, однако издатели сочли, что к такому образу викторианства в Британии все-таки еще не готовы.

Русской службе Би-би-си Сара Перри рассказала, почему ей захотелось перевернуть представление о викторианской эпохе и как даже в готическом любовном романе можно раскритиковать современную политическую ситуацию.

Би-би-си: Как у вас появилась идея книги? Легенда об огромном змее, живущем в Эссексе, действительно существует?

Сара Перри: Я ехала на машине со своим мужем. Мы проехали указатель, и муж сказал: «О, это место, где видели эссекского змея». Я никогда об этом не слышала, но после его рассказа сразу подумала: а что если бы змей вернулся в конце XIX века, когда уже был Дарвин и все интересовались естествознанием? Мне захотелось посмотреть на это с точки зрения конфликта веры, суеверий и разума.

К тому времени, когда мы вернулись домой, основной сюжет книги уже сложился у меня в голове. Хорошо бы со всеми книгами было так.

Би-би-си: Почему вы решили показать в книге «новых викторианцев» — гораздо более современных, чем мы привыкли?

С. П.: Я не историк, я не прочитала огромного количества исторических книг, но я знаю, что метро ходило уже в 1860-х годах, Лондон освещался электричеством к 1870-м годам, женщины ходили на работу, участвовали в политической жизни, вам могли вырвать зуб под анестезией, роды стали гораздо безопаснее из-за изобретения антисептиков.

При этом я постоянно наблюдала, как викторианскую эпоху представляют так, словно все это было тысячу лет назад — беспризорники на улицах, мужчины в цилиндрах и женщины, которые едва осмеливались говорить. Меня это раздражало, я хотела показать викторианство, в котором много жизни, эмоций, — такой эта эпоха на самом деле и была.

Я выбирала персонажей под свои интересы. Меня интересовала медицина, поэтому я сделала одного из героев врачом. Я хотела написать о современных подходах к лечению болезней (говоря «современных», я имею в виду XIX век), и одна из героинь болеет туберкулезом. Мне интересна религия, и один из героев — священник.

Я просто все время старалась радовать себя. Многие говорят мне, что в моей книге не происходит ничего плохого, — и я думаю: люди умирают, получают увечья, страдают от разбитого сердца, совершают попытки самоубийства — то есть происходит много всего плохого. Просто я не смакую это, я всегда — а в особенности в этой книге — пытаюсь показать надежду и возможность найти любовь и дружбу.

Би-би-си: Почему же все, с вашей точки зрения, получили неверное представление о викторианской эпохе?

С. П.: Я думаю, это связано с тем, что в 1920−30-е годы люди очень хотели чувствовать себя продвинутыми и современными, ощущать свободу в сексуальной сфере, в политике. И им помогало представлять викторианцев как ужасно скучных, отсталых, зажатых людей, потому что тогда их собственная жизнь выглядела еще более увлекательной и волнующей.

То есть это именно английская идея — что викторианцы просто все время пытались упасть в обморок.

В этом есть и политическая сторона. Так много учреждений, существующих доныне, были придуманы викторианцами: социальное жилье, бесплатная медицина, крупные лечебные учреждения, трудовые нормы. Викторианская эпоха — эпоха филантропов. Люди зарабатывали деньги после промышленной революции, и они использовали эти деньги, например, чтобы построить дома для бедных.

Би-би-си: А в «Змее в Эссексе» есть политика?

С. П.: Безусловно. Мне отвратительно наше правительство. В своей книге я хотела предложить людям подумать, так ли уж Британия изменилась с XIX века. Например, сейчас распространяется представление о бедных людях как не о тех, кому не хватает денег, а о тех, кому не хватает нравственных качеств.

То есть якобы единственная причина, по которой они бедны, в том, что они глупы, ленивы, слишком много пьют, слишком много рожают.

И если тебе нужна помощь государства — тебя считают недостойным человеком, и государство не хочет предоставлять тебе помощь, потому что ты вообще не должен был попасть в такое положение.

Я хотела написать о проекте социального жилья и показать людям, что мы вообще-то не особо продвинулись с той поры. В вопросе отношения к бедности британское общество как будто вернулось на сотню лет назад. Мне это кажется совершенно ужасающим.

Кроме того, я думаю, образ викторианской эпохи намеренно создавался таким патриархальным. Чем больше вы верите в то, что женщины еще недавно с удовольствием сидели дома с 19 детьми, тем более пригодной для существования начинает казаться нынешняя система.

Би-би-си: Ваша книга была очень популярна в Британии, но после ее выхода вы решили уйти из литературы. Почему так вышло?

С. П.: Я написала две книги, и после выхода «Змея в Эссексе» мне показалось, что мир просто разваливается.

Би-би-си: Почему?

С. П.: «Брексит», Трамп, Путин, убийство в Орландо, гибель сирийских беженцев, преступления ИГ — множество вещей. И я решила, что мне нужно заняться чем-то более разумным, найти нормальную работу и как-то помогать людям — и я вернулась в юридическую сферу.

Однако потом я поняла, что могу помогать людям с помощью искусства: можно писать романы, которые раскрывают мир, разоблачают репрессивный режим. Я могу дальше писать книги, если напоминаю себе, что они имеют значение. Я должна верить, что литература может быть политической, и я могу что-то донести и через роман.

Моя новая книга «Мельмот» основана на забытом готическом романе Чарльза Мэтьюрина «Мельмот Скиталец».

В моем романе Мельмот — легенда о высокой женщине в черном, которая никогда не закрывает глаза. Она всегда наблюдает за вами и знает все, что вы сделали, ваши грехи, вашу ложь — знает все. Она совершенно одинока.

И если ты сделал что-то очень плохое, она протягивает тебе руку и говорит: «Возьми меня за руку, мне так одиноко». А поскольку она знает о тебе все, ты не можешь оправдаться и просто идешь с ней.

В романе англичанка, которая совершила нечто очень плохое, живет в современной Праге. Она узнает об этой легенде, и ей начинает казаться, что Мельмот следит за ней…

Третий роман Сары Перри выйдет на английском в октябре 2018 года.

Сара Перри — автор трех романов («После меня хоть потоп», «Змей в Эссексе» и пока еще не изданный «Мельмот»). Первые две книги получили широкую известность и признание в Британии. Она выросла в очень религиозной семье и долгое время практически не имела доступа к современной культуре. Она получила степень PhD в Университете Роял Холлоуэй, специализируясь в основном на готической традиции в литературе. Одновременно Перри стала сочинять собственные произведения, в которых также заметно сильное влияние готических романов XIX века.

У Перри диагностирована болезнь Грейвса — аутоимунное заболевание, при котором выделяется избыточное количество тиреоидных гормонов щитовидной железы. Сама Сара шутит, что это очень подходящая болезнь для готического писателя (Graves в переводе с англ. — могилы).

-25%
-25%
-15%
-10%
-20%
-10%
-50%
-17%
-50%
-20%
0071696