Поддержать TUT.BY
68 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Врач Никита Соловей больше не главный инфекционист Минска
  2. «Любимая пациентка» доктора Менгеле. Как белоруска выжила после опытов палача из Освенцима и написала письмо его сыну
  3. Последствия «Ларса»: более 2200 обесточенных пунктов, упавшие деревья, подтопленные дома и застрявшие машины
  4. BYPOL указал на участие в событиях 11 ноября во «дворе перемен» бойца ММА. Что о нем известно?
  5. Тайна, которую хранили 30 лет. Белоруска узнала, что мать всю жизнь скрывала: она ей не родная
  6. Тест по роману «Черный замок Ольшанский». Его должен пройти на 10 из 10 каждый белорус
  7. Видеофакт. В Минске замечена бронемашина — ранее ее не удавалось опознать
  8. У кого было больше шансов найти работу в кризисный 2020 год? Вы удивитесь, но это не «айтишники»
  9. В Tinder появились профили студентов, которые сейчас в СИЗО. Как так получилось
  10. Вынесли приговор минчанину, которого обвиняли в нападении на сотрудника ОМОНа, — 5 лет колонии
  11. В Беларуси планируется внедрение еще двух программ скрининга рака — рака желудка и легкого
  12. Сугробы, метель и монохром. Смотрите, как Брест и Гродно накрыло сильным снегопадом
  13. «Службой был доволен, не жаловался». Что известно о погибшем в части в Островце 18-летнем срочнике
  14. Бегуна из Новополоцка ждет суд за фото с забега Zombie Run. Соседи считают их «исключительно циничными»
  15. Руководителей МЗКТ, МТЗ, БЕЛАЗа и других предприятий обвиняют в получении взяток от россиян
  16. В мире уже больше 100 млн человек с коронавирусом. Какие страны лидируют по числу зараженных?
  17. Топ-баскетболистка Беларуси не верит, что в стране все останется как есть. И вот почему
  18. Горный инженер из Могилева предлагает пешеходный туннель под Днепром — и это звучит круто. Он все рассчитал
  19. На пациента, ударившего в «политическом конфликте» врача скорой в Бресте, завели уголовное дело
  20. Англия глазами белоруса: чем плоха и хороша британская жизнь
  21. Правозащитники опубликовали доклад о пытках в Беларуси
  22. Четыре спальни, гостиная и терраса. Проект каркасного дома на 108 «квадратов» со сметой
  23. Что происходит в Беларуси 27 января
  24. 1000-летие Бреста и аккумуляторная эпопея. Чем запомнился теперь уже экс-губернатор Анатолий Лис
  25. «Нет, алкоголем не пахнет вообще». BYPOL опубликовал свое расследование по факту смерти Романа Бондаренко
  26. Представитель власти — это кто? Разобрались с юристом, кого нельзя будет оскорблять по новому УК
  27. Источники: в Витебске задержали прокурора города
  28. «С мешком на голове привезли на границу, а милиционеры: «Добро пожаловать домой». Юрист ФБК о протестах
  29. Песков — о дворце в Геленджике: Кремль не имеет права разглашать
  30. «Я одна здесь уже 10 лет». История Галины, которая живет в мертвой деревне. Почти


После завершения Венецианской биеннале Google Cultural Institute 21 октября открыл онлайн-проект, который позволяет совершить виртуальную экскурсию по национальным павильонам. В проекте также представлен белорусский павильон с «Архивом свидетеля войны», который на этапе организации был под угрозой срыва из-за задержки финансирования. Тогда вместо первоначально запланированной выставки зрителям представили упрощенную версию павильона, а полностью программу реализовали лишь спустя месяц.

Фото: www.war.photocentre.by
Фото: www.war.photocentre.by

Вместе с куратором белорусского павильона Алексеем Шинкаренко мы подвели итоги участия Беларуси в престижном проекте современного искусства, а также узнали подробности онлайн-проекта Google и то, как «Архив свидетеля войны» выглядел, когда финансирование поступило и проект доделали.

По идее куратора, зрителям было представлено пять томов факсимильных копий архивных фотографий в оригинальном размере. Каждому посетителю выдавался паспорт, куда он мог вклеить свое фото. В паспорте написана краткая история периода Первой мировой войны, нарисована карта Европы и линия фронта Первой мировой. После регистрации в системе посетитель включался в процесс изучения архива. Увиденные фото наталкивали человека на размышления. Затем он мог написать или нарисовать свое впечатление от погружения в архив. По словам Алексея Шинкаренко, большинство людей рисовало.

— Это была проверка нашей способности соперничать в высшей лиге. В Венеции чувствуешь большую конкуренцию и понимаешь, что в Беларуси ее нет. Не хочется будоражить белорусское сообщество, оно так прекрасно спит, и лучше его не будить, — говорит куратор и считает, что опыт, полученный в Венеции, сглаживает все эмоциональные затраты, так как о нем нигде не прочитаешь.

По наблюдениям куратора, в белорусском павильоне не было случайных посетителей — слишком много было альтернативы:

— Венецианская биеннале наглядно представляет систему потребления современного искусства: у людей несколько минут на павильон и несколько павильонов на день. Но мне кажется, мы показали, что можем бороться за кусочек огромного пирога биеннале.

По словам Алексея Шинкаренко, в среднем павильон посетило 30−40 человек в день. Для сравнения, литовский павильон посещало около 80 человек в день, хотя он был в три раза больше и повлек гораздо больше вложений в рекламу и продвижение в соцсетях.

— Поэтому в относительных цифрах мы выглядели очень достойно. Посетители оценили, что у нас не было пафоса и демонстрации денег в искусстве, от которой многие устали, — отметил куратор.

Фото: со страницы проекта в Facebook
Белорусский павильон в Венеции в первый месяц работы. Фото: со страницы проекта в Facebook

«Спустя сто лет услышать голос простого человека, который кричит и предупреждает»

— Кроме очевидной мысли, что война — это плохо, зрители после посещения белорусского павильона говорили о странном ощущении, что ничего не поменялось, как будто дистанции в сто лет нет. Архив заставляет переживать прошлое снова и снова. И получается, что прошлое, настоящее и будущее — это условность, которая легко слетает, когда человек оказывается в кризисной ситуации.

Первая мировая война выбрана неслучайно, потому что она незаслуженно забыта, считает Шинкаренко, и никто не хочет нести ответственность за эту часть истории.

— Империи исчезли, теперь это наследие новых стран, вроде как не наших, но на нас возложена эта ответственность, — рассказывает об идее проекта куратор. — И этот груз тяжелый — количество кладбищ и все ужасы, которые были пережиты за эти четыре года войны.

Многие посетители говорили, что это очень трогательный, хрупкий и важный проект, который, возможно, не будет замечен, потому что не эпатирует и не шокирует, но способствует переживанию, отмечает куратор. По его мнению, объяснение Нобелевского комитета, почему награда досталась Светлане Алексиевич («за многоголосое звучание ее прозы и увековечивание страдания и мужества». — TUT.BY), созвучно цели «Архива свидетеля войны». Кураторы также хотели вывести голос одного человека из сонма людей и узнать, «способен ли современный человек услышать голос простого человека, который кричит, предупреждает и закопан, и его просто нет».

«Пока мы не разобрались с этим наследием, оно все время будет на нас влиять»

Google Cultural Institute уже давно планомерно оцифровывают музеи, предоставляя виртуальные туры. В качестве эксперимента они решили оцифровать и Венецианскую биеннале.

Алексей говорит, что с каждым павильоном велись индивидуальные переговоры: где-то художник был против того, чтобы его произведение появлялось в цифровом виде, где-то нельзя было показывать видео, где-то нельзя было передать дух экспозиции.

Упор в белорусском павильоне делается не на визуальность, а на процесс погружения в документы. Поэтому Google сделал краткую презентацию проекта с видео о том, как работает павильон, какие-то фрагменты можно приблизить и почитать несколько отзывов.

Фото: www.war.photocentre.by
Фото: www.war.photocentre.by

Проект еще до биеннале позвали в Швецию.

— Ирландцы, голландцы, канадцы, американцы, жители азиатских стран подходили и говорили, что этот «Архив свидетеля войны» важно было бы показать в их стране, — рассказывает куратор об интересе посетителей из других стран.

По его словам, больше всего приглашений поступило из Украины. Но Алексей хотел бы проехать с архивом по местам, где сделаны фото тех лет, и собрать воспоминания и впечатления местных.

— Для людей война — это, скорее, картинка, не связанная с глубокими личными переживаниями. У нас очень тяжелое прошлое, которое до сих пор на нас влияет. И, работая с людьми в проекте, я это ощущаю. Пока мы не разобрались с этим наследием, оно все время будет на нас влиять, — считает Алексей.