107 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Не с того начали. Бизнес-союз резко ответил на предложение МНС побороться с зарплатами в конвертах
  2. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  3. Лукашенко: КГБ вам в ближайшее время расскажет, сколько сюда тротила завезли. И даже пластита
  4. «Скорее ад замерзнет». В МИД Литвы отреагировали на требование о выдаче Тихановской
  5. «Вместо 25 рублей — 129». Банк повысил предпринимателю плату за обслуживание в 5 раз из-за овердрафта
  6. На ЧМ эту биатлонистку хейтили и отправляли домой, а вчера она затащила белорусок на пьедестал
  7. Госконтроль заинтересовался банками: не навязывают ли допуслуги, хватает ли банкоматов, нет ли очередей
  8. Оперная певица, которая троллит чиновников и силовиков. Кто такая Маргарита Левчук?
  9. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  10. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  11. У кого больше? Подсчитали, сколько абонентов у A1, МТС и life:)
  12. Насколько хорошо вы понимаете логику приговоров. Попробуйте себя в роли судьи. Игра
  13. Минздрав сообщил свежую статистику по коронавирусу в стране
  14. МАРТ — ЕЭК: Беларусь не нарушает своих обязательств по применению ассортиментных перечней товаров
  15. Надпись в книге, провластные автопробеги и акции солидарности. Что происходит в стране 6 марта
  16. Стачка — за разрыв договора, профсоюзы — против. Что сейчас происходит вокруг «Беларуськалия» и Yara
  17. «Парень выдержал полгода». История мотоциклистки, которая в 25 лет стала жертвой страшной аварии
  18. Лукашенко рассказал, что сделал бы, «если бы в стране была настоящая диктатура» и о своем «дворце»
  19. Стильно и минималистично. В ЦУМе появились необычные витрины из декоративных панелей
  20. Динаре Алимбековой не хватило секунды, чтобы выиграть медаль в спринте на КМ по биатлону
  21. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  22. На 1000 мужчин приходится 1163 женщины. Что о белорусках рассказали в Белстате
  23. Что критики пишут о фильме про белорусский протест, показанном на кинофестивале в Берлине?
  24. Минское «Динамо» проводит третий матч Кубка Гагарина против СКА. Онлайн
  25. На воскресенье объявлен оранжевый уровень опасности
  26. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  27. Генпрокуратура возбудила уголовное дело против BYPOL
  28. «Прошло минут 30 и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  29. «Кошмар любого организатора». Большой фестиваль современного искусства отменили за сутки до начала
  30. Кто стоит за BYPOL — инициативой, которая публикует громкие расследования и телефонные сливы


Алексей Вайткун,

Белорусская литература переживает непростой период своей истории. Говорят об этом много, много внимания акцентируют на помощи молодым белорусским авторам, да вот только такое чувство, что ничего не меняется – современных писателей или ругают, или ничего не говорят вообще.

Вот и 2012 год объявлен Годом книги. Казалось бы, литературе всё внимание, а такое ощущение, что постоянно чего-то не хватает. В чём дело? Нет тем? Нет талантов? Нужны новые подходы? В чём основные проблемы молодых авторов и белорусской литературы в целом? Об этом и не только мы решили поговорить с председателем правления Союза писателей Беларуси Николаем Чергинцом. Правда, были Николаю Ивановичу и другие вопросы, ответы на которые помогли журналисту Алексею Вайткуну составить "Личное дело" гостя, а зрителям - получить представление о нашем герое, открыв его, надеемся, с какой-то новой стороны.



Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (28.15 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать видео

Как правило, все интервью с вами начинаются с обсуждения вашей колоссальной работоспособности. Находите ли вы время на человеческие радости?
Редко. Последние годы находишься под психологическим давлением негатива. Это связано с нагрузкой, объемом работы, который приходится выполнять, нерешенными вопросами, которые давят. В конце концов, в Союзе писателей Беларуси почти 600 членов. Каждый – личность со своими проблемами, вопросами, претензиями, с которыми они обращаются к председателю. А я не все могу решить, или писатель не хочет понять, что так нельзя решать. Это не вызывает чувство удовлетворения тем, что ты делаешь.

Вы уже привыкли к этому чувству?
По крайней мере, от того, что что-то не решилось, я не отбрасываю спокойно эту идею и живу дальше.

А что вы считаете человеческими радостями?
Это семья: жена Надежда, сын Игорь и дочь Ольга, внуки Денис, Ваня, Лиза, Игорь, Саша. Это отдушина, которая позволяет почувствовать себя вне психологического давления. Может быть, это единственная возможность с кем-то общаться по-настоящему. Хотя есть и друзья, но редко получается видеться с ними, поэтому общение в основном домашнее.

А охота, рыбалка, грибы?
Я очень люблю грибы. В прошлом году удалось съездить только раза три, а раньше я старался использовать любую возможность. В более молодые годы я ездил на рыбалку и охоту, чтобы устроиться поудобнее на траве или в машине и пописать.

Сегодня пишете?
Мало. Это связано с тем, что слишком много проблем, которые отвлекают от того, что хотелось бы написать, хотя желание есть.

Когда я читал вашу биографию, я обратил внимание, что вы очень занятой человек. Когда-то вы сами озвучили цифру – 46 организаций, в которых вы косвенно или нет состояли. Зачем так много?
Это было несколько лет назад. Тогда я был сенатором, председателем комиссии по международным делам национальной безопасности Совета республики. Одновременно я был председателем комиссии по вопросам внешней политики Парламентского собрания союза Беларуси и России. Такое количество организаций было связано с моей служебной деятельностью. 12 лет я ежегодно ездил на Генеральную ассамблею ООН, представляя интересы нашей страны. Я входил в состав многих международных организаций.

А отказываться не пробовали?
Конечно, были организации, от которых можно было уклониться, а были, где ты был обязан присутствовать. Их было много, но они настолько все переплетены, что, участвуя в организации, ты словно продолжаешь дело другой организации. В Южной Корее был Международный комитет мира. Буквально недавно я получил от него письмо с вопросом, кого бы я мог выдвинуть на премию за вклад в укрепление мира. Она составляет 250 тыс. долларов. Может быть, можно было отказаться, но иногда понимаешь, что это нужно нашей стране. Раз приглашают меня, а не кого-то другого, имею ли я право отказаться.

А в парламенте?
В парламенте принято создавать организации, как например, парламентская группа дружбы с парламентом другой страны. Беларусь имеет отношения более чем со ста странами. В свое время я возглавлял парламентскую группу по отношениям с американским, польским парламентом и многими другими парламентами мира, в том числе европейскими. Их много, но все они связаны с моей деятельностью. Я возглавлял парламентскую группу Беларуси, России и Сербии, и мы решали многие вопросы. Именно парламентарии смогли добиться хороших отношений и конкретных решений по упрощенному переходу для жителей сопредельных территорий. Мы организовали защиту Беловежья, приглашали министров, отчитывались.

То есть такие контакты способствовали установлению личных связей и решению множества вопросов?
В первую очередь контакты были нужны, чтобы защищать интересы страны. У меня сложились хорошие отношения с Терри Дэвисом, председателем парламентской ассамблеи ОБСЕ, Совета Европы. Он пригласил меня в Великобританию, мы посмотрели с ним выборы, я побывал у него дома. Начались совершенно иные отношения.

Не было ли у вас ощущения, что в какой-то момент вы становитесь заложником этого высокоскоростного темпа общественно-политической жизни?
Было. С этим ничего не поделаешь, если ты знаешь, что надо. Ты обязан делать то, за что взялся. Хотя, поверьте, череда вопросов и проблем не создает хорошего настроения.

А сейчас у вас нет ощущения, что вы заложник ситуации?
Есть. У меня большой объем работы. Дело не только в том, что я возглавляю Союз писателей Беларуси. У меня много других обязанностей. Все последние годы я был доверенным лицом Александра Лукашенко. А люди приходят в большом количестве. Я мог бы с гневом рассказать об издевательском отношении к пожилой женщине некоторых чиновников минского райисполкома. Конечно, это возмущает и создает определенный фон неудовлетворенности.

У вас есть приемные дни?
Я просто принимаю людей, когда идут. Я не могу назначать приемные дни, хотя порой это вызывает неудобства, когда люди вмешиваются в рабочий ритм. Но жизнь есть жизнь.

В жизни каждого есть определенные вехи, знаковые моменты. Какие из них вы бы выделили в своей жизни?
Мое детство прошло в районе Комаровки, во время оккупации я видел, как немцы вешают наших людей, ни в чем не повинных стариков и детей. Я из многодетной семьи, отец пришел с войны безногим, мать безграмотная. Была голодуха, и вдруг я оказался в футбольной молодежной команде. Как-то принес домой 800 рублей, мать заплакала, потому что отец работал прорабом и получал 1100 руб. Я разъезжал по стране и миру, а потом после футбола я оказался на заводе Ленина, несмотря на то, что я был единственным футболистом Советского союза, который получил красный диплом. Работая на заводе, я возглавлял комсомольский оперативный отряд Советского района. Тот отряд был лучшим в союзе, о нас даже снимали фильм.

Потом я поступил на журналистику, оказался в милиции. Меня пригласили в райкомпартию и спросили, как я на это посмотрю. Я ответил "хорошо, но только в уголовный розыск". Это был переломный момент. Я прошел путь от рядового опера Советского райотдела до начальника уголовного розыска республики.

Потом опять был переломный момент, я оказался в Афганистане. Потом вернулся и вдруг оказался в парламенте.

Осень прошлого года в одном из интервью вы сказали: "Я отнюдь не из тех людей, которые ставят перед собой конкретные цели и всячески потом их добивается". То есть вы просто плыли по течению?
Если стоит цель, это не значит, что ты будешь плыть по течению. Меня не всегда понимают коллеги, когда я ворчу. Я старался добиваться целей не просто стучанием кулаком, а обучая людей, контролируя их работу. Приятно, когда мы коллективом решили ту или иную задачу. Я никогда не ставил целью достичь высокой должности. Я видел перед собой другое. Я работал опером уголовного розыска, приходил в 2-3 часа ночи и не мог дождаться утра, чтобы прийти на работу, чтобы раскрыть преступление.

А семья от вашего трудоголизма не страдала?
А как же! Моя супруга из такой семьи, где запрещено спрашивать у мужа: "Где ты был?" или "Почему ты задержался?" Она понимает, что это работа. Она, наоборот, поможет мне снять плащ, спросит, что хочу поесть. Это снимает напряжение. Ты приходишь злой, а потом чувствуешь вину, потому что жена помогает выйти из стрессового состояния.

Вы не жалеете, что пошли в политику?
Не жалею. Я всегда считал, что работа в милиции – это тоже политическое дело. Защищать интересы человека, стоять на охране зла и добра – это как стоять на острие бритвы: один неверный шаг, и сломаешь судьбу человека. Понимать это с точки зрения узколобого человека, значит допускать ошибки. Ты должен понимать, почему человек совершил преступление и в то же время искать путь, чтобы не дать другим совершить такое же преступление. А тому, кто совершил преступление, надо помочь исправиться. Я считаю, что это тоже политика, потому что это делается в интересах общества и государства.

Согласитесь, руководящая должность всегда рассматривается как политика: он должен политически решать важнейшие вопросы, даже экономические: чтобы выпускаемые тобой изделия были лучшими в мире. Для этого надо знать конъюнктуру и много других вещей.

А о чем жалеете сегодня?
Я никогда не жалел о том, что что-то сделал. Бывало, жалел, что какому-то негодяю в лоб не дал.

Сегодня вы в команде действующего президента. В том числе и из-за этого вас не пускают в Европу. Вы как-то сказали, что за границей вам хорошо пишется. Нет ли у вас сожаления, что в силу ряда причин и сделанного вами выбора вы лишились определенных чисто человеческих возможностей? Например, вы не можете показать своим внукам Европу, сводить их в Диснейлэнд.
Чем поехать в Париж, лучше сходить на Комаровский рынок: я слишком много ездил. Не скрою, мне хотелось бы взять внуков, чтобы показать им Европу. Но если они будут нормально учиться и работать, они посмотрят сами. Если бы мне сейчас предложили поехать в Берлин, Лондон, не поехал бы. Может быть, я бы хотел съездить на сафари в ЮАР, просто от того, что там чувствуешь простор, свободу, никого рядом нет. Не хочу сказать, что я страдаю.

Другое дело, как политика, меня возмущает политика двойных стандартов наших европейских коллег. Я нахожусь в списке невъездных в Европу за фальсификацию выборов и репрессии. Но никакой фальсификации выборов не было. Я наблюдал за выборами в Америке, Великобритании, Польше. Я хочу вам сказать, что у нас выборы проходят на гораздо более высоком уровне, чем у них. У них сплошные фальсификация, жульничество, пропадают миллионы голосов.

Чтобы фальсифицировать выборы, надо быть членом комиссии или хотя бы участвовать в подсчете голосов. А я пришел в избирательный участок и проголосовал за того, за кого хотел.

Не высока ли цена за ваш политический выбор?
Я сделал достаточно. Я достаточно эффективно строил отношения с Западом. Я был желанный гость в ассамблее западноевропейского союза, в нее входят 28 стран. Когда я однажды пригласил эту ассамблею в Минск, приехали представители 21 страны. Это говорит о том, что я мог принести много пользы для них. Я мог бы разъяснить ситуацию.

На парижской ассамблее я спрашивал, почему сухопутными и морскими войсками управляет американец, а не европеец. Конечно, это не нравилось американцем, но европейцы меня поддерживали. Давайте посмотрим, кто больше потерял. Ведь со многими политиками Европы у нас были наработки. Мне было приятно, когда я приехал в Сенат Франции и был одним из иностранцев, кого пригласили в кабинет Наполеона. Я мог посидеть в его кресле.

Как впечатления?
Мое лучше. Когда я приехал в Великобританию, меня пригласили на заседание Нижней палаты и Палаты лордов.

Вы очень активный человек, вам важно ездить. А сегодня вы как без крыльев. Это не высокая цена?
То, что надо я делаю. У меня есть свой сайт, я могу выразить свое мнение. Старые визави обращаются ко мне с какими-то вопросами по интернету.

Сколько вы уже возглавляете Союз писателей?
С 2005 года.

Какие "за" и "против" вы взвешивали, когда решали возглавить эту организацию?
В старом союзе отношение дошло до точки невозврата. Часть писателей отвергали любую власть. Мы были против, мы за построение независимой Беларуси и за хорошие отношения со всеми писателями мира, в первую очередь с Россией и Украиной, которые наиболее близкие нам по языку. Начался раскол, союзом начал командовать Позняк и другие. Мы предупреждали, мы были против заявления: "Нам не нужны отношения с Россией". Когда к нам приехали россияне на съезд, их начали освистывать.

Были заявления 140 членов союза, в котором подписывался, например, Шамякин. Нас не слушали. Наступил момент, когда предложили разойтись, нежели трепать друг другу нервы. На нас тут же повесили ярлык, что мы пропрезиденсткие. А их можно назвать пролитовскими, пропольскими, пронемецкими, ведь они оттуда получают деньги. Сайт им открыло посольство Польши за свой счет. Ну и бог с ним, а мы открыли за свой счет, государство не дало нам ни копейки.

На ваш взгляд, это нормально, что в стране два Союза писателей?
Это лучше, чем лаянка в одном союзе. Я не думаю, что от этого государство что-то теряет. Есть плюрализм мнений в лице двух союзов, пусть люди выбирают. Подавляющее большинство из того союза перешло в наш, это говорит о многом. Там остались те, кто получают поддержку, а другие плывут по течению. Я сказал своим коллегам не ругать их и не трогать. Сейчас все улеглось, они живут своей жизнью, мы – своей.

Вы следите за их деятельностью?
У них есть сайт, "Народная воля" о них много пишет. Естественно, я читаю. Это нормальное явление. Они тоже следят: не успел я выступить в поддержку белорусского языка, как тут же начались издержки.

Недавно вы отчитывались по поводу деятельности союза. Вы приводили цифры, факты, говорили о стипендиях, гонорарах, решении вопроса с выкупом тиража. Нет ли у вас ощущения, что вы вкладываете в бездонную бочку? Нет ощущения, что в этой цепи нет важного звена – таланта?
Конечно, что бы ты ни делал, все мало. Мы смогли найти не государственные, а спонсорские деньги, установили 11 стипендий для молодых писателей. Сейчас вышли 4 и выходят еще 6 тоненьких книжек подрастающей молодежи. Они не члены нашего союза, и мы делаем это не для того, чтобы привлечь их в наш союз. Мы хотим дать им возможность проявить себя и посмотреть самим на их талант.

Я удовлетворен, что наш президент поддержал мнение, что для развития литературы мешают некоторые моменты, придуманные некоторыми чиновниками. Скажем, заставлять писателя приносить справку из издательства, что твою книгу купят на 80%. Это же нонсенс. Представьте себе, чтобы Быков, Шамякин ходили бы колхозу и бизнесменам и просили справку, что они купят их книги. Надо научиться пропагандировать книги тем, кто издает.

Может, изначально научиться писать, чтобы книги хотелось купить?
У нас есть много писателей, которые пишут достаточно хорошие, достойные нашего общества книги. Хромает вопрос их пропагандирования: о них не знают люди. Я благодарен Министерству культуры, которое согласилось с нашим предложением. При выходе книги мы будем писать аннотацию, в которой опишем содержание книги и дадим справку о писателе. Министерство культуры согласно направить эти материалы в каждую библиотеку. Они будут вывешиваться на видном месте под названием "новые книги" или "новые имена". Надо не ныть, а искать пути, как реализовать ту или иную идею в интересах государства.

Союз писателей Беларуси во второй раз выдвигает на соискание Нобелевской премии писателя Георгия Марчука. Почему эта кандидатура и почему в очередной раз?
У него целый ряд интересных книг. Скажу откровенно, сам Георгий понимает, что при таком общеполитическом отношении к Беларуси, вряд ли ему дадут премию. Но приятно, что мы получаем письма с Нобелевского комитета, где тепло пишут, что приняли к рассмотрению наше предложение. Я бы не выдвигал, например, Беляцкого: из него делают узника, а потом вдруг выдвигают на Нобелевскую премию. Лучше выдвинуть писателя: все-таки слово раньше всего было, а потом уже родилась политика. Мы дали оценку белорусской литературе.

То есть вы посчитали, что Георгий Марчук - это лучшее, что сегодня есть в белорусской литературе, я правильно понимаю?
Совершенно верно.

Как вы оцениваете шансы номинированного ПЕН-центром Владимира Некляева?
Я неоднократно говорил, что Владимир Некляев хороший поэт. Те, кто нашли в нем политика, убили в нем поэта. Федута зря втянул его в эту возню. Некляеву надо развиваться как поэту, а не политику. У него неплохая поэзия.

Вам много достается от всех, вас часто критикуют за ваши высказывания. Как вы относитесь к критике?
Плохо. Это же не женщина, ее не за что любить. Когда критика справедливая, надо проглотить и делать выводы. Конечно, неприятна критика, которая придумана, злобная, иногда из зависти, иногда из политических соображений. Одни делают дело, а другие критикуют, от этого никуда не деться.

Вы предложили отпускать на час раньше с работы тех, кто хочет выучить белорусский язык. Вы даже предложили помощь в создании специальных курсов. Не думаете ли вы, что сегодня достаточно внести несколько поправок в закон о языках, об образовании, и проблема с языком будет решена?
Те, кто считают, что все сразу заговорят по-белорусски, как по щелчку, сами себя обманывают. Это очень тонкая работа. Белорусскому языку в годы Шушкевича был причинен ущерб, потому что был брошен клич, что кто не говорит по-белорусски, пусть берет чемодан и уезжает в Москву. Когда на референдум вынесли вопрос о языке, то 90% высказалось за два языка в стране. Этот вопрос уже утвержден Конституцией. Надо правильно выстраивать решение этих вопросов. Не скрою, мы ежегодно вносим в различные инстанции предложение по закреплению позиций белорусского языка не во вред русскому языку.

Ваша последняя инициатива в рамках этих позиций?
Есть много ходов. Например, мы внесли предложение по Быкову. Федута кричит, что это неправда. Но как это может быть неправдой, когда есть письменное предложение, написанное несколько лет назад?

Напомните о нем пользователям…
Сделать в музеях разделы о Быкове. Это предложение поддержал и президент. Давайте в Минске и Гродно будем делать целые разделы по Василю Быкову. По предложению Союза писателей Беларуси все населенные пункты, улицы называются по-белорусски. Мы за то, чтобы этот процесс был поэтапным, спокойным, чтобы не будоражить народ, иначе мы вызовем антагонизм.

Наступил момент дать людям больше возможностей, чтобы они уделили внимание белорусскому языку. Мы проводим викторины. Кто мешал другому Союзу писателей устроить викторины о белорусском языке? Мы увидели, что это хорошая форма. Воспитатели и родители готовятся к конкурсу по белорусскому языку в детском саду. Что если предложить фирмам, компаниям, воинским частям, предприятиям сделать бесплатные курсы? Пропагандируйте белорусский язык и вызывайте у людей желание учить язык.

Вы не думаете, что тот, кто хочет изучать белорусский язык, будет делать это без всяких курсов и сам найдет возможность?
Конечно, самообразование ни для кого не запрещено. Но вопрос в том, чтобы помочь человеку, поощрить его, похвалить. Я предложил руководителям начинать курсы на час раньше до окончания работы. Конечно, надо будет контролировать этот процесс, чтобы люди не пропускали курсы и не уходили с работы раньше.

Наверняка вы сталкивались с упреками, что вы не пишете по-белорусски, не говорите…
Я родился в Минске. Когда в 1944 году освободили Беларусь, в Советском районе была 13-я средняя русская мужская школа. Там преподавали белорусский язык так же, как и немецкий – два раза в неделю. Но я великолепно читал, сейчас мог бы что-то почитать по-белорусски. Но так получилось, что семья голодала. После школы в свободное время мы шли работать, чтобы прополоть картошку или огурцы и получить сетку картошки.

После 7 класса я ушел в школу рабочей молодежи, там уже не было белорусского. Когда я занимался футболом, я разъезжал по всему миру. Там было не до белорусского. Но когда я поступил на журналистику, и там не было белорусского, это говорит само за себя. Потом я перевелся на юридический, там все термины только на русском. Что ж меня угнетать, что я не говорю по-белорусски?

Ему хорошо, он не проходил эту жизнь. Он учил белорусский язык и только им и занимался. Но он не понимает другого, что люди разные. Одна поэтесса кричала, что хочет, чтобы с ней разговаривали только по-белорусски. Когда в Швеции увидели, что одна часть населения желала бы говорить по-фински, сделали всенародный референдум. 6% проголосовало за то, чтобы знать и финский. Им дали такую возможность, и никто никого не упрекает. В Канаде два языка – пожалуйста. Если на то пошло, американцы говорят не на американском языке. Здесь часто присутствует элемент провокации. За язык надо бороться, но не такими методами, когда говорят, что если ты не за белорусский язык, то ты против.

То есть вы за ступенчатый процесс.
Конечно, спокойная разъяснительная работа с людьми. Мы проводим викторины среди учащихся, и они блестяще проходят. Мамы плачут, переживают, что их ребенок не получил приз на викторине по белорусскому языку. Это же хорошо! А просто истерикой, пустой болтовней эти вопросы не решишь.

Хотелось бы спросить вас по деятельности совета по нравственности, членом которого вы являетесь. Было две громких реакции, о которых писали в прессе: концерт Rammstein и выступление Кати Самбуки. Позиция совета была понятна, реакция белорусов неоднозначна: мнения разделились. В самом ли деле, вы считаете, что совет по нравственности нужен сегодня и почему? Не думаете ли вы, что белорусов раздражает даже не то, что говорит представитель совета Чергинец, а то, что есть некая организация, которая указывает, что есть хорошо, а что плохо, и тем самым посягает на свободу выбора каждого?
Я скажу пару слов о Rammstein. Было заседание совета по нравственности, наши члены посмотрели ролик, отснятый в Вене. Можно ли согласиться на то, что выносят флаг победы и, раздеваясь, имитирует половой акт с женщиной, которая тоже раздевается на глазах у всех, а потом определенную часть тела вытирает об этот флаг? Это была не моя инициатива, но я это поддержал.

Я предложил обратить внимание устроителей концерта на эти вопиющие факты. Нельзя в столице государства, где погиб каждый третий гражданин, издеваться над флагом победы. Нельзя детям 13-15 лет демонстрировать половой акт с испражнениями или просто мочиться в яму. Меня поддержали Филарет, Кандрусевич, представители иудейского и мусульманского вероисповедания. Rammstein сделали вывод. Они выступали в Москве. Там встретились наши представители, им объяснили, что они едут в страну, в которой не пройдет ношение фашисткой формы и издевательство над флагом победы. Они согласились, концерт прошел. А потом началась провокация, начали раздувать.

Наша страна – единственная, у которой есть такой совет. У нас был патриарх Кирилл, и он обратился ко мне с просьбой помочь создать такой совет в России. Это не так просто.

В чем сложность?
Выступая на Генеральной ассамблее, я внес предложение призвать различные конфесси мира принять совместное заявление, осуждающее терроризм в отношении детей. Казалось, святее дела нет. Поддержали десятки выступающих. Когда дело дошло до голосования, завалили. А мы объединили все конфессии. В наш совет входят только первые лица, известные люди, учетные, спортсмены, как Александр Медведь, артисты, как Мария Захаревич, психологи, преподаватели.
Мы не ставим вопрос о политическом воздействии. Мы обсуждали проблему детей без родителей, осужденных ребят. Согласитесь, когда даже такая тема рассматривается в таком уважаемом кругу, это уже говорит о правильности действий этого совета.

Конечно, мы не можем навязывать оппозиции что-то, мы можем только пригласить их в наш совет, если они действительно болеют за моральность и наших детей. Если они за то, чтобы у нас было меньше преступлений, чтобы поднимались такие понятия, как уважение к людям, родителям, семье, стране, пусть приходят. Я уверен, что совет необходим. Единственное, он не работает в том режиме, в котором мог бы. Нам надо чаще собираться, расширять палитру вопросов.

В этом году вам исполняется 75 лет. Еще не думали, как будете отмечать?
Немного выпью с семьей, друзьями, сколько позволит здоровье. Говорят, это радостное событие. Но какое оно радостное? Это значит, что я на год ближе к смерти. Это возможность подвести итоги прожитого. Даст бог больше жить, будем отмечать следующую дату.

Что для вас будет хорошим подарком?
Кроме того, что со мной моя семья, чтобы было меньше негативных забот, которые надо решать. Они преследуют меня все время.

Не подумывали потихоньку отходить от дел?
Не получается. Я из тех людей, которые каждый день видят проблемы. Благо, решить некоторые из них пока есть возможность.

TUT.BY – нам доверяют личное… 
-20%
-10%
-12%
-20%
-50%
-50%
-10%
-50%
-15%
-70%
-30%