/

90 лет назад, в ночь с 15 на 16 июня 1927 года, в Варшаве был оглашен приговор Борису Коверде — убийце советского полпреда в Польше Петра Войкова. Почему Коверда совершил это преступление и кто стоял за его спиной? Подробности этого громкого дела выяснил TUT.BY.

Террориста судил чрезвычайный суд, в практике которого были только два вида приговоров: смертная казнь или пожизненное заключение. Коверду приговорили к бессрочному тюремному заключению, но одновременно постановили: ходатайствовать перед президентом Польши о замене наказания на 15-летний срок лишения свободы.

01_Koverda_prigovor_720.jpg с подписью: Сообщение в польской печати 16 июня 1927 г. о приговоре Борису Коверде. Источник: Biblioteka Cyfrowa — Regionalia Ziemi Łódzkiej
Сообщение в польской печати 16 июня 1927 г. о приговоре Борису Коверде. Источник: Biblioteka Cyfrowa — Regionalia Ziemi Łódzkiej

Неделей ранее виленская газета «Беларускае Слова», в которой гимназист Коверда подрабатывал корректором, посвятила своему недавнему сотруднику теплые биографические строки.

Портрет Бориса Коверды в гимназической блузе и начало текста его биография в газете «Беларускае Слова». Июнь 1927 г. Источник: Беларуская Палiчка
Портрет Бориса Коверды в гимназической блузе и начало текста его биографии в газете «Беларускае Слова». Июнь 1927 г. Источник: «Беларуская Палiчка»

Позже «Беларускае Слова» в числе многих других газет напечатает фотоснимок, где Коверда вместе с дружелюбными полицейскими позирует на тюремном крыльце утром 15 июня 1927 года перед конвоированием в суд:

Борис Коверда

Восторженные дамы будут прикреплять кнопкой к обоям этот увеличенный снимок и даже писать о Коверде стихи:

Борис Коверда

РУССКОМУ РЫЦАРЮ

(стихотворение Марианны Колосовой)

С Дальнего Востока — в Варшаву,
Солнцу — привет из тьмы!
Герою, воспетому славой, —
В стенах варшавской тюрьмы.
Золотыми буквами — Имя
На пергаменте славных дел.
И двуглавый орел над ними
В высоту голубую взлетел!
Зашептались зеленые дали…
Зазвенела Русская ширь…
Ты — литой из блестящей стали
Из старых былин богатырь!

В эмигрантской среде станет популярной вот такая буквенно-графическая композиция, «доказывающая» пересечение судеб цареубийцы Войкова и вершителя возмездия Коверды:


Плодились легенды о Борисе Коверде как об истинно русском человеке, дворянине. Очень хотелось, чтобы вот так: белый русский витязь в элегантном черном смокинге поразил белой рукой с черным пистолетом черного злодея Войкова.

Исторический факт: легенду о подляшском белорусе Борисе Коверде начала формировать московская газета «Правда», которая 8 июня 1927 года вышла с заголовком: «В Варшаве убит полпред СССР тов. Войков. Убийца-белогвардеец задержан». А коль «Правда» использовала такой термин, то определение-ярлык «белогвардеец» утвердится в советской, а затем российской периодике, в энциклопедиях и популярных книжках. Некоторые авторы в процессе пристегивания убийцы Войкова к «русскому миру» дофантазировались уже до того, что Коверда — «бывший участник Добровольческой армии». К слову, когда она в ноябре 1917 года формировалась в Новочеркасске, десятилетний Боря учился во втором классе реального училища…

А мне по душе одна простая житейская зарисовка об этом «былинном богатыре». Оставил ее Марьян Петюкевич (1904-1983), ученый-этнограф, общественный и культурный деятель Западной Беларуси. Рассказывая о своих однокашниках по Виленской белорусской гимназии в 1920-е годы, Петюкевич посвятил Борису Коверде несколько абзацев в мемуарной книге «В поисках заколдованных кладов» (перевод с белорусского автора):

С Всеволодом Сураго дружил наш одноклассник, сын заведующей белорусским гимназическим приютом [пансионом] Борис Коверда. Борис был способный, начитанный, интеллигентный, однако замкнутый, понурый парень. С Всеволодом (Севкой) Сураго хотя и дружил, и на одной парте сидели, однако беспрерывно один одного пихали кулаками под ребра и по-разному обзывали (даже на уроках). Борис иначе не называл Севку как «дрочила».

По тому, что часто приносил в своей сумке Борис в класс и читал, даже спрятав книгу под партой на уроках, сегодня можно судить, что он был затянут в сети русских черносотенцев. Окончив семь классов Виленской белорусской гимназии, Борис Коверда, как и его сестра Ирка, завершали среднее образование в виленских русских гимназиях: Борис — имени Пушкина, а Ирка — Поспеловой. Борис, будучи учеником, или уже выпускником, поехал в Варшаву и застрелил русского полпреда Войкова…

17 июня 1927 года Бюро ЦК КП (б)Б примет постановление «на правах шифра» по текущим вопросам. Пункты 18 и 19 в этом документе, который подписал руководитель БССР Вильгельм Кнорин, посвящены Коверде и издателю газеты «Беларускае Слова» Арсению Павлюкевичу.

Рассмотрев обстоятельства убийства Войкова, руководство БССР постановило:

«…18. В связи с тем, что убийца тов. Войкова является членом организации Павлюкевича, поднять соответствующую кампанию в прессе (как в прессе БССР, так и Западной Белоруссии). / 19. Поручить тов. Игнатовскому написать статью в прессу по вопросу о причастности Коверды к группе Павлюкевича…»

Окончание постановления ЦК КП(б)Б от 17 июня 1927 года. Национальный архив Республики Беларусь. Документ публикуется впервые
Окончание постановления ЦК КП (б)Б от 17 июня 1927 года. Национальный архив Республики Беларусь. Документ публикуется впервые

Выполняя эту установку, газета «Наша Праўда», орган Белорусской крестьянско-рабочей громады, напечатала статью «Борис Коверда». В ней ярко описывалось, как политические и физиологические подонки виленского общества развращали впечатлительного юношу.

«Оказывается», Борис был шестеркой при ночном игорном клубе (днем в этом же помещении — редакция газеты!), да и сам, случалось, выигрывал ставки. Царил в той редакции «вечно пьяный чад», вечно толкались «и балаховцы, и савинковцы, и колчаковцы, и деникинцы, и врангелевцы». В общем, «болото моральной гнили».

Только так. Гипотез, толкований и наличия иных персонажей в деле вербовки Бориса Коверды быть не должно. Аминь.

Но как-то очень уж в лоб Громада и ее печатный орган разоблачали Арсения Павлюкевича — издателя газеты «Беларускае Слова» и доктора медицины.

Понятно, что Павлюкевич воздействовал на психику Бориса. А травмировано было детское сознание еще в годы военного беженства. На суде Борис рассказал о зверствах большевиков, свидетелем которых он стал, когда с семьей находился в эвакуации в Самаре:

Фрагмент судебного отчета в газете «Беларускае Слова» с показаниями Бориса Коверды
Фрагмент судебного отчета в газете «Беларускае Слова» с показаниями Бориса Коверды

На моих глазах большевики бросили в топку паровоза машиниста за то, что он отказался вести поезд. Я лично видел издевательства над священником в д. Смышляевка под Самарой. Когда после ухода чешских легионов и Добровольческой армии из Самары в город вошли большевики, то начался зверский террор. Было расстреляно много моих знакомых. И я свободно вздохнул только тогда, когда мы с семьей оставили этот «рай» и вступили на польскую территорию.

Так ведь и с Громадой было нечисто, о чем «Наша Праўда», конечно, не писала. Вспомним, что Анна Коверда — мать террориста — заведовала пансионом при гимназии. Директором у нее был Радослав Островский — одновременно заместитель председателя Громады и директор Белорусского кооперативного банка в Вильно, в ту пору тайный представитель номенклатуры ЦК КП (б)Б.

Коротко поясню, что Белкоопбанк — это антипольский подрывной «общак», в который поступали деньги из СССР. Материальная схема была простая. Белкоопбанк получает очередной «транш», затем некоторая сумма переводится гимназии, персоналу выплачивают жалованье, и в семье Анны Коверды наблюдается относительная сытость (кроме Бориса, с нею были две младшие девочки, а муж Софрон в те годы был занят делами партии эсеров и в семье показывался редко).

Ученики Виленской белорусской гимназии и их наставники. Источник: архив Алеся Белакоза
Ученики Виленской белорусской гимназии и их наставники. Источник: архив Алеся Белакоза

Неверным было бы представлять тогдашнюю Виленскую белорусскую гимназию как нечто «эмигрантское», отрезанное от СССР. Наоборот, аппаратчики ЦК КП (б)Б принимали решения о педагогической деятельности Островского в стиле «указать» и «обязать». Как будто Островский возглавлял какое-нибудь районо в БССР, а не зарубежное Товарищество белорусской школы.

В ту пору Белорусский кооперативный банк в Вильно представлял собой мощное финансовое учреждение. Из резолюции ЦК КП (б)Б (сентябрь 1925 г., протокольная пометка «Шифр»):

Принять к сведению сообщение о Кооперативном банке, считать, что техническая и организационная работа в этом отношении проделана.
В дополнение к прежнему постановлению от 18/8, протокол № 46, предложить СНК выдать 30 000 рублей для вклада в Кооперативный банк (к сожалению, базовую смету советника полпредства СССР в Варшаве А.Ф. Ульянова на этот банк автору не довелось подержать в руках. — Прим. TUT.BY).
Признать, что смета, представленная представительством, не смогла охватить в полной мере все отрасли, в особенности в части субсидирования общественных организаций (выделено автором. — Прим. TUT.BY), которые в последнее время выявились, а также ввиду необходимой помощи для культработы признать необходимым утвердить дополнительную смету в 120 000 рублей. Кроме того, утвердить смету тов. Ульянова на 500 рублей в месяц (очевидно, это карманные деньги куратора Островского и других западнобелорусских деятелей. — Прим. TUT.BY).
Внести эту сумму в бюджет БССР и выдавать за счет резервного фонда.

Но надо же было такому случиться, что весной 1927 года Анне Коверде одновременно с Борисом задержали жалованье. Якобы нет денег в банке… На современном жаргоне ситуация в семье Коверды описывается фразой «им сделали вилы».

Окончание следует.

-10%
-20%
-20%
-20%
-50%
-45%
-20%
-15%