Анастасия Грищук, фото автора /

Секс и сексуальность — темы не табуированные, но говорить о них как-то неудобно. Особенно если разговор не о пикантных сценах в кино, но о серьезных болячках общества: насилие, дискриминация (половая либо по сексуальной ориентации), отсутствие полового воспитания. В итоге — инфантильное общество, которое убеждено, что секс — это плохо, говорить о нем нельзя, давайте лучше о любви. TUT.BY сходил на дискуссию «Сэкс і сэксуальнасць у беларускай літаратуры» (прошла в рамках литературного фестиваля «Знак роўнасці», который организовал Союз белорусских писателей) и обратил внимание на самые интересные реплики и выступления.

Слева направо: Альгерд Бахаревич, Мария Мартысевич, Алена Козлова и модератор дискуссии Татьяна Сецко. Фото: Анастасия Грищук, TUT.BY
Слева направо: Альгерд Бахаревич, Мария Мартысевич, Алена Козлова и модератор дискуссии Татьяна Сецко

Казалось бы, о сексе не пишет только ленивый. Но отказываться от стереотипов люди не готовы. Например, писательница и переводчица Алена Козлова вспомнила поэму Купалы «Бандароўна». В частности, как любовался поэт белыми грудями убегающей жертвы, причем жертвы безымянной. На что оскорбленный зритель заметил: это старинная традиция — называть жен по имени мужа (к примеру, Лявон — Лявониха). Так принято!

Печально, но факт: безобидное с виду «а можа так і трэба» позволяет и дальше процветать домашнему насилию, сексуальной безграмотности, закомплексованности. Призрачный страх перед тем, что называть нельзя, угнетает общество. Люди попросту запуганы. На это обратила внимание поэтесса Мария Мартысевич: дионисийское начало, в котором все телесное и живое, методично искоренялось из белорусской литературы.

Еще пример, озвученный во время дискуссии: Алена Козлова вспомнила одного из отечественных писателей, которого возмутил скандал с Харви Вайнштейном. И возмутили его не поступки «героя», но сам факт, что грязь вынесли на суд общественности. Человек не желает слышать о проблемах. Ему неудобно, неприятно. Но так и должно быть, говорит Алена: необходимо вывести общество из зоны комфорта, чтобы то же сексуальное насилие, например, не казалось нормой.

«Людзі на балоце» и «заметки» из гинекологического отделения

Альгерд Бахаревич. Фото: Юлія Тимофеева

«Гэта страшнае пытанне для пісьменніка: як гаварыць шчыра і пры гэтым не скаціцца ў пошласць», — признал Альгерд Бахаревич. Грань между спекуляцией на сексе и попыткой озвучить сексуальную проблему — она не только тонкая, но и довольно зыбкая. Как пример такой спекуляции вспомнили сборник рассказов «12 актаў», посвященный сексу. Рекламная кампания книги проводилась в игривом тоне, заметила Алена Козлова, но при этом в книгу вошел рассказ об изнасиловании.

Очевидно, люди даже не задумываются о том, что это понятия полярные. Что секс (в идеале) — одна из форм той самой любви, о которой так хотел услышать зритель. А насилие — где здесь любовь?..

Тенденция явно нездоровая: мешать в кучу любовь и насилие. Так, в одном тексте о сексуальности белорусской прозы упоминается сцена изнасилования из «Людзей на балоце» Мележа. И это действительно страшно: то, что так бездумно нормализуется насилие, что его по привычке подают в эстетической обертке.

Не потому ли, что способность к сочувствию атрофировалась у людей, которые не умеют принять себя? Именно себя, а не нарисованный еще советскими идеологами образ… Связь очевидна: в СССР секса не было, а большая часть нашего общества — родом как раз оттуда (из СССР).

А при чем литература? Вопрос хороший. Ответ похуже: видимо, больше некому говорить о скрытых болезнях общества. На фестивале были бы рады социологам, психологам… но их не было. Писатели в Беларуси по-прежнему остаются «швяцамі, жняцамі, на дудах іграцамі».

Мария Мартысевич. Фото: Анастасия Грищук, TUT.BY
Мария Мартысевич. Фото: Анастасия Грищук, TUT.BY

К примеру, поэтесса Мария Мартысевич готовит к печати «заметки» из гинекологического отделения (кто рожал, может представить масштабы хоррора). Кроме того, она работает над романом для подростков, где главная героиня пытается понять, правду ли пишут в любовных романах.

«Многие до сих пор уверены, что секс — нечто постыдное»

Писатель Альгерд Бахаревич представил в дискуссии мужскую сторону. Он согласился, что в белорусской литературе секс глазами мужчины выглядит примитивно. Вспомнил расцвет темы в 1990-е и первопроходца Адама Глобуса. Та литература писалась кончиком члена, сказал Альгерд, а женская сексуальность прописывается «всем телом». Он подметил очень важную вещь: понимать под сексуальностью только половой акт — глупо. Сексуальность — синоним телесности, да и вообще вопросов пола.

При этом «цялеснае лічыцца другасным. Месца яго — на забаўляльных парталах ды кухнях, у дзявочых чаціках», — говорит Мария Мартысевич. Люди оказываются в информационном гетто, и один из вариантов спасения предлагает как раз литература: современная, актуальная, без «белых перчаточек».

Готова ли взять на себя такую роль литература современной Беларуси? Альгерд Бахаревич уверен, что да. Причем первостепенную роль здесь играют писательницы: они, в отличие от охочих до самокопания мужчин, говорят о проблеме, а не зацикливаются на самих себе. Такой вот гамбургский счет.

По итогам дискуссии видно, что произошло недоразумение: многие до сих пор уверены, что секс — нечто постыдное, что внимания достойны исключительно платонические отношения меж полами. О сексе можно только молчать (как и о проблемах, с ним связанных).

Алена Козлова и модератор дискуссии Татьяна Сецко. Фото: Анастасия Грищук, TUT.BY
Алена Козлова и модератор дискуссии Татьяна Сецко

При этом упускается из виду, что секс — если не наивысшее, то одно из прочих проявлений любви. Очень кстати подметила Алена Козлова: когда говорят о гомосексуальности, со стороны это похоже на рытье в чужом белье. И редкий человек видит в первую очередь чувство, душу человека (о которой тоже говорить стесняются: ни души, ни секса, одним словом).

Есть и другая крайность: оправдывать сексуальную распущенность. Как часто бывает, все списывают на «природу». Подобный выкрик из зала (в ответ на описание сомнительного эпизода в прозе Виктора Казько) донесся во время дискуссии: ведь это природа!..

На что модератор остроумно заметила: если бы речь шла о «природе», мы бы до сих пор сидели на деревьях. Но мы находимся здесь. Мы говорим о человеке.