Кругозор


31 декабря 1899 года центральные улицы Минска были залиты электрическим светом фонарей, афиши сообщали о грандиозном праздничном вечере в ресторане Саулевича (позже в этом здании откроется гостиница «Европа») и в других популярных заведениях. Тем временем трое молодых парней осторожно подошли к мануфактурному магазину, который находился на безлюдной и темной Немигской улице, взломали дверь черного хода и начали выносить во двор свертки дорогих тканей. Новый год начался в столице с кражи, предотвратить которую было невозможно.

Здание по адресу Подгорная,7, в котором с 1908 по 1917 годы размещалось городское полицейское управление и сыскное отделение. Начало XX века. Фото: Национальный цифровой архив Польши
Здание по адресу Подгорная, 7 (теперь Карла Маркса, 5), в котором с 1908 по 1917 год размещалось городское полицейское управление и сыскное отделение. Начало XX века. Фото: Национальный цифровой архив Польши

Полиция против Вани Шевчика и Витольда Беспрозванного

Владелец дома на Немигской отсутствовал, но за несколько минут до полуночи подозрительный шум и стуки со стороны магазина услышал проходящий рядом городовой. Заподозрив неладное, он подкрался к задним дверям магазина и … обнаружил их запертыми. Не успел он обернуться, как был тут же оглушен ударом по голове и упал. Схватив запрятанный товар, грабители разбежались по узким улицам Немиги, оставшись неизвестными. Придя в себя, несчастный городовой достал из кобуры револьвер и выстрелил в воздух, призывая на помощь. Под звуки выстрела полицейского смита-вессона Минск вошел в 1900 год.

Почему у полиции не было особых шансов раскрыть это преступление? Прежде всего потому, что оно было совершено в безлюдном месте в темное время суток. Но в целом полиция откровенно не справлялась с возложенными на нее функциями.

Кроме охраны порядка и поимки преступников, стражи правопорядка следили за паспортным режимом, вели учет населения, контролировали вопросы, связанные с жизнью еврейской общины, помогали пожарной службе, предпринимали карантинные меры в случае эпидемий, следили за чистотой в городе и порядком в питейных домах, трактирах и домах терпимости. А также взимали недоимки налогов и сборов, обслуживали судебные процессы, приводили в исполнение решения судов.

Чины Минской городской полиции, начало XX века. Фото из книги Ю.В.Курьяновича "Белорусский уголовный розыск" (Минск, 2003 год)
Чины Минской городской полиции, начало XX века. Фото из книги Ю.В.Курьяновича «Белорусский уголовный розыск» (Минск, 2003 год)

Рост благосостояния граждан не успевал за ростом населения: бедных становилось все больше. Улицы Минска наполнялись безработными (чаще всего крестьянами), приехавшими на заработки. Желание быстро разбогатеть приводило некоторых к воровству, мошенничеству и убийствам. В городе образовались шайки таких воров, как Ваня Шевчик и Витольд Беспрозванный.

Неудивительно, что полиция (к тому же погруженная в бюрократические процедуры) все чаще начала уступать в борьбе с преступным миром. За десятилетие (с 1890 года до начала ХХ века) количество преступлений в Минской губернии увеличилось более чем в два раза.

Революция, вспыхнувшая в 1905 году, показала слабость городской полиции, которая не могла предотвратить беспорядки. На помощь были брошены казачьи отряды, подавившие выступления. Своим жестоким и дерзким обращением не только с революционерами, но и с мирными жителями казаки показали местной полиции, кто хозяин в городе. Под огромным давлением минчан власти были вынуждены выслать казаков из города. Оставшись наедине с обозленным населением, городская полиция решила восстановить свой авторитет. Через несколько лет для этого появился удобный случай.

Полицейские для Грушевки и Медвежино

Канцелярия полицейской части. 1916 год. Фото: phistory.info
Канцелярия полицейской части. 1916 год. Фото: phistory.info

Но прежде чем рассказать об этом случае, выясним, какая была структура у городской полиции. За порядок и спокойствие в городе отвечало Минское городское полицейское управление. Им руководил полицмейстер, которого назначал на этот пост губернатор. Вместе с помощником полицмейстер возглавлял общее присутствие (коллегия из руководства управления).

Город разделялся на пять частей. 1-я полицейская часть представляла собой центральную часть города, где жила городская элита. К этой территории относились южная часть Соборной площади (теперь площадь Свободы), такие оживленные улицы, как Койдановская (Революционная), Губернаторская (Ленина), Подгорная (Карла Маркса), Богадельная (Комсомольская), Петропавловская (Энгельса) и Магазинная (Кирова), предместья Ляховка (район улиц Свердлова, Ульяновской и Октябрьской) и Кошары (район между Первомайской и Красноармейской).

Вторая, самая маленькая, но густонаселенная полицейская часть занимала северную часть Соборной площади, включала в себя большинство рынков города (Нижний, Рыбный и Молочный) и всю историческую Немигу.

Северная и северо-восточная часть города относилась к самой большой полицейской части — 3-й. Тут также был свой рынок — Троицкий (теперь это площадь Парижской коммуны и территория Оперного театра), не такой скученный, как Нижний (район станция метро «Немига»). К названию 4-й полицейской части можно было бы смело добавить «железнодорожная». Здесь пересекались крупные транспортные узлы европейской части России — Либаво-Роменская и Московско-Брестская железные дороги. В состав части входили такие предместья, как Медвежино, Грушевка, Добрые Мысли, Уборки, Серебрянка, Козырево.

Фото: Национальный исторический архив Беларуси
Фото: Национальный исторический архив Беларуси

5-я полицейская часть, которая занимала северо-западную часть Минска, была по-настоящему пестрой. Здесь находился исторический район проживания татар — Татарская Слобода (район Дворца спорта), что отложило отпечаток и на названиях окрестных улиц — Мало-Татарская, Большая Татарская. Эти кварталы знал каждый житель Минска, а для патрулирования здешних улиц выделялось больше городовых, чем в других частях. Здесь находился район с большим количеством публичных домов. В сводках о происшествиях, каждодневно подаваемых полицмейстеру, эти места фигурировали регулярно. Условия для преступлений здесь были идеальные: отсутствие фонарей, тупиковые закоулки, заброшенные постройки.

За каждую из пяти полицейских частей были ответственны приставы. Им подчинялась полицейская стража — околоточные надзиратели (или участковые стражники) и городовые. Последние были одной из визитных карточек любого дореволюционного города. В Москве шутили «в лесу есть леший, в воде — водяной, в доме — домовой, а в городе — городовой».

В 1908 году новый минский полицмейстер Соколов решил положить конец росту преступности в городе. 24 апреля в Минске при городском полицейском управлении в качестве эксперимента было создано сыскное отделение. Розыском преступников в 120-тысячном городе начали заниматься всего лишь 3 человека: 27-летний заведующий Ромуальд Гельфонт (параллельно работающий помощником пристава), его помощник Кабицкий и агент Мардерер. Эксперимент оказался неудачным: количество краж и нападений на людей не уменьшилось. На скамье подсудимых появлялись лишь мелкие воришки с рынков и хулиганы. Известные рецидивисты продолжали оставаться на свободе.

Полицейское управление — на Карла Маркса

Д.А.Соколов, минский полицмейстер в 1907-1914 годах. Фото: Национальный историчеcкий архив Беларуси
Д.А.Соколов, минский полицмейстер в 1907—1914 годах. Фото: Национальный исторический архив Беларуси

6 июля 1908 года в Российской империи был принят специальный Закон «Об организации сыскной части». Согласно ему в 89 городах при полицейских управлениях были созданы сыскные отделения. Минское сыскное отделение относилось ко 2-му разряду и состояло из 11 человек (вместе с начальником, помощником и тремя полицейскими надзирателями). Новому подразделению были выделены несколько комнат на первом этаже в здании полицейского управления. Оно находилось на первом этаже в доме Ленского на улице Подгорной, 7 (сейчас — Карла Маркса, 5).

Молодой заведующий сыскным отделением Гельфонт надеялся остаться в обновленном подразделении, но у руководства Минской полиции были свои планы. Начальником сыскного отделения стал известный на весь Минск борец с революционерами — пристав 2-й части города Владимир Лаптев.

36-летний полицейский чиновник, как и многие высшие полицейские чины, не был местным. Он родился в Кронштадте и прошел путь от фельдшера морского госпиталя до канцелярского чиновника санкт-петербургской полиции. Когда Лаптев понял, что для продвижения в столице нужны влиятельные покровители, то решил попытать счастья в других частях империи. Летом 1905 года он написал письмо минскому губернатору Курлову с просьбой принять его на место уволенного пристава. В бастующем революционном Минске было сложно найти кандидата на столь рискованную должность, поэтому столичному чиновнику тут же предложили занять вакантное место. Прибыв в Минск, Лаптев назначается приставом 2-й части города, в которой незадолго до этого был смертельно ранен один из полицейских. Изучив город и сложившую ситуацию, пристав начал действовать.

Фотографирование преступников. Фото: istpravda.ru
Фотографирование преступников. Фото: istpravda.ru

В октябре 1905 года благодаря агентурной сети, созданной Лаптевым, удалось узнать о готовящемся собрании еврейской молодежи. Когда Лаптев и группа городовых внезапно ворвались в здание, где проходил митинг, они застали там около 300 молодых людей.

Что произошло далее, описал один из очевидцев в своей жалобе к губернатору: «Пристав приказал нам немедленно разойтись, так как собрание незаконно. Когда собравшиеся ответили отказом, то пристав дал команду городовым разогнать присутствующих. Те начали до крови избивать людей ножнами от шашек с криками: „Жиды!“, „Сволочи!“, а пристав в ярости повалил наземь хромого портного и начал бить его по голове сапогами». В дальнейшем стало известно о десятках раненых (полиция допрашивала городских врачей о жалобах на травмы от избиений), о погибших не сообщалось. Руководство полиции было удивлено небывалой «смелостью» полицейского и наградило его денежной премией.

Через пару лет Лаптева знал весь город: влиятельного пристава осыпали подарками купцы, приглашали на ужин чиновники. Ценило и руководство. Раскрыв многие преступления в городе и поймав опасных преступников, пристав уверенно шел по табели о рангах, зарабатывая себе новые чины. Неудивительно, что жестокого и влиятельного чиновника решили назначить руководителем сыскной полиции в городе. По Закону от 6 июля 1908 года начальники сыскных подразделений были поставлены по своему служебному положению выше полицейских приставов (должность начальника соответствовала VIII чину, пристава — IX-му). Начальнику полагалось жалование в размере 116 рублей (приставу — лишь 83 рубля).

«Антошка» и картотека преступников

Антропологическое измерение задержанного. Фото: istpravda.ru
Антропологическое измерение задержанного. Фото: istpravda.ru

Пройдя в Петербурге двухмесячные курсы по подготовке начальников сыскных отделений, Лаптев вступил в должность. Его помощником был назначен бывший помощник начальника городской тюрьмы Орлов (известный поборами с заключенных). Полицейскими надзирателями стали полицейские урядники, уроженцы Минского уезда: Иосиф Галенчик из деревни Столбуновичи (до сих пор существует в Минском районе), Григорий Гончарик из деревни Нестовщина и местный околоточный Вячеслав Кабицкий. Жалования им полагалось 45 рублей. В их распоряжение были предоставлены шесть городовых (ставших теперь агентами) и несколько внештатных канцелярских служащих с зарплатой в 20 рублей в месяц.

На должность городового зачислялись лица, либо успевшие отслужить в армии, либо только окончившие начальные учебные заведения. Зарплата на этой должности была низкой, поэтому городовыми становились лишь представители нижних слоев населения. В большинстве случаев они увольнялись, не отработав и полугода.

Чтобы стать полицейским надзирателем либо агентом, претендент на место должен был иметь связи в преступном мире. Предпочтение отдавалось тому, кто мог заводить и поддерживать общение с информаторами, в том числе и бывшими членами преступных организаций. Каждый новый сотрудник сыскного отделения приносил присягу, держа руку на Евангелии и целуя крест. Помимо этого, он давал расписку на имя начальника отделения («…не принадлежу и впредь принадлежать не буду к масонским ложам и другим вредным сектам, под каким бы они названием ни существовали»). Определенной формы одежды для сотрудников сыскной полиции не существовало. Служебное оружие выдавалось в полицейском управлении (браунинг или револьвер «Смит и Вессон»).

Клятва, приносимая вступающим в ряды полиции. 1908 год. Фото: Национальный исторический архив Беларуси
Клятва, приносимая вступающим в ряды полиции. 1908 год. Фото: Национальный исторический архив Беларуси

Лаптев и его подчиненные создали регистрационное бюро, которое впервые в Минске вело учет преступников: с них снимали отпечатки пальцев, измеряли части тела и вносили данные в специальную карточку. В первые месяцы работы была создана картотека почти на сотню человек. По возвращении с курсов Лаптев привез фотографический аппарат, который дополнял картотеку изображениями лиц преступников. Ответственным за фотографирование и дактилоскопию был назначен 19-летний Иосиф Зарембо, который не раз успел об этом пожалеть: некоторые арестанты боялись и не хотели фотографироваться. Часть из них предлагали ему деньги, «чтобы уничтожил фотоснимки их лиц», и даже угрожали молодому человеку за снятие отпечатков пальцев («помни, что эти отпечатки будут на твоем теле»).

В обязанности полицейских надзирателей и подчинявшихся им городовых-агентов входил «надзор за порочными и преступными элементами, осуществление систематической проверки постоянных притонов и отдельных квартир, организация внутренней агентуры, проверяемой при надобности внешним наблюдением, частными и внезапными облавами, и регистрация всех освобожденных из тюрем».

Антон Мурашко, известный минский вор. 1908 год. Фото: Национальный исторический архив Беларуси
Антон Мурашко, известный минский вор. 1908 год. Фото: Национальный исторический архив Беларуси

Лаптев, имея опыт в розыске, принялся создавать широкую сеть осведомителей по всему Минску. Ценную информацию агентам передавали проститутки, рыночные торгаши, ресторанные музыканты, попрошайки. Через пару месяцев благодаря этой информации удалось задержать с поличным известного минской полиции вора Антона Мурашко по прозвищу Антошка: его выдал один из музыкантов трактира, в котором гулял преступник. Лаптев и его подчиненные праздновали первую победу. Организованный преступный мир города на время затих и осторожничал: доберется ли до них сыскная полиция?