/

Из первого состава легендарного ансамбля «Песняры» в живых остались всего двое музыкантов — Леонид Тышко и Владислав Мисевич. Владислав Людвигович работал в группе со дня основания до 1992 года, а затем стал одним из основателей ансамбля «Белорусские песняры». С разрешения автора и консультанта книги, журналиста Сергея Трефилова TUT.BY познакомился с рукописью мемуаров и узнал о закулисье советской политики и отношениях Машерова с другими чиновниками, разобрался, почему «Песнярам» устроили травлю в советской прессе, а также выяснил новые подробности о расколе знаменитого ансамбля в 1998 году.

Владислав Мисевич. Фото: Татьяна Матусевич
Владислав Мисевич. Фото: Татьяна Матусевич

«Сидел в Борисове у тещи и решал: пойти с горя купить „чернила“ или сэкономить — деньги-то заканчивались»

Знаменитый скандал в Волжском (город в Волгоградской области. — Прим. TUT.BY) в конце 1971-го разгорелся, когда местное телевидение решило воспользоваться негласным правом снимать последний концерт любых гастролей. У нас спросили разрешение, мы согласились: за съемки «Песнярам» никогда не платили. Но потом здраво оценили возможности своего еще полусамопального аппарата. Короче, Мулявин от имени ансамбля от съемок отказался. Но к вечеру телевизионщики стали устанавливать в зале камеры. Володя было завелся, а эти пацаны оправдываются, мол, дали отмашку… Тогда Володя предложил компромисс: снимаете только первое отделение, а мы переставляем номера, сыграем песни, где, скажем, хоров поменьше. «Песняры» все сделали, как обещали: песни перетасовали, отделение отработали. Правда, звук записывали через единственный микрофон рядом с колонкой.

Выходим на сцену после антракта, а у камер снова включаются огоньки. Мулявин шепнул: объяви о прекращении съемки. Я и озвучил: «По техническим причинам продолжение телевизионной съемки невозможно». Ждем, ничего не происходит. Тогда по указанию Володи я спрыгнул в оркестровую яму к тому самому микрофону для записи звука и опустил его стойку вниз. Все! А оказалось, чуть не прикончил ансамбль этим своим прыжком.

Уже на следующий день Мулявина вызывает на «ковер» первый секретарь обкома. Сначала партийный босс рассказал Вове о традициях города-героя Волгограда, об особом отношении к людям. Потом напомнил Володе, как полоскали в газетах знаменитого тренера Анатолия Тарасова, как его лишили всех спортивных званий и, считай, профессии. Наконец, этот начальник прямо сказал: «Так это — великий Тарасов, а с вами, представляешь, что будет?» Что ответил ему Мулявин, не знаю, но сразу за этим разговором в высоком кабинете пошли письма, заметки в прессе. Ансамбль же обвинялся в срыве выступления и «звездной» болезни. Короче, началась самая настоящая травля. И фоном шло, что мы за телесъемки отгребали огромные бабки: вранье же!

"Песняры" в 1982 году. Слева направо: Борис Бернштейн, Игорь Пеня, Валерий Дайнеко, Александр Демешко, Владимир Ткаченко, Владимир Мулявин, Анатолий Кашепаров, Игорь Паливода, Владислав Мисевич, Аркадий Эскин, Владимир Беляев
«Песняры» в 1982 году. Третий справа — Владислав Мисевич. Фото: via-pesnyary.ru

После Волжского нас всех вместе и каждого по отдельности взяли в «разработку» по полной. Знакомые комсомольцы шепнули по пьянке, что первой созрела идея сослать нас в армию на перевоспитание. Но все отслужили, кроме «белобилетников» — Борткевича и только появившегося Толи Кашепарова. Тогда ансамбль по настоянию руководства филармонии, на которое надавил министр культуры БССР Юрий Михневич, отправили в отпуск за свой счет месяца на три, концерты после Краснодара — как отрезало, отменяли все трансляции с нашим участием по телевидению и радио. Отчетливо помню, как я сидел в Борисове у тещи и решал: пойти с горя купить «чернила» или сэкономить — деньги-то заканчивались.

Спасли «Песняров» огромные деньги, которые советское Министерство финансов получало в виде всевозможных отчислений от выпуска пластинок и кинопроката. Наши диски, конечно, никто не собирался изымать из продажи. Ну, а ко времени скандальчика на экраны вышел фильм «Мировой парень», который и вытащил нас из кратковременного, но неприятного простоя. С его первых титров мгновенно выстрелила песня «Березовый сок» (…). Радио тогда засыпали просьбами поставить «…Сок»!

Дело дошло до белорусского ЦК, чуть ли не Машерову пришлось вмешаться. На Мулявина давили, заставляли публично извиниться за случай в Волжском, убеждали, что для коллектива это вопрос жизни и смерти: унижайся, забудь гордость, а скажи всё, как надо, чтобы правильно прозвучало. И Володе намекнули, мол, будешь упрямиться — новый худрук быстро найдется. Что оставалось делать? Пришлось нести ахинею, чтобы кто-то где-то ее прочитал. И «Комсомольская правда» напечатала «покаяние» со сжатыми зубами за подписью Володи. Ну, а мы сочувствовали Вове, разделяли его участь, но радовались возможности снова работать. Правда, на фоне этого скандала пришла еще большая известность.

Машеров сквозь зубы процедил министру культуры БССР Юрию Михневичу: «Я же сказал: «Пес-ня-ры»

Фото с сайта via-pesnyary.ru
Второй слева — Владислав Мисевич. Фото: via-pesnyary.ru

Конечно, белорусскому ЦК компартии, дипломатам, Министерству культуры не откажешь в их просьбах. Скажем, в середине 1970-х Пётр Машеров возглавил советскую делегацию в Берлине. Среди зрителей культурной программы ожидались руководитель ГДР Эрик Хонеккер и чилийский коммунист Луис Корвалан. В культурной программе — «Песняры». Перед самым концертом Петр Миронович сказал нам: «Учить петь я вас не стану, главное, чтобы нам не было стыдно перед друзьями!» (А в Германии не исполнить песню на немецком — все равно что обидеть: главное не перепутать репертуар для ГДР и для ФРГ.) Выручила не раз опробованная на восточных немцах «Дружба — Freundchaft». Видимо, на нее Машеров и намекал. Считай, личную просьбу выполнили. Пусть и маленький, но плюсик. И со временем я для себя усвоил: даже мало-мальские связи во власти всегда идут в плюс творческому коллективу.

Кстати, история в тему. Когда Петр Миронович Машеров возглавлял то ли всесоюзную, то ли республиканскую делегацию в Берлине, для культурной программы он уже на месте решил вызвать «Песняров». Но пока дозванивались до Минска и передавали распоряжение шефа, почему-то у чиновников возникло название «Верасы». Их и отправили. Узнав о такой «самодеятельности», Машеров, как нам рассказывали, лично набрал Минск из советского посольства и сквозь зубы процедил министру культуры БССР Юрию Михневичу: «Я же сказал: «Пес-ня-ры»! Срочно привезти их в Берлин!» (По идее, министр после такой оплошности вполне мог распрощаться с министерским портфелем, но его жена была в родстве с женой всемогущего заведующего отделом культуры ЦК КПСС Василия Шауро — и этим все сказано.)

Собственно, мы обо всех этих событиях узнали как раз в Берлине от наших дипломатов. А в Минске, как говорится, ничто не предвещало беды. «Песняры» сидели на своей точке во Дворце культуры автозавода, ковыряли материал, как посреди репетиции приезжают ребята в строгих костюмах и говорят заполнять анкеты на выезд за рубеж. За несколько часов всем сделали загранпаспорта, к московскому поезду прицепили вагон — и завтра мы в Берлине. Признаться, прежде с нами такого не случалось. Да и после всего однажды «Песняры» внезапно потребовались власть предержащим. Помню, как нас специально отозвали из отпуска году в 1982-м ради праздника города в Пятигорске. «Соль» была в том, что среди зрителей был будущий генсек Юрий Андропов — он лечил на минеральных водах больные почки.

Фото с сайта pesnyary.com
Второй справа — Владислав Мисевич. Фото: pesnyary.com

Но вернусь к Берлину. После концерта, уже на приёме в советском посольстве, он поблагодарил нас, а еще извинялся: мол, оторвали от работы ради одного концерта. Все это — перед носом у советского посла Петра Абрасимова, белоруса, который только что отчитал «Песняров» за неопрятный, по его мнению, внешний вид. К тому же, по его мнению, нас там слишком много «толпилось». И тут же на контрасте появляется Машеров, который буквально отодвигает посла плечом (они, кстати, оба партизанили в Великую Отечественную) и начинает говорить с музыкантами в клешах, с усами и длинными волосами нормальными, человеческими словами. Мало того, Петр Миронович предложил остаться и поработать по советским гарнизонам в ГДР. Мы для видимости «поломались», но глаза загорелись. Так что Машеров одним звонком командующему обеспечил нас дней на десять отличной работой.

Это была настоящая везуха! Ведь москвичи нас долго не пускали в контингенты советских войск в соцстранах. Стабильно «зарядиться» удалось только в 1980-х. Но уже с первой поездки стало ясно, почему так любят «военные» гастроли артисты. Первым делом по приезде предлагали: «Ну что, на базу?» В Союзе — пусто, а там изобилие качественных западных вещей за копейки, ковры, хрусталь — весь советский дефицит. (А у меня первая жена — большая любительница ковров и хрусталя, так что их я и искал в первую очередь.) Да еще без очередей: выбирай не хочу! Еще плюс — ты среди своих: у людей ностальгия — значит, дай им «Вологду».

«В самый разгар страстей порой так хотелось заснуть, и чтобы на следующий день все изменилось»

фото с сайта pesnyary.com
Первый справа — Владислав Мисевич. Фото: pesnyary.com

На беседе в первой половине апреля 1998-го настрой Заметалина был весьма доброжелательным — никаких обвинений. В присутствии прессы вице-премьер пообещал всесторонне поспособствовать от имени государства решению затянувшегося конфликта (в январе 1998 года решением Министерства культуры директором ансамбля был назначен Владислав Мисевич, Мулявин остался на должности художественного руководителя, с чем был не согласен. Позднее основная часть коллектива (в том числе и Мисевич) вышла из состава ансамбля, часть поддержала Мулявина. — Прим. TUT.BY). Ну, а за закрытыми дверями все оказалось куда сложнее.

Все «на рысаках»: по одну сторону вице-премьерского стола сел ансамбль, напротив — Володя и Пенкина (Светлана Пенкина, третья жена Мулявина. — Прим. TUT.BY), которая ход разговора конспектировала и пыталась вставлять свои три копейки по ходу беседы (в итоге Заметалин попросил ее удалиться). Владимир Петрович выслушал претензии артистов к Мулявину как к художественному руководителю и директору. Да, Володя самый старший, да, самый талантливый, но не поэтому ли он руководит? А раз упустил — чего же удивляться, что все произошло так, как произошло?

Потом были и ответы Володи, высказывания уже в наш адрес. И выражений никто особо не подбирал. Мулявин мне говорит, мол, а кто такой Мисевич для «Песняров»? Пустое место! «Да ты, Влад, сколько лет не держал саксофон в руках?» Я в ответ: «А когда ты, Володя, последний раз брал в руки гитару на трезвую голову?..» В страшном сне я не мог себе представить, что буду говорить Мулявину такое, да еще и на повышенных тонах в присутствии высокого начальника!

Но чиновники гнут свое: видя, что мы на «ты», знаем друг друга как облупленные, они рассчитывали склеить разбитую чашку. Да, спорим остро, но ведь всю встречу неспроста фоном звучало примиренческое: «Мы надеемся, очень надеемся, в самое ближайшее время увидеть ансамбль единым творческим организмом…» Коллективу предложили не спешить с окончательными решениями, поработать в новом формате административных и творческих отношений еще какое-то время, тем более уже были успешные поездки у обновлённого состава. «Не теряйте темп, но ищите общий язык с Владимиром Георгиевичем…» — говорил нам Заметалин. Ну и пообещали, что встреча эта — не последняя.

Да и у меня самого, признаться, еще теплилась надежда, что, видя наш творческий прогресс, в отношениях с Мулявиным что-то изменится. Скажем, молчание Володи сменится на оценку, пусть не положительную, но — объективную. Но этого так и не произошло. Знаю, что однажды Володя с Игорем Лученком в качестве зрителей присутствовали в зале на одном из сборных концертов, где пару новых песен исполняли «Песняры». Так вот, наш художественный руководитель вещи эти все-таки не одобрил и не принял. Это значит, каши нам вместе не сварить, да и не простит нас Мулявин. А в самый разгар страстей порой так хотелось заснуть, и чтобы на следующий день все изменилось: Володя устал игнорировать нас, а взаимные обиды потихонечку рассосались бы…

Владислав Мисевич. Фото: Татьяна Матусевич
Владислав Мисевич. Фото: Татьяна Матусевич

Перед «Славянским базаром в Витебске», видимо, пришел срок отчитываться, показать жизнеспособность ансамбля, тем более министр культуры Александр Сосновский накануне посадил меня и Мулявина за очередной «круглый стол» друг против друга со словами: «Делайте, что хотите, а «Песняры» должны выйти на витебскую сцену в полном составе. Договаривайтесь». (А ведь изначально Володе на фестивале определили роль члена жюри конкурса молодых исполнителей.)

И для нас, и для Мулявина выступление было важным — фестиваль ведь транслировали не только в Беларуси, но и в России, Украине, в СНГ. Володя соглашался работать на «Славянском…» со своим прежним составом, но — категорически — без меня, Дайнеко и новобранцев (гитариста с клавишником). Но в беседах с Володей я уже «включал начальника»: все равно никакого консенсуса не предвиделось. А раз не хочет человек выступать — не надо, сами справимся, не впервой. Тем более проблема-то у художественного руководителя с коллективом, а последний гарантирует качественное выступление ансамбля.

В общем, образовался тупичок. Наконец решили так: сначала объявляют, что выступает Белорусский государственный ансамбль «Песняры», а потом — художественный руководитель, народный артист СССР. Мы спели «Бялявая, чарнявая…» и «Только с тобой» — прием хороший, теплый. Президент аплодировал и нам, присутствуя в ложе. Потом Володя с Молчаном и Ивановским (речь о композиторе Олеге Молчане и музыканте Аркадии Ивановском. — Прим. TUT.BY) исполнил «Малітву» — и тоже отличное расположение зала.

{banner_819}{banner_825}
-58%
-35%
-20%
-35%
-40%
-10%
-20%
0063385