/

За несколько недель до Рождества 1894 года жители местечка Наровля — человек 10−12 — собрались в доме Онуфрия Щебета, чтобы выпить чая или огуречного кваса, поговорить, помолчать: иными словами, скоротать еще один «постный» вечер (продолжался Филипповский пост). Разбились на небольшие группы, беседовали «без азарта», вполголоса, как вдруг самый молодой участник посиделок Лука Анищенко вскочил с места, с шумом отодвинул табурет и, отвечая на какую-то реплику своего собеседника, громко сказал: «Все вокруг создано не Богом, а природой. А Бога нет! И быть не может!» В комнате, заполненной людьми, мгновенно воцарилась гнетущая тишина. Все взоры обратились на Луку.

Дворец Горватов в Наровле, 1907 год. Фото: radzima.org
Дворец Горватов в Наровле, 1907 год. Фото: radzima.org

Чего боялись наши предки, жившие 150−200 лет назад, о чем мечтали, какое поведение считали предосудительным, в чем видели удачу, кому завидовали и кому сочувствовали, на чем экономили, какие новости обсуждали за обеденным столом и что при этом ели? В научных трудах ответов на эти вопросы не дается. Мы решили поступить по-другому: наша главная героиня — повседневность, а главный герой — обычный, или безымянный человек. А помогут нам документы судебных дел, хранящиеся в Национальном историческом архиве Беларуси.

Истцы и ответчики, правые и виноватые тех давних судебных разбирательств давно обрели вечный покой, но их поступки и слова продолжают жить. Запечатленные густыми чернилами на плотной шероховатой бумаге, они рассказывают нам историю страны и ее граждан сквозь призму бытовых забот и людских страстей.

Имена и фамилии действующих лиц, названия населенных пунктов, состав преступления и приговор суда даются без изменений. Образное описание намерений, чувств и мыслей героев является художественной интерпретацией материалов судебного дела.

«А святотатствовал он потому, что „сделался“… чернокнижником»

Атеистические высказывания Луки Анищенко были встречены тяжелым молчанием. Во-первых, потому, что для ушей наровлянских обывателей они прозвучали оскорбительно и кощунственно, во-вторых, потому, что являлись уголовным преступлением (существовала статья о богохульстве). Но было и еще кое-что, возможно, более существенное. Публично святотатствуя, Лука делал соучастниками преступления всех присутствующих. Теперь, согласно закону, участники вечеринки должны были либо рассказать о богохульнике властям, либо жить под угрозой тюремного заключения сроком до 8 месяцев (статья о свидетелях богохуления). Особенно уязвимое положение было у Онуфрия Щебета — хозяина дома. Чтобы защитить себя, ему следовало немедленно выгнать Луку и отправиться с доносом в полицию. Между тем ему очень хотелось лично «вступиться за веру», а заодно поставить «молодца» на место. Это желание победило.

— Доказать тебе, что ты заблуждаешься? — спросил он Луку, вставая с лавки. — Это очень просто! Видишь книгу? — Щебет поднял над головой Евангелие, которое взял из «красного угла». — В ней написано, что Бог есть!

Вопреки ожиданиям, Лука под тяжестью аргумента не онемел:

— А нет ли у вас в доме, Онуфрий Иванович, еще каких-либо книг? Сказок, например? Там написано, что есть колобок и Лиса Патрикеевна. В них вы тоже верите? Вот так и Евангелие: создано людьми.

Ошеломленный неслыханным святотатством, Щебет только и смог, что указать на дверь:

— Вон из моего дома!

Поскольку Лука Анищенко «упорствовал в своем богохульстве», было решено его не жалеть и пересказать слова святотатца сотскому (представителю полиции). Ну, а после посещения сотского участники посиделок рассказывали «о странных суевериях Луки» всем тем, кто был готов их слушать.

И Наровля зашумела: Анищенко обсуждали в каждом доме. При этом мнения обывателей местечка разделились. Одни, назовем их рационалистами, высказывались в том духе, что парня «сбили с истиной веры какие-нибудь сектанты, встреченные им на шаландре». Поясним, что шаландра (небольшое судно) по расчистке рек была местом работы Луки: работы временной — пока судно стояло на Припяти возле Наровли. Вообще же на шаландре имелся постоянный штат работников, сформировавшийся из жителей самых разных деревень и городов. Особенно много на судне было жителей города Чернобыля, имевших репутацию людей с «чудными» взглядами.

По мнению других наровлян, назовем их мистиками, сектанты с шаландры к богохульству Луки отношения не имели, а святотатствовал он потому, что «сделался»… чернокнижником. Здесь поясним, что Лука Анищенко был грамотным. Конечно, не он один. Но если другие обученные грамоте наровляне читали вслух и по слогам и ставили свое имя под документом, собирая его по букве, то Анищенко писал «быстрым пером» страницу за страницей и книги «читал глазами». Теперь многим стало очень даже ясно, что книги эти были «черными» (колдовскими).

«Последняя реплика настолько не понравилась собравшимся, что они кулаками вытолкали святотатца из дома»

Евангелие 1902 года издания. Фото: vplus.net
Евангелие 1902 года издания. Фото: vplus.net

Интерес к необычным взглядам Луки был столь силен, что через несколько дней после описанных выше событий его рискнули пригласить на вечеринку еще в один дом. И там буквально с порога навязали богословский спор.

— Вот ты, Лукаш, говоришь, что Бога нет, — начал церковный сторож Иван Иванов (68-летний отставной солдат, некогда служивший фейерверкером в артиллерийских частях), — а как же тогда церковь? Кто ее создал, кто завещал людям строить храмы, служить литургию?

— Никто не завещал. Люди это делают сами от себя, — последовал ответ Луки. — Одни начали, другие продолжают — люди любят повторять друг за другом.

 — И священниками люди становятся не во славу Божию? — разозлился сторож.

— Становятся по своему желанию и ради своей славы, — отвечал святотатец.

— Ну, а кто же, по-твоему, создал человека? — спросил Луку Александр Аникейчик (23-летний крестьянин). — Именно Бог по своему образу и подобию!

— А кто же тогда создал самого Бога? — парировал Лука. — И по чьему образу?

— Ты веришь в то, что все сотворено природой, — сказал уже знакомый нам Онуфрий Щебет, — лес, реки, птицы, животные и даже люди. А как насчет бессмертной человеческой души? Ее тоже твоя природа сотворила? Но как?

— Никак, — отвечал Лука, — потому что никакой души нет. Кто ее видел? Кто ее трогал? Когда придет время, человек умрет точно так, как умирают животные… и мухи.

Последняя реплика настолько не понравилась собравшимся, что они кулаками вытолкали Луку из дома. Отметим, что в дальнейшем Анищенко в богословские споры с земляками не вступал и на провокационные вопросы не реагировал — «замкнулся» в упрямом молчании.

«Так вот кто Лукаш на самом деле! …Антихрист!..»

Должностной знак сотского. Фото: voenspez.ru
Должностной знак сотского. Фото: voenspez.ru

Между тем власти проводили расследование по обвинению Луки Анищенко в кощунстве: опрашивали свидетелей, искали улики. Выяснилось, что Лука из «приличной верующей» семьи, в церкви на богослужении он бывает, но удаляется сразу после символа веры (молитвословия) и никогда не подходит под крестное знамение. При обыске его вещей на шаландре ничего подозрительного выявлено не было. То есть книги у Анищенко имелись, но сплошь «религиозные и разрешенные». (Забегая вперед, скажем, что эти книги Луке давала мать Мария Калениковна, очень переживавшая из-за атеистических взглядов сына.)

Кто-то из наровлянских обывателей, бывавших на шаландре, решил провести собственное расследование и спросил у рабочих, кто из них является сектантом, кто «отвратил Лукаша от Бога». Но сектантов на судне не оказалось: там работали православные, католики и чернобыльские старообрядцы (православные христиане, не признавшие церковную реформу середины XVII века). Не понимая сути этого религиозного течения, наровлянский следователь-самозванец решил было, что вина за «суеверия» Луки лежит именно на старообрядцах. Спросил у них: «Это вы отвергаете Бога?» И получил ответ: «Да мы без Бога шагу не ступим! А отвергает его известно кто: антихрист!»

Партия наровлянцев, названных нами мистиками, ахнула: «Так вот кто Лукаш на самом деле! …Антихрист!..»

Вскоре слухи о том, что в Наровле появился антихрист, распространились по окрестным деревням, охватили всю волость и дошли до уездной Речицы. Уездное начальство связалось с подчиненными в Наровле: «Что там у вас происходит? Кто там у вас объявился? И вправду колоритный богоборец? Так не тяните — передавайте дело нам».

«За умышленное публичное богохульство, совершенное сознательно и „в трезвом состоянии“, виновному грозило до 8 лет каторжных работ»

Базарная площадь в Речице. Фото: history.rmz.by
Базарная площадь в Речице. Фото: history.rmz.by

Через неделю пристав 2-го стана Речицкого уезда закончил дознание по делу крестьянина местечка Наровля, временно работающего на шаландре, Луки Гавриловича Анищенко, а судебный следователь предъявил ему обвинение в богохулении (182 статья «Уложения о Наказаниях»). Дело было передано в Минский окружной суд. Перед судьями предстал высокий молодой человек с пытливыми глазами и небольшим шрамом на лбу (результат работы на шаландре). На вид и согласно выписке из метрической книги «колоритному богоборцу» было 18 лет.

Никто бы не назвал положение Луки Анищенко простым. Вина его считалась полностью доказанной, а наказание по 182-й статье было серьезным: за умышленное публичное богохульство, совершенное сознательно и «в трезвом состоянии», виновному грозило до 8 лет каторжных работ на заводах, а также удары плетью. Правда, из-за того, что Лука был несовершеннолетним, плеть для него должны были заменить розгами, а срок каторжных работ уменьшить до 3−5 лет.

Однако суд не успел вынести Анищенко приговор — в судьбу молодого человека неожиданно вмешалась свадьба российского императора Николая II и Александры Федоровны. По случаю бракосочетания венценосных особ был принят «Всемилостивейшей Манифест 14 ноября 1894 года», содержащий ряд пунктов «о милостях и облегчениях», в том числе и пункт об амнистии для преступивших закон. Дело Анищенко было прекращено, подсудимый отпущен на свободу.

Лука вернулся в Наровлю в родительский дом. Можно предположить, что перенесенные испытания определенным образом повлияли на его личность. Но в своих атеистических взглядах молодой человек лишь утвердился: он заметил, что в уездной Речице и уж тем более в губернском Минске его воззрения не производят на людей такого шокирующего впечатления, как это было в Наровле. Более того, там кое-кто почти даже понимал его желание думать, сомневаться и задавать вопросы.

-10%
-30%
-50%
-25%
-20%
-15%
-15%
-35%