176 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Мангал под навесом уже не в тренде. Вот как круто белорусы обустраивают свои террасы и беседки
  2. Флаги везде, «супермитинги» и «неотданная любимая». Как власть отвечала на идеи оппонентов
  3. Открыли TikTok-парк, в планах — расчетно-кассовый центр. Как пробуют «оживить» торговый центр «Столица»
  4. Экс-капитана Генштаба за фото документа «польскому телеграм-каналу» приговорили к 18 годам за госизмену
  5. Израиль начал в секторе Газа военную операцию. Рассказываем обо всех предыдущих попытках
  6. Лукашенко говорил, что «несогласных» студентов нужно отчислить, а парней отправить в армию. Где эти ребята сейчас?
  7. Белорус принял участие в «спецоперации» и лишился более 200 тысяч долларов
  8. Что сейчас происходит в Индии, которая шокирует мир смертностью от COVID-19? Рассказывают белоруски
  9. Возле Дома правосудия задержали журналиста TUT.BY. Ее отправили на Окрестина, в субботу ее будут судить
  10. «Мы, иностранцы, с ума сходим». Белоруска уехала за мужем в сектор Газа и теперь вынуждена жить на войне
  11. Между израильтянами и палестинцами опять война? Разбираем очередное обострение на Ближнем Востоке
  12. В программе белорусских каналов на следующую неделю нет «Евровидения». Попробовали разобраться, что это значит
  13. Фоторепортаж. На Куйбышева открылась «Песочница» — площадка с уличной едой, которую любят минчане
  14. «Расходы превышают доходы, нужно еще 10−15 млн». Олексин может выкупить торговый центр «Валерьяново»
  15. Марии Колесниковой предъявили окончательное обвинение
  16. Биолог рассказал, как вырастить богатый урожай капусты. Вот пять правил
  17. Уволенному директору Оперного театра нашли новую работу
  18. «Одна из нас умерла от отека мозга». История девушки, которая с друзьями отправилась за мухоморами
  19. Стартовала выставка-конвент Unicon & Game Expo. Вот как выглядят ее гости и участники
  20. «Мы останемся без работы и зарплаты». БМЗ просит европейских партнеров не вводить санкции
  21. Лукашенко — о восстановлении горевшего костела в Будславе: Без государства ни черта не сделают все равно
  22. Суарес почти 20 лет счастлив с одной женщиной (встретил ее в 15 и влюбился с первого взгляда)
  23. Надежды нет? Прикинули, ждать ли белорусам тепла этим летом
  24. Как под Барановичами спасают дворец Радзивиллов — копию итальянской виллы на озере Комо (нет, не той что Соловьева)
  25. После заявления Минтруда, что ветераны не получат выплаты к 9 мая, BYSOL запустил сбор. Сколько собрали
  26. Лукашенко подписал указ о застройке 10 квадратных километров на севере Минска
  27. Стоматолог понятно объясняет, нужны ли вам брекеты и что о них важно знать
  28. «В соседнем городе ракета попала в жилой дом». Белоруски о жизни в Израиле во время бомбежки
  29. «Родителям сказал, что пойду пожить к другу». Студент отсидел три месяца, услышал приговор и сбежал за границу
  30. Виновен посмертно. Верховный суд рассмотрел апелляцию по делу застреленного силовиками Шутова и его друга


Андрей Коровайко,

О спектакле "1900" / Хочу снимать кино / Об "Оркестре Олега Меньшикова" / Что за театральной сценой? / О политике и "черных списках" / О фильме "Утомленные солнцем-2" / О Михалкове / Об опыте и волнении / О кинофестивалях и призах / О личной жизни / О Борисе Гребенщикове

20 и 21 марта на сцене ДК МАЗ состоится премьера спектакля "1900", главную и единственную роль в котором исполняет легендарный Олег Меньшиков.




В день минской премьеры моноспектакля в прямом эфире TUT.BY-ТВ актер отвечал на вопросы пользователей портала. О театре и кино, о литературе и музыке, о жене и собаке, о политике и свободе личности, о любимых ролях и планах-мечтах.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать аудио (17,54 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать видео

Расскажите о спектакле, с которым приехали в Минск.

Это премьерный спектакль для Беларуси, самому спектаклю уже два года. В таком виде, в каком он существует, он не задумывался - я хотел сделать моноспектакль. Я считаю, что моноспектакль – это серьезная проверка сил каждого артиста на определенном этапе, когда ты выходишь один на один с огромным зрительным залом. Я настаивал, чтобы это был не маленький зал на сто человек, а чтобы это был тысячный зал, как в театре Моссовета, в котором мы играем. Это проверка на вшивость, можешь ли ты удержать зал или нет. Это сложно, но безумно интересно. Я очень хотел этим заняться.

Но ваш моноспектакль отличается от моноспектаклей, например, Гришковца – вы не один на сцене.

У меня есть только музыканты, которые помогают в этом спектакле, и машинисты сцены, которые изображают матросов. Их с трудом можно назвать исполнителями ролей, хотя музыка играет самостоятельную роль, как и во всех моих спектаклях. Я считаю, что музыка в театре – это очень важный элемент.

Мы собирали авторов, что-то искали, писали, была у нас группа, которая занималась придумыванием этого спектакля, и ничего не вышло. Потом на глаза попалась книжка "1900", и буквально в два дня мы приняли решение, что будем делать. И вот сделали то, что получилось.

Пользователь интересуется: "Есть ли в ваших планах снять видеоверсию "1900", как это было в свое время с "Горем от ума" и "Игроками"?".

Безусловно, видеоверсия должна быть. Просто руки как-то не доходят, но надо обязательно делать. Я бы хотел пригласить какого-то киношного режиссера, потому что нужно не слепо перенести спектакль на кинопленку, а сделать телевизионную версию этого спектакля – может быть, с какими-то изменениями, купюрами. Этим должен заниматься какой-нибудь большой мастер.

"Кухню" тоже снимали на видео, и что потом случилось?

А ничего. Так и лежат эти коробки. Петя Шепотинник достаточно много снимал, был автором телевизионной версии "Горя от ума" и "Игроков", и он, видимо, хотел это сделать. Но к "Кухне" было противоречивое отношение – кто-то принимал, кто-то совсем не принимал. Петя был в числе вторых, хотя с большой симпатией и уважением относится ко всему, что я делаю, как и я отношусь к тому, что делает он. Но, видимо, не случилось: он не пошел против своей творческой совести и не стал делать то, что ему не нравится.

Просят спросить у вас, как вообще дела.

Вообще ничего, нормально. Если говорить про творческую жизнь – в основном моя жизнь только творческая, - то немножко поднадоел театр, скажу вам честно.

Хочу снимать кино и даже, скорее всего, буду в следующем году это делать. Пока не буду говорить название материала, но во всяком случае уже ведутся серьезные переговоры. Я вообще давно хотел снимать кино. Нет, сначала я очень долго не хотел снимать кино. Я много смотрю фильмов, и считаю, что кино – это искусство, которое должно воздействовать через глаза. А когда мне тупо сорок минут показывают две "восьмерки", два крупных плана и герой мне просто рассказывает историю – так я ее могу прочитать в книжке, мне не надо для этого смотреть кино. Кино – это прежде всего видеоряд, то, что я вижу. Это на меня воздействует. Я могу не понимать половину того, что говорят у Феллини, но на меня это так воздействует, и именно через экран. Я не могу это прочитать, я не могу это просто услышать – я могу это только увидеть. Такое должно быть кино. У нас это все превратилось в обслуживание сюжетов, не более того.

Мне кажется, найден сейчас сценарий – не я нашел сценарий, а сценарий нашел меня, и, может быть, в следующем году начну работать. Театр я не собираюсь оставлять, но, знаете, когда тебе 50 лет, это уже немного надоедает – бегать по сцене, танцевать, петь, лицом хлопотать.

Статус не тот.

Да не в том смысле. Иногда думаешь: ну что это за профессия такая? Какое-то детство, не свой, все время что-то играешь. С другой стороны, ты понимаешь, что все равно ты все это пропускаешь через себя, все это твое, все оно становится твоим родным, если бы оно не становилось родным, то не находило бы отклика в зале – все это понятно.

У меня есть еще одна безумная идея. В Москве на базе Молодежного духового оркестра я делаю свой духовой оркестр, который будет называться "Оркестр Олега Меньшикова". Вы знаете, у нас нет вообще культуры духовых оркестров в стране. На Западе духовые оркестры собирают стадионы – это шоу, огромные шоу, с танцами, балетом. И вот 25 человек, молодых ребят, которые хотят, которые сами пришли ко мне с этим предложением, потому что у них есть желание и кроме желания ничего нет – ни финансовых, ни организационных возможностей. Я подумал, раз сами пришли, то грех не попробовать. Я подключился и был недавно на репетиции и понял, что совершенно не ошибся. Во всяком случае, мне так кажется, и мне кажется, это может иметь вполне определенный успех. Во всяком случае, в России такого точно нет. В мае у нас состоится презентация, и будет еще и музыкальное товарищество.

Запеть самому не было желания? Я имею в виду записать альбом, выпускать диски, ездить с концертами, петь со сцены.

Мне всегда говорили про это. Я могу обманывать, что хорошо пою. Мне говорят: "Ты так хорошо играешь на пианино", - я плохо играю на пианино, поверьте. Я хорошо подбираю, у меня хороший слух, но сказать, что я хорошо играю, - это неправда. То же самое, как и пою. Но в этой истории с духовым оркестром я хочу сделать программу под пока условным названием "Веселые ребята" из репертуара Утесова. Это бандитско-хулиганский оркестр, как в "Веселых ребятах" был. И вот там самому и петь, и художественно руководить.

А что заботит вас в жизни помимо творчества? Или радует?

Если начать говорить про грустное, меня заботит, что мы все время чем дальше, тем дальше друг от друга, тем мы безжалостнее друг к другу. Но это так, если говорить вообще. У нас чувство сострадания вообще уходит куда-то, такое слово уже забыто. Конечно, это беспокоит, но с другой стороны, а кто знает? Я не жил сто лет назад – может, так всегда и было? Может, нам кажется, что это только сейчас так. Старики ворчат, что молодежь плохая – так сколько старики существуют, столько и молодежь, так старики и будут ворчать, что молодежь не та, а вот в наши-то годы… Вот когда я начну так говорить, все, привет – дальше старость.

Вы себя еще не ловили на этом?

Иногда ловлю. Мы играем в футбол в понедельник и четверг в Лужниках, командами. Молодые артисты, двадцать с лишним лет, попадают в состав с Мишей Ефремовым, братьями Крестовскими, со мной, в конце концов, Женей Каменьковичем, профессором, режиссером – люди все серьезные. И молодые позволяют себе иногда опаздывать, а иногда просто не приходить, не предупреждая. Вот я думаю: когда я был молодым, я бы позволил себе не прийти без уважительной причины или опоздать на футбол к Никите Михалкову? Вряд ли бы я себе это позволил. А потом еще не позвонить и не извиниться. Начинаю так думать, а потом сам себе говорю: нет, Олег, пускай, значит, они такие. Значит, это их проблемы, значит, им решать и с этим жить.

Пользователи спрашивают, интересуетесь ли вы политикой.

Я ее очень не люблю, и не люблю людей, которые занимаются политикой. Я понимаю, что это несчастные люди, что они обрекли себя. Тот, кто туда приходит, не может быть честным по определению, и не надо от них этого требовать. Если ты туда попал, ты должен знать, куда ты попал. И мы говорим: "Они поступают безнравственно", - они просто по-другому не могут поступать: они уже там, в этом котле. У них ад начинается гораздо раньше, чем у всех остальных. У нас есть шанс туда попасть после смерти, а они попадают здесь. Мне неинтересны эти люди, мне неинтересны их проблемы.

На вашу жизнь политика как-то влияет?

Она на жизнь всех влияет, потому что мы, к сожалению, зависим от тех решений, которые они принимают. Но иногда стыдно становится за себя, что не выйдешь на улицу, вспоминаешь людей, которые вышли на Красную площадь, когда в Чехословакию ввели войска. Вышли из всей многомиллионной страны восемь человек и тупо встали, и тупо сидели потом, но они вышли. А мы сидим, обсуждаем, ругаемся, но никто не выйдет. Отнимают деньги, но никто не выходит, сажают невинных людей – никто не выходит. И за это стыдно бывает, очень стыдно. А с другой стороны, так нас приучили, что немножко все равно, немножко "а, проскочим".



К слову, что вы слышали о событиях, которыми сопровождались последние выборы президента в Беларуси?

Я вам честно скажу, а не потому, что ухожу от ответа, - у меня очень мало информации. Я телевизор не смотрю, с интернетом у меня дружба только через помощников и секретарей – сам я не пользуюсь им, как-то не пошло.

Я вам в двух словах расскажу. Народ все-таки вышел, но разогнали, и после этого у нас появились политические заключенные. Как бы вы чувствовали себя, если бы за любые слова в поддержку белорусских политических заключенных в Минске запретили бы ваши спектакли, прокаты фильмов с вашим участием, сделали бы вас персоной нон-грата? Я не гипотетически спрашиваю. Существует список творческих людей, которые не могут сюда приезжать, не могут выступать и так далее.

Если бы я что-то сделал, что соответствует моим убеждениям, моей совести, я бы чувствовал себя нормально. Тогда бы такое решение людей, которые запрещают мои выступления, было их решением, но до этого было мое решение. Я бы чувствовал себя нормально, если бы это не был просто какой-то эпатаж или для красного словца, а если это убеждения. Что такого – запретили ну и запретили.

Вас когда-нибудь где-нибудь запрещали?

Да нет, вроде. Фильмы, в которых я снимался, - но это не меня, а фильмы запрещали. А так, чтобы меня куда-то не пускали, - нет, такого не было.

В России вы себя чувствуете свободным человеком?

Что значит "свободным"? Да нет. На территории бывшего Советского Союза я вообще не представляю государства, где человек может чувствовать себя свободным. Всегда придуман государственный институт так, что тебя могут схватить, всегда могут схватить тебя за шиворот. То налоги, то неправильно справку написал, то у тебя на работе что-то не так – всегда остается лазейка, чтобы человека можно было ударить по рукам, причем очень больно. Такое впечатление, что это делается специально: вы делайте-делайте, но знайте, что в случае чего мы вам врежем.

Одна из пользовательниц портала хочет знать ваше отношение к фильму "Утомленные солнцем-2". Не то, как вам было сниматься, не то, какие отношения у вас с режиссером, а ваше отношение к тому, что в итоге получилось.

Нужно еще посмотреть вторую часть "Цитадель", которую я не видел, - 5 мая в Москве будет премьера, и тогда можно будет говорить в целом. Что касается первой части, я знаю, что она, в принципе, в большинстве своем вызвала негативную реакцию. Я думаю, Никита Сергеевич просто перетянул со съемками, он долго снимал. А вы представляете, что такое несколько лет находиться в одном режиме, отвечать за тысячные массовки, за группу в сто человек, разрабатывать каждый эпизод – это все становится твоим родным. И потом отказаться от этого… Мне кажется, что первая часть страдает многосюжетностью, там нет общей линии, которая объединяет все эпизоды, талантливые каждый сам по себе. Если бы эти все маленькие талантливые эпизодики насаживались на одно сквозное действие, как говорил незабвенный Константин Сергеевич Станиславский, то мне кажется, картина бы только выиграла. Но это делалось очень долго. Ему там каждый кадр дорог. Когда я смотрю кино, я не воспринимаю его как кино: историю я знаю, кто играет, знаю – у меня другие нервные окончания начинают работать, я что-то другое вижу, я же не кино смотрю. И Михалков точно так же. Он настолько полюбил это кино, что немножечко перелюбил его, дал ему разрастись из озера в море, что не нужно было делать, на мой взгляд.

Очень сложно охватить это море.

Нет, просто она не нужна, такая история. Но хозяин барин, он все равно уверен, что когда соединится вторая часть с первой, это будет хорошо.

Есть такой вопрос: "Когда вы закончите сниматься у Михалкова?"

Если вы назовете мне три фамилии, кроме Михалкова, у которых можно сниматься на сегодняшний день в России, я буду у них сниматься. Можно сложно относиться к Михалкову – я не имею в виду творческую сторону его жизни, а его политические, общественные высказывания, деятельность. Я стараюсь это не обсуждать, не очень понимаю, зачем ему это нужно. Но это его дело, он сам за это все отвечает. То, что он талантливый человек и мне с ним очень удобно на съемках - я не знаю других режиссеров, которые бы давали мне такой комфорт. У нас вымирает поколение режиссеров, операторов. То есть они появляются, безусловно, они есть, но очень мало. А профессия актерская уничтожается, потому что сериалы. Там не нужна профессия, там нужно быстро. Это ремесло в самом плохом смысле слова.

Помните ли вы свои ощущения перед первым выходом на сцену? Как вы можете сравнить их с ощущениями, которые у вас сейчас возникают, когда вы уже стали опытным актером?

У меня опыт не снял волнение совершенно. Все, кто со мной работают, не дадут соврать. У меня до сих пор холодные руки после третьего звонка. Я ничего не могу с собой сделать: уже тридцать лет выхожу на сцену и все равно волнуюсь, и все равно, как ненормальный, текст повторяю, гимнастику речевую делаю, просто чтобы забыться побыстрее. А первый выход был в Малом театре – нас постепенно приучали: студентами в массовках прыгали, поэтому зрительного зала не очень боялись. У меня был первый опыт, когда я забыл текст. Был срочный ввод – испанская пьеса, в шляпах, со шпагами – и я вышел на сцену, одну сцену отыграл, на вторую выхожу и понимаю, что не помню ничего – белый лист. Страшнее ощущения нет, артисты меня поймут. Ты стоишь, а там еще суфлеры были в Малом театре, и она уже вылезла по пояс из суфлерской будки, уже все артисты шляпы снимают и подсказывают текст, а я вижу, что у них губы шевелятся, но ничего не понимаю, ничего не слышу – белый лист просто. И причем такое страшное спокойствие: я понимаю, где нахожусь, но я понятия не имею, что мне говорить. Продолжалось это, как мне сказали, секунды три – для меня прошло несколько лет. Это было очень скоро после того, как меня приняли в Малый театр, потом я оттуда благополучно свалил.

Такой вопрос есть: "Не сомневаюсь, что все сыгранные вами роли для вас значимы. А кого хотелось бы еще сыграть?"

Никогда у меня не было актерских мечт, потому что когда я не был себе хозяином ситуации – это здесь я могу пригласить режиссера, сделать что хочу, - когда такой ситуации у меня не было, я считал глупостью сидеть и мечтать что-то сыграть. Мечтаешь-мечтаешь, а все равно зависишь от того, дадут тебе эту роль или не дадут. Это же глупо. Сейчас, когда такая свобода появилась, уже играть не очень хочется. Сейчас я буду очень-очень сильно думать, прежде чем взяться за какую-то новую театральную работу.

А насчет значимости… Все равно, если человек профессионально психически здоров, он не может ни об одной роли сказать: "Все, она получилась". Только больной человек может так сказать. Всегда остается тот идеал, который в тебе существует и которого ты никогда не достигнешь. Но как только ты скажешь себе, что достиг его, все, привет – тебе конец. Мечта не должна осуществляться – на то она и мечта, если она осуществилась, значит, она уже не мечта. Так же и в нашей профессии: сыграть так, как сыграл бы кто-то бесфамильный, бесформенный – есть какой-то идеал, и если к нему стремиться, тогда все роли не получились. Но мне кажется, у каждого артиста должен быть такой свет.

Метафорический вопрос: догнать Савранского – это утопия?

В этом смысле да.

Самый неудачный театральный проект, к которому вам приходилось иметь отношение.

За все свои я отвечаю. "Кухня" был эксперимент серьезный. По зрительской реакции самый спорный был, конечно, "Кухня". То, что я играл в театрах, - это были режиссерские приказы, когда меня назначали на роль, и приходи, будь любезен, на репетицию. Например, спектакль "Спортивные сцены 1981 года" Радзинского имел колоссальный успех в Москве в 80-е годы, а я роль ненавидел, она мне очень не нравилась. Говорили, что я играю хорошо, но у меня за два дня до спектакля портилось настроение.

"Будете ли вы когда-нибудь сниматься в этом трэше, который сейчас так активно выходит на экраны в России – все эти "любови-моркови", "елки" и прочий ужас?"

Нет, вроде, пока не снимаюсь, пока держусь. Надо сказать, что мне и не предлагают такое. Я, слава тебе, Господи, в какое-то время поставил внутреннее и внешнее ограничение, поэтому есть материал, который мне просто не предлагают, и правильно делают.

Какой из последних просмотренных вами фильмов все-таки произвел на вас положительное впечатление?

Боюсь сейчас сказать, но они есть. Я не могу поделиться с вами радостью по поводу просмотра российских кинокартин, серьезно – мало их хороших. Есть достойные, но даже при том, что они получают международные призы, хороших мало. Вообще, эти призы надо поотменять к чертовой матери давно: эта такая внутренняя туса, раздача слонов. Этого уже очень много, нельзя в таком количестве. Потом, мы призываем всех судить, что в нашей профессии категорически невозможно и неправильно.

То есть количество призов зависит от того количества тусовок, в которые ты входишь.

Черт его знает, может быть. Это же абсолютная вкусовщина! Вам нравится одно, мне нравится другое, и я вам ничего не докажу, и вы мне ничего не докажете. А за это дают призы, за это люди страдают, плачут, когда им вручают что-то – сумасшедшие. Дали тебе статуэтку – что такого произошло в жизни? Правильно люди делают, когда двери от сквозняков подпирают этими всеми статуэтками, - я считаю, что только так нужно относиться. Я имею все эти звания, но давно говорил, что нужно все это отменить. Они неправильные, они порождают вражду, ненависть, зависть, самые худшие человеческие качества. Что дает этот "народный артист"? Раньше можно было в вагоне СВ ездить и в полулюксе жить на гастролях – хотя бы какие-то были привилегии, а сейчас – это просто бумажка, и что с ней, с этой бумажкой? Так же и с фестивалями.



Книги читать успеваете?

Читаю, да. Сейчас читаю Иванова, очень модного, потому что мы собирались делать его "Общагу-На-Крови". Не знаю, будем делать или нет, но читаю.

Наши пользователи спрашивают: "Может быть, у вас есть желание записать какую-нибудь аудиокнигу?"

Нет, мне кажется, будет скучно сидеть перед микрофоном. Или это требует какого-то уединения. Вот если бы это было не как работа, а как какое-то времяпрепровождение. А ходить на запись как на работу в этой ситуации не очень правильно для меня, хотя есть вещи, которые, мне кажется, я могу прочитать хорошо. Булгакова, например. Но вот "Олег, у тебя завтра в 11 вторая глава "Мастера и Маргариты" - это неправильно.

Есть несколько вопросов о личной жизни: "Ваша жена намного моложе вас. Вы ощущаете разницу в возрасте?"

Главное, чтобы она не ощущала. Бывают варианты и большей разницы в возрасте. Моя женитьба многое изменила в моей жизни: я, во-первых, стал менее свободен, и это не значит, что это плохо, и более ответственен вообще – за себя, за Настю, за то, как мы живем. Это правильно, это должно быть в жизни. Я достаточно комфортно чувствовал себя один. То есть я один никогда не был, но официально, с кольцом – такого не было. Но если бы я не встретил Настю, может быть, так и продолжалось бы. Но вот встретил. И теперь так.

Спрашивают еще, как там ваш Нафаня поживает.

Нормально, гавкает каждое утро. Соседей, по-моему, всех уже достал.

Какие у вас с ним отношения: вы строгий, справедливый хозяин или, наоборот, все ему позволяете?

Это вот Настя ему все позволяет, а я строгий. Но меня Нафаня мало воспринимает, потому что если я гаркну, то Настя тут же начинает обнимать его и целовать. Поэтому воспитание не очень удачное.

Про хобби: "Знаю, что вы любите футбол и болеете за московский "Спартак". Я, кстати, тоже" 

Могу его расстроить, потому что всю жизнь за ЦСКА болел.

"А как вы относитесь к переходу на систему "осень-весна" или, как ее еще называют, "зима-зима" и к российскому футболу вообще?" 

Я очень люблю играть, очень люблю смотреть какие-то знаковые матчи, но так, чтобы следить, заполнять таблицы – этого у меня нет. Я болельщик не очень активный, поэтому ничего не могу сказать о зиме, лете, весне. Я далек от этого.

У вас было очень интересное сотрудничество с Борисом Гребенщиковым. В итоге получился удивительный спектакль и не менее удивительная музыка. Как вы относитесь к творчеству "Аквариума" и к рок-музыке в целом?

Боря – это же не просто музыкант-певец. Боря – это Гребенщиков, это нечто большее, чем просто музыкант или просто певец, или просто хороший музыкант, отличный певец. Это абсолютный мир, в который он не всегда и далеко не всех впускает, это человек, с которым интересно молчать, и он позволяет себе это, и ты подключаешься под это. Это человек с определенным набором своих внутренних законов, которых нет у 90% людей и которым он следует, на мой взгляд, всю свою жизнь. Это интереснейшая личность, интереснейшая фигура. Когда я позвал его писать музыку, по большому счету, мне было все равно, что он напишет. Что бы он ни написал, я понимал, что это не может быть плохо, но мне нужна была не фамилия "Гребенщиков" в афише, а его присутствие как знакового для меня человека. У меня спрашивают: "Почему ты в несколько спектаклей звал Игоря Чепурина?". Знаете, как я с Чепуриным работал? Он мне приносил эскизы, я говорил: "Все". Он мне: "Как все? Давай обсудим, поговорим". Я говорю: "Не надо, Игорь, я тебя позвал, потому что знал, что ты сделаешь то, что мне нужно". Такая же и с Борей была история. Я понимал, что это может сделать только он, и он, написав музыку, которую он написал, даст этому спектаклю те дивиденды, которые я от него ожидал.

Очень много вас зовут в Челябинск, Екатеринбург, Чебоксары, Казань, везде вас ждут. Вопрос: "Вы не раз говорили о том, что Калигула – одна из лучших ролей мирового репертуара и вашего репертуара в частности. Видели ли вы "Калигулу" в постановке Някрошюса с Евгением Мироновым? Если да, то каково ваше впечатление?"

Я не видел. Действительно, считаю, что Калигула – это одна из лучших мировых ролей. Я очень ценю и уважаю Женю как артиста, но не пойду смотреть спектакль, который длится четыре с половиной часа. Это уже неправильно. Някрошюс, все замечательно… Но другое время, другие мозги у людей. Во-первых, просто физически устаешь четыре с половиной часа сидеть на одном месте. И потом, уже соображаешь гораздо быстрее, уже тебе не нужно так долго рассказывать историю. А если свои рассуждения по поводу истории, то мне кажется, надо умудряться чуть покороче все эти рассуждения.

Уберем "Калигулу", Някрошюса. Меня удивляет, откуда такое право заставлять смотреть на себя четыре с половиной часа? Это даже как-то не очень красиво, извините, правда.

"Вы с такой потрясающей энергией играете на сцене. Хоть немного себе оставляете, или все для зрителей?"

Ну уж прямо все для зрителей, с какой стати? Во-первых, как говорится, что отдал – все твое. Поэтому если я отдаю туда энергию – я же один, а тысяча мне уже возвращает. Я уже говорил, что иногда не хочется играть, что-то еще – не потому, что устал. Просто начинают срабатывать в голове какие-то другие ценности. Но вот ради этих моментов, когда ты понимаешь, что зал сидит, когда соединяется время на сцене и время в зрительном зале, - это длится две секунды, но из-за таких моментов, очень редких в жизни артиста, и выходишь на сцену, и думаешь: "А вдруг сегодня произойдет это единение". Это здорово. По статистике, трагики живут дольше всех, потому что они все, что у них в жизни было, как шарахнут монологами, и еще их в конце убьют, и они еще сами поплачут над собой, и зрители над ним поплачут – это же такое освобождение, как после исповеди. Человек отдал все свои думы, выплеснул, и после этого еще легче становится. У меня после спектакля, в принципе, только жизнь и начинается.

Есть вопрос о том, какое место в вашей жизни занимает религия. Сейчас идет Великий пост, раньше вы старались выдерживать эти периоды, а как с этим делом обстоит сейчас?

Ну и сейчас так же, продолжаю в том же духе, стараюсь выдерживать. Вроде получается. О религии что говорить?

"Научились ли вы прощать обиды? Стали ли терпимее или с трудом сдерживаетесь?"

Учусь, и вроде получается. И терпимее стал, безусловно. Мудрее стал, потому что думал все время над этим. Я понимаю, что это самое трудное, прощать тем, кто тебе сделал зло. Безусловно, трудно, но надо. Надо.

"Как вам понравилась "Травиата" в Белорусском оперном театре?"

Понравилась. Не часто приезжаешь в город днем, обычно к вечеру, к ночи. А тут сидим с ребятами: "Пошли в театр какой-нибудь". Организаторы звонят, говорят: "Вот, "Травиата". А у меня любовь к опере началась с "Травиаты", я ее наизусть практически знал. И мы побежали, сразу же. Во-первых, мы никогда не были в вашем Большом театре. Посмотрели театр, с огромным удовольствием послушали оперу.

"Если повернуть жизнь вспять, снова бы стали артистом или выбрали бы какую-то другую профессию?"

Это такие вопросы, на которые не ответишь. Жизнь вспять не повернуть, она идет как идет, что сейчас гадать, кем бы я стал? Кто его знает, кем бы стал. Человеком бы стать, а там уж ладно.

О сегодняшнем моменте и о будущем: "В пятьдесят лет все только начинается, или все-таки практически все уже достигнуто и хочется отдыхать и почивать на лаврах?"

Отдыхать мне хочется всегда, потому что я ленивый. А сказать, что жизнь закончилась - это что, перечеркнуть сейчас себя? Для мужчины, мне кажется, это абсолютно нормальный возраст. Как сказал один английский актер, "я думал, у меня в пятьдесят лет все закончится, а у меня все только началось – все роли, весь Голливуд, все премии". Это, действительно, так. Мне когда-то Олег Павлович Табаков сказал: "Ты знаешь, старик, я не чувствую, что мне семьдесят лет". Знаете, я ему поверил. Поэтому, поверьте мне, я не чувствую, что мне пятьдесят лет. Серьезно, это никакое не кокетство. Я и не думал об этом юбилее, и когда он наступил, я думаю: "Опа! А все-таки пятьдесят. Как бы ты себя ни чувствовал, а цифра есть цифра". Но всем когда-нибудь будет и пятьдесят, и шестьдесят – главное, чтобы было.

Соответствовать этому возрасту не сложно? Он органично вписывается?

Пока да, пока никакого дискомфорта с ним у меня нет. Пока мы в хороших отношениях.

Последний вопрос: вы счастливы?

Сказать, что я несчастлив - обидеть тех, кто подарил мне эту жизнь и то, что я прожил за эту жизнь. Скорее, да. Я сейчас могу сказать, что представляю, что такое счастье. Но говорить не буду.
-25%
-14%
-30%
-70%
-20%
-50%
-25%
-25%