1. «Нацбанк показал, что рычаги у него остаются». Что означает повышение ставки рефинансирования
  2. Мошенники оформили на женщину онлайн-кредит на 10 000 рублей, пришлось его выплатить. Что говорят в банке
  3. «Гродно Азот»: мы давно не работаем с Helm. Скоро средняя зарплата вырастет до 2 тысяч рублей
  4. Бабарико говорит, что обвиняемые невиновны. А как считают они сами?
  5. «Друзья шутят, что я теперь «яжбать». Молодой папа в декрете — о разводе, дочери и трудностях
  6. «Это что вообще такое?» Владелец удивился страховой выплате за легкое повреждение Mercedes S500
  7. Минчанку судят за оскорбление Ермошиной. Глава ЦИК в суд не явилась
  8. «Алкоголь — основная причина». Врач рассказывает, почему появляется панкреатит и как его лечить
  9. Лукашенко и Алиев встретились в Азербайджане: что обсуждали на переговорах
  10. «С остринкой и иронией». Как белорусский бренд одежды стал конкурировать с известными марками
  11. Лукашенко пообещал рассказать «много интересного» об Алиеве и Карабахе, когда перестанет быть президентом
  12. В Беларуси построят хранилище для отходов с БелАЭС. Выбор площадки все еще идет
  13. Спектакль по книге Алексиевич исчез из репертуара РТБД. Что известно?
  14. «Дети писали: вы крутая!» Татьяна ушла из бизнеса в школу и перевезла семью из Минска в Ляховичи
  15. В Беларуси ограничили доступ к сайтам про политзаключенных и учебу в Польше
  16. Олексин рассказал, почему торговал сигаретами через арабскую компанию
  17. «Ты как будто забываешь, кто ты. Невероятно тупеешь, чудовищно». Честно о том, что происходит в декрете
  18. Приговоры, задержания и фотопроект о детях политзаключенных. Что происходило в Беларуси 14 апреля
  19. Умер автор белорусского букваря Анатолий Клышко
  20. «Побелка деревьев весной — пережиток советского прошлого». Эксперт рассказал все о побелке сада
  21. Как наши спецслужбы могут задерживать белорусов в России? Спросили у эксперта
  22. «Реал» выбил «Ливерпуль» из Лиги чемпионов, «Манчестер Сити» разобрался с «Боруссией»
  23. Нацбанк повышает ставку рефинансирования до 8,5%
  24. Минлесхоз объяснил, почему доски в Беларуси подорожали в два раза
  25. В Москве задержали адвоката Юрия Зенковича. Сейчас он в Минске в тюрьме КГБ
  26. Три белоруски попали в популярный «Женский стендап» на ТНТ. Вот кто они
  27. Польша опровергла сообщение Минобороны Беларуси о нарушении границы
  28. Товар исчезнет с полок? А есть шанс, что вернется? Про запрет по NIVEA — в простых вопросах и ответах
  29. Дом под Осиповичами, в который въехала ракетная установка, отремонтировали. Военные и жильцы рассказали как
  30. «Сказали снять». Убирают ли с полок в магазинах запрещенную NIVEA и что об этом думают покупатели


Алексей Вайткун,

Алексей Вайткун составил очередное "Личное дело". Гостем журналиста стал дирижер Олег Лесун, который чуть более месяца назад стал главным дирижером Белорусского государственного академического музыкального театра. Какие изменения ожидают музыкальный театр в творческом плане, Олег Лесун рассказал в весьма откровенном интервью.

Музыканты перестают любить свою профессию / Долгое время с оркестром Музыкального театра работали непродуктивно / Меня попросили сделать оркестр Музыкального театра лучшим в стране / Моя генеральная задача – убрать микрофоны с авансцены



Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать аудио (24,00 МБ)
 
Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать видео

У Вас такая замечательная фамилия, сказочная - Лесун.

Есть немного.

Такая мягкая и располагающая к общению. А Вы сами по себе мягкий человек?

Наверное. Но думаю, что и твердости хватает. Без твердого характера, четкого и ясного понимания дела дирижеру никак нельзя.

Вы всегда знаете, чего хотите?

Наверное, как и у любого человека, бывают какие-то сомнения. Но в принципе, что касается профессии, я думаю, да. Я уверен, что я на своем месте, а это моя работа. Мне всегда есть что сказать музыкантам оркестра, солистам. Мне кажется, что это важно. Дирижер должен уметь убеждать, находить союзников, единомышленников, вести за собой… Тогда получается настоящее дело.

А бывает, что по каким-то причинам союзники не находятся? Ведь оркестры разные, люди разные…

Каждый человек со своим мнением. Каждый музыкант со своей точкой зрения. Убеждение дирижером оркестрантов происходит постепенно. Здесь все зависит от личности маэстро. Есть мнение, что дирижер - возрастная профессия. Как вино: чем старше, тем лучше. Я с этим не совсем согласен. Мне кажется, что с возрастом становятся разными дирижерами. Бывают дирижеры, которые сохраняют свою творческую активность на протяжении всей жизни. А бывает, что люди со временем угасают, и от них с возрастом уже гораздо меньше энергетики и творческой отдачи. Поэтому я считаю, что молодость - неплохое дополнение к качеству и таланту. Но, наверное, уже опытная молодость.



Ваша молодость опытна?

С 1998-1999 года я начинал в Большом театре оперы и балета. Если говорить формальным языком, то с 2000 года я перешел на полноценную ставку дирижера. Тогда я еще был студентом консерватории.

Что имеете сегодня?

Прежде всего опыт. Потому что, действительно, начинающего дирижера отличает отсутствие опыта. С годами вырабатывается свой метод общения с музыкантами, солистами, свой подход к работе. Повторюсь, этот опыт, конечно, очень важная составляющая дирижерской профессии. Конечно, есть некая эволюция музыкальных воззрений. Но мне кажется, что я пришел в дирижирование уже со своими взглядами на музыкальную ткань и фактуру, то есть к моему приходу в профессию все музыкальные взгляды в основном были сформированы. Нужно было донести то или иное произведение через музыкантов, оркестр, солистов до слушателя, сделать это качественно и убедить в этом последнего.

А сложно новому дирижеру вести за собой? Убеждать оркестрантов, что вы что-то можете?

Наверное, у каждого свой путь.

Расскажите о своем…

Настойчиво убеждать не приходилось. Потому что если бы я не мог убеждать, меня бы не звали в другие оркестры. После первых репетиций музыканты сразу оценивают, что из себя представляет новый дирижер. Бытует такое мнение, что как только дирижер делает первые шаги в яме или на сцене, он уже знает, кто будет командовать: дирижер или оркестр. К счастью, в моей истории все достаточно спокойно и благополучно.

В вашей биографии, которая у нас приводится ниже, значится работа с четырьмя оркестрами.

В той биографии, которая у Вас есть, небольшой пробел. Достаточно большое время - три года - я сотрудничал с Петербургским музыкальным театром. Он называется Санкт-Петербург Опера. Это камерный театр. Но, несмотря на его камерность, там шли значительные "полотна". У нас получился неплохой результат. И это не только мое мнение. Оркестр чуть-чуть обогатился. Совместная работа дирижера и оркестра – это всегда взаимообогащение. Что-то может подсказать оркестр дирижеру, что-то – дирижер оркестру. Это всегда обоюдный, творческий союз.

Живое общение с музыкантами оркестра – это всегда внутренняя, эмоциональная, музыкальная работа. Это повышает дирижерский уровень. Когда оркестр чего-то не понимает, где-то сопротивляется, приходится заставлять. А это тоже опыт общения. Опыт заключается и в нахождении психологического подхода как музыкантам, так и к происходящему. Тут же надо оценивать реакцию, определять - надо утихомириться или взорваться.

Вы взрываетесь?

Иногда бывает.

По Вам не скажешь.

Но, тем не менее, бывает.

А работать с вами легко?

Я думаю, что легко. Дирижер должен слышать партитуру, знать, что он хочет сказать через эту партитуру. Он должен чувствовать каждую интонацию. Если дирижер знает, как это должно звучать, тогда и музыкантам легче творчески выражаться. Или при общении с дирижером они могут предложить свое видение. Мне нравится сотворчество. Я не люблю диктат. Мне кажется, ценнее именно сотворчество, работа вместе.

Вы сказали, что иногда музыкантов приходится заставлять. Почему?

Бывают разные ситуации. У музыкантов много своих бытовых проблем, они отвлекаются. Они думают о своих детях, семьях, зарплате. Есть много составляющих, которые отвлекают музыканта от непосредственного контакта с музыкой. К сожалению, многие оркестры уходят от музицирования. Они перестают любить свою профессию. Они углубляются в быт. А потом их оттуда непросто достать и сподвигнуть на музицирование, созерцание, чувствование... Очень важно, чтобы оркестр любил то, что он делает, и любил музицирование. На сцене или в оркестровой яме, если это спектакль, - все равно это музицирование.



Какими методами Вы добиваетесь музицирования?

Я пытаюсь говорить о музыке, об эмоциях в ней. Все же профессиональные музыканты. Все учились в консерватории, общались с профессорами, педагогами, которые говорили им не только о технологии, но и об эмоциях. Им рассказывали об интонации, ее предназначении. А это все – язык музыки. Наверное, это все равно в них остается. Потом им об этом приходится вспоминать.

А вы напоминаете…

Не только напоминаю, но и пытаюсь донести своими руками, жестами. Это является одной из составляющих профессии дирижера. Если музыканты не понимают, что я пытаюсь показать, выразить без слов, я останавливаю репетицию и пытаюсь достучаться до них словами.

Любят ли музыканты дирижера?

Все зависит от оркестра. Насколько оркестр профессионален, насколько он любит свою работу. Если музыканты увлечены и видят, что дирижер говорит толковые, интересные вещи, они быстрее откликаются. Если дирижер будет говорить о высоком в среднем оркестре, они будут на него смотреть и не понимать, чего он от них хочет. Тут важен элемент профессионализма оркестра, музыкантов. Иногда приходится музыкантов учить, какие-то места проходить несколько раз, чтобы получилось. Но, в общем, это все - составляющее совместной работы.

С 3 января Вы - главный дирижер Белорусского государственного академического музыкального театра...

Я долго думал, да и решение это далось мне непросто, потому как до этого мне не доводилось сотрудничать ни с театром, ни с его оркестром. Поэтому для меня это было несколько неожиданно.

Не секрет, что и критики, и пресса пишут о том, что в Музыкальном театре средний оркестр. Одно дело - становиться у руля какой-то преуспевающей компании, и другое дело - осознавать, что придется очень много работать. Потому что в конечном итоге спросят с Вас.

Может быть, это средний оркестр, если сравнивать с кем-то. До согласия я приходил на спектакли, слушал оркестр. Я приходил на репетиции и на концерты, которые они стали играть на сцене. То есть уже играли не спектакли, а выходили на сцену. Для оркестра это очень хороший стимул. Я их послушал, и мне показалось, что ситуация вполне нормальная. Просто долгое время с оркестром работали непродуктивно.

Объясните.

Перед оркестром не ставились задачи чуть выше их сил и возможностей, что позволяло бы, на мой взгляд, музыкантам тянуться и расти в творческом плане.

Оркестр недооценивали?

Я считаю, что да. Не говорили то, что должны были говорить. Технические моменты. Сменить смычок или доводить смычок, держать аккорд, снимать вовремя вместе. В последние годы приучили играть под микрофоны. Конечно, это влияет на качество звучания оркестра, солистов, и зритель это чувствует. Я считаю, что одна из моих задач – это отучить от микрофонов и снова привести их к академическому исполнению.

Как Вы знакомились с этим оркестром?

Я вышел к оркестру не в первый день. Через какое-то время была репетиция концерта. И у нас состоялось непосредственное знакомство.



Говорили ли Вы, чего от них хотите?

В качестве задачи-максимум в самом начале я сказал, что я бы хотел подтвердить звание академического театра. Чтобы это зазвучало по-настоящему, чувствовалось в исполнении оркестра и солистов.

А какие задачи поставило перед Вами руководство театра?

Оно просило сделать оркестр лучшим в стране. Как минимум в стране. Это правильно. Когда ставишь максимальную планку, сам подтягиваешься к ней, и соответственно к ней подтягиваются все. Может быть, не сразу, но постепенно будет рост. В любой музыкальной школе для ребят всегда даются сочинения на вырост, так сказать. Всегда ставится задача сверх того, что ученик может на данный момент. На этих сочинениях и происходит рост. Поэтому нужно ставить задачу-максимум. Тогда рост будет быстрее, и эта планка будет повышаться.

Всегда говорят о том, что новая метла по-новому метет. Ведь может случиться так, что с кем-то из музыкантов Вам по Вашей инициативе придется распрощаться. Может быть, кто-то не дотягивает или не совсем понимает того, что хотите вы. Может такое быть?

Да. Как имеющий опыт человек, я вижу, как музыкант держит в руке скрипку или виолончель. Мне видно, как он работает смычком, все ли в порядке с постановкой, как получаются штрихи. Это все видно, слышно. Я не хочу, чтобы с кем-то пришлось прощаться. Это всегда больно. Это всегда неприятная ситуация и для музыкантов, и для меня. Но такую возможность я не исключаю. Если будет видно, что человек не идет на исправление, что у него не получается и он не хочет, то придется принимать непопулярные решения.

Будете ли приглашать новых музыкантов? Или, может быть, кто-то пришел с Вами?

К сожалению, пока не хватает ставок. Штатное расписание оркестра ограничено. Я думаю, одна из моих задач – увеличить штатное расписание. На тот момент, когда образовывался театр, тогда еще театр оперетты, было соответствующее штатное расписание. И того количества музыкантов было вполне достаточно, чтобы обслуживать те или иные спектакли.

Сейчас репертуар шире: и симфонические концерты, и мюзиклы, которые требуют другого состава оркестра. Надо больше так называемой ритм-секции: бас-гитара, электрогитара... В чуть более расширенном составе необходимы медные инструменты в придачу с саксофонами. Я надеюсь, что руководство Мингорисполкома поймет, пойдет нам навстречу и увеличит количество ставок. Это облегчит работу и струнной группы. Наверное, на сегодняшний день ни в одном оркестре струнная группа не вырабатывает такую нагрузку, как струнная группа Музыкального театра.

Вы работали в Большом театре Республики Беларусь, были штатным дирижером. В Музыкальном театре Вы уже главный дирижер. Расскажите о дополнительных возможностях главного.

Одна из главных – это возможность руководить, направлять в то или иное русло не только оркестр, но в целом театр. Безусловно, в данной ситуации важно не только мое мнение. У нас в театре есть художественный руководитель Адам Мурзич. Наши творческие взгляды совпадают. Я думаю, что вместе мы будем вести этот корабль в нужном направлении. Такая возможность – это стратегическая задача. И дальше из нее вытекают другие задачи: оркестр, солисты, балет, репертуар театра. По этим аспектам я тоже могу выражать свое мнение и на что-то даже влиять. Определяющим является мнение главного дирижера и других главных специалистов: главного режиссера, художественного руководителя. Это главные творческие люди в театре.

Насколько Вам с ними комфортно работать?

Мне комфортно. По-моему, собралась хорошая команда во главе с Александром Петровичем, директором. Он первый пришел в этот театр. Он начал маленькую революцию, привнес новый генеральный взгляд на театр. Затем появились художественный руководитель Адам Мурзич, главный режиссер Сусанна Цирюк. Я был четвертым в этой цепочке.



Сколько лет Вам дали на то, чтобы, как Вы сказали, вывести оркестр на новый уровень?

Мы не оперировали какими-то определенными сроками. Но я сказал, что на это понадобится около пяти лет. Может быть, чуть меньше. За этот срок вполне можно пересмотреть сам принцип, генеральный подход к работе.

В советские времена, когда я еще был студентом и учащимся музыкального лицея, я приходил в театр, и там все было нормально. Потому что тогда это естественно был единый подход к работе. Был хороший оркестр, хорошие музыканты. Все было академично. Все приходили на работу в смокингах.

Несколько лет назад я приходил в театр и в ужасе понимал, какой развал там происходит. Музыканты в оркестровой яме позволяли себе приходить на спектакли в джинсах, в спортивных кофтах, майках. Кто в чем. Я был в шоке и тогда говорил руководителям: "Как Вы можете такое позволять?!". Ведь отношение к работе у музыканта начинается с того, как он пришел, как выглядит. Это же артисты оркестра! Они же не просто пришли где-то полабать!

Вы их переодели?

Пытаюсь, заставляю.

Что последует за этим?

Для себя вижу много моментов, где я должен буду высказаться достаточно твердо и решительно. Помимо текущих вопросов, моя генеральная задача – убрать микрофоны, которые стоят на авансцене в театре. Я считаю, что это крайне неправильно. Может быть, оркестр в меньше степени, но солистов в большей степени это провоцирует на пение иного качества. Они думают, что микрофоны вытянут их голоса, что звукорежиссер немного поднимет и вытянет звук. Этот психологический момент очень важен по отношению к происходящему, к пению. Люди по-другому относятся к работе, к ответственности на спектакле.

Зритель почувствует разницу?

Думаю, сразу почувствует. Потом солисты чуть-чуть одумаются и будут иначе подходить к работе.

Можете ли Вы влиять на выбор исполнителей? Будет ли учитываться здесь Ваше мнение? Или все-таки Вам скажут, что Ваше место – оркестровая яма?

Конечно, солисты непосредственно работают с главным дирижером. Это один из цехов, составляющая театра. Я считаю, что задача главного дирижера – поставить такую планку, ниже которой нельзя опускаться. В хороших театрах выровнен штат солистов. Они должны петь на одинаковом уровне. Главный репертуар бывшего Театра оперетты, а сегодня Музыкального театра – это оперетта. К жанру оперетты должен быть классический подход. Это не просто водевиль или мюзик-холл. Сейчас на этот жанр в театре смотрят именно так. Мне хочется, чтобы на него все-таки смотрели со стороны классической. Знаете, есть взгляд классический и уже совсем облегченный взгляд как на мюзикл. Мне кажется, эта грань немного нарушена.

Классическая сторона сложнее…

Безусловно, для исполнителя это сложнее. Потому что жанр оперетты – это не только пение, это активное действие на сцене, это танцы. В классической оперетте есть разные типажи. Люди должны не только хорошо петь, но и хорошо двигаться и танцевать. И сейчас, и раньше в Москве было отделение "артист оперетты". Этому специально учили. Люди профессионально занимались вокалом, учились двигаться и одновременно петь, чтобы не сбивалось дыхание, позиционное пение. Чтобы все было в рамке. Наверное, у нас не было такого отделения. У нас немного потеряна эта ситуация. Наверное, не только я, но и художественный руководитель, и директор театра чувствуют так же. Я надеюсь, что и главный режиссер Сусанна Цирюк тоже будет такого же мнения.

Есть ли у Вас сегодня как у главного дирижера претензии к солистам театра?

Я уже о ней говорил – пение в микрофон. Их вытащило прежнее руководство. Я считаю, что это было большой ошибкой. Появились стационарные и подвесные микрофоны. Тут даже ничего не надо говорить. У людей тут же появляется подснятое дыхание. Это облегченный вариант, немного напевая.

Как я Вас понимаю, белорусскую оперетту испортил микрофон.

Абсолютно. Если поставили микрофон, тут же понижаются требования к голосу. Это как эстрадное пение. Не нужен большой голос. Нужно хорошо звуковысотно интонировать, и все. Можно петь, греметь через динамики на большой зал. В театре не очень хорошая акустика. Можно было подзвучивать, но не озвучивать солистов.

То есть микрофон – это сегодня основная Ваша претензия.

И, соответственно, все вытекающее из микрофонного пения.

Нынешнее руководство сразу принимает Ваши пожелания? Скажем, Вы говорите, что микрофон – это плохо. Как они на это реагируют?

Они понимают. До принятия решения у нас был разговор. Я сказал, что, конечно, надо уходить от микрофонов в классической оперетте. Мюзикл – это уже жанр, который предполагает микрофоны. Потому что там плотный оркестр, ударная установка, электрогитара, бас-гитара. Но тоже надо найти меру, чтобы это не превратилось в дискотеку.

Хочется поговорить с Вами о творческих поисках Музыкального театра. У Вас недавно состоялась премьера "Голубой камеи". Это как один из экспериментов. Какие еще эксперименты нам, зрителям, стоит ожидать в ближайшее время? И как Вы сами относитесь к различным экспериментам на сцене Музыкального театра?

Само название театра уже предполагает эксперимент, существование разных жанров на сцене. К экспериментам отношусь хорошо. Почему нет? Люди не должны смотреть в одну сторону. Почему не послушать интересную хорошую музыку другого плана? Например, джаз. Я не очень люблю популярную эстрадную музыку. Джаз стоит на ступеньке выше, чем популярная эстрадная музыка. Там достаточно простые гармонии, если говорить музыкальным языком. Они немного примитивные.

Но они тоже должны быть, чтобы был выбор.

Конечно. А что касается привлечения других режиссеров, специалистов. Я не исключаю этого. По-моему, это очень важно. Общение труппы, оркестра, солистов, хора с новыми лицами, с интересными людьми. Это всегда обогащает. Смотришь, и сам учишься. Я не исключаю и приход интересных дирижеров на какую-то постановку. По-моему, это замечательно. Когда я работал в оркестре радио, я всегда старался привлекать в работу интересных дирижеров. Насколько у меня получалось, это уже другой вопрос. Я надеюсь, что здесь мы тоже будем сотрудничать с интересными людьми.

Расскажите о ближайших проектах с Вашим участием.

Конечно, это постановка "Сильвы". Я думаю, тут не нужна реклама. Потому что "Сильва" - классическая оперетта. Она очень популярна. Прекрасный сюжет и замечательная музыка. Премьера будет 26 марта. Это первая постановочная работа моя и Сусанны Цирюк в качестве главного режиссера театра.

Мы желаем Вам удачи. Всегда интересно, что в итоге получится. Я думаю, Вам и самому интересно. Завершая интервью, хочу спросить. Вас назначили главным дирижером несколько месяцев назад. Планов у Вас уйма. Нет ли сожаления, что время идет очень медленно?

Мне кажется, что время идет очень быстро и я на этой должности уже полгода. По событиям, по эмоциональному наполнению всё очень активно. А когда погружаешься в работу, все нужно, и уже не думаешь о времени, так как есть реальные задачи, которые нужно выполнять. Иногда появляются какие-то отстраненные мысли. Но, в общем, сейчас есть конкретные мысли о своем коллективе. Думаешь непосредственно о нем, переживаешь…

А вы за это недолгое время изменились?

Может быть, в психологическом плане. Я стал чуть-чуть увереннее, свободнее. Я уже не оглядываюсь, не останавливаюсь, а иду вперед. Это важно. Хоть и будучи просто дирижером, ты чувствовал задел и возможности. Но эта позиция позволяет привлечь больше внимания к себе, своему слову и работать более продуктивно.

Справка TUT.BY:
 
Олег Лесун родился в 1973 году в г. Жодино (Беларусь). С шести лет начал учиться игре на фортепиано. С 1985 по 1991 год учился в средней специальной музыкальной школе при Белорусской государственной консерватории. После ее окончания поступил в Белорусскую государственную академию музыки на отделение фортепиано (класс профессора В.Н. Нехаенко). В это же время изучал камерную музыку с такими известными мастерами, как Джордж Меервайн (Германия) и Татьяна Гайдамович (Россия). Посещал мастер-классы по интерпретации Рудольфа Бухбиндера (Австрия).
 
В 2002 году окончил факультет оперно-симфонического дирижирования Белорусской академии музыки под руководством заслуженного артиста Республики Беларусь Н.С. Колядко, а также мастер-курсы Курта Мазура и Густава Кюна.
 
Профессиональную карьеру начал в 18 лет. С 1994 по 1996 год работал аккомпаниатором на факультете дирижирования в Белорусской академии музыки. С 1996 года преподавал фортепиано, в качестве пианиста работал в Симфоническом оркестре Национальной государственной телерадиокомпании Республики Беларусь и Национальном академическом Большом театре оперы и балета Республики Беларусь - сначала в качестве аккомпаниатора и репетитора, а с 1999 года - постоянным дирижером симфонического оркестра оперы.
 
В репертуаре дирижера - оперы "Севильский цирюльник" Россини, "Иоланта" и "Евгений Онегин" Чайковского, "Трубадур" и "Травиата" Верди, "Кармен" Бизе, "Паяцы" Леонкавалло, а также некоторые балетные постановки ("Эсмеральда" Пуни, "Сон в летнюю ночь" Мендельсона, "Лебединое озеро" и "Щелкунчик" Чайковского, "Дон Кихот" Минкуса, "Болеро" Равеля, "Жар-птица" и "Поцелуй феи" Стравинского, "Кармен-сюита" Бизе-Щедрина). В июне 2000 года Олег Лесун участвовал в постановке нового балета "Макбет" белорусского композитора Вячеслава Кузнецова.
 
С 2001 года сотрудничает с Государственным академическим симфоническим оркестром Республики Беларусь. В 2003-2005 годах работал главным дирижером оркестра радио.
 
В качестве пианиста и дирижера гастролировал во Франции, Германии, Швейцарии, Испании, Польше.
 
С 3-го января 2011 года Олег Лесун - главный дирижер Белорусского государственного академического музыкального театра.
 
TUT.BY – нам доверяют личное…
-53%
-40%
-10%
-10%
-20%
-15%
-30%
-15%
-40%
0070970