Алексей Вайткун,

Алексей Вайткун составил очередное "Личное дело". Гостьей журналиста стала известная оперная певица, Посол доброй воли ЮНИСЕФ Мария Гулегина.



Она - "фирменная" вердиевская певица, лучшая Тоска своего времени. Двадцать лет назад строптивая дива, какой ее считали по месту работы в родном Белорусском театре оперы и балета, устремилась на штурм международного оперного Олимпа - начала с "Ла Скала", где еще в советское время ее партнером был Лучано Паваротти.
 
Параллельно Гулегина пела в Минске, но… до открытого письма ведущих солистов белорусского театра, в котором те заявляли о том, что они отказываются выходить с Гулегиной на одну сцену, так как та считала, что оперу нужно исполнять на языке оригинала. Травля дошла до того, что в 1990 году Гулегина покидает СССР и переезжает на постоянное место жительства в Европу.

Сегодня она одна из самых известных и востребованных мировых оперных див, поет в лучших залах и с лучшими партнерами современности. В Минск Гулегина приехала по приглашению детского фонда ООН - ЮНИСЕФ.

 
Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

 
 
Мы очень рады вас видеть…

Спасибо. Знаете, в 1990 году мы переехали в семьей в Западную Европу из Беларуси на постоянное место жительства, правда, в 1992 году я вернулась сюда - принимала участие в благотворительном концерте, посвященном очередной годовщине Чернобыля. И вот с тех пор я больше не возвращалась…

Конечно, была огромная занятость - театры, концерты… Но шесть лет назад я впервые после своего отъезда вернулась в Россию. С тех пор я ежегодно пою в Мариинском театре у Валерия Гергиева. Как певице и как актрисе мне было интересно встретиться с родной - как русской, так и белорусской - публикой, потому что я уехала еще из Советского Союза, и, хоть вы меня убейте, но моя родина - это СССР. Хороший он был или плохой, но это моя родина, и я всегда об этом помню.

У вас тоска по советскому времени?

У меня бывает иногда тоска по детству и по тому времени, когда все любили друг друга или хотя бы делали вид. И как я говорила по-русски, когда жила и училась в Беларуси, так я и говорю по-русски сегодня.

Здесь вы благодаря ООН. В каких проектах этой организации вы принимаете участие сегодня?

Самое главное, что я пытаюсь делать сегодня - это помогать нуждающимся детям. ЮНИСЕФ борется против продажи детей, жестокого обращения с ними. Также эта организация отстаивает права ребенка, чтобы каждый имел право на жизнь, на обучение, получение образования… И даже если ребенок серьезно болен, то это совершенно не означает, что он должен быть вычеркнут из жизни.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Приехав в Беларусь, я также пытаюсь помогать ребятишкам, которые находятся в реабилитационных центрах, детских интернатах. Я стараюсь помочь найти им свою тропинку в эту жизнь, поддержать их собственным примером…

Вы как-то отметили, что сожалеете, что не можете усыновить и удочерить человек 50…

Да, но я сделала по-другому и оказала помощь детям в Майкопе.

Это был ваш вклад?

Да.

Вы не были 18 лет в Минске. С каким настроением вы сюда ехали?

Как на встречу с первой любовью… Мне хотелось увидеть театр и все те места, где в своем прошлом я ходила голодная и холодная и где была такая нищенская зарплата (смеется).

Это ваше прошлое…

Но это было замечательное прошлое! Когда я ехала к вам, то проезжала какие-то магазины, гастрономы под шпилем, гастроном на бывшей улице Горького… Я вспоминала, как мы копили деньги, чтобы купить кусочек колбасы или курочки ребенку … Но все равно - это было счастливое время!

Почему сложности, о которых вы говорите, вызывают у вас столько счастья?

Это же времена молодости! Мы какое-то время жили в общежитии консерватории, дочери Наташеньке тогда было уже шесть лет. Кстати, она передает привет всем своим товарищам, с которыми училась в школе №24. Будучи педагогом консерватории, я жила с семьей на одном этаже со студентами… Было здорово!

А картошку белорусскую до сих пор не могу забыть! Особенно сорт "Грета".

Как в вашей биографии появился Государственный театр оперы и балета БССР?

Я приехала в Москву на прослушивание в Большой театр Советского Союза, где членом жюри была замечательная белорусская певица, народная артистка Советского Союза Светлана Филипповна Данилюк… И если она меня сейчас слышит…

Ее уже нет…

Как… О Боже… (пауза). Светлая ей память… (пауза)…

…Это прошлое. Часто ли оно вот так вторгается в вашу жизнь?

Конечно.

А как выстоять во время таких вторжений?

Это прошлое… Без него не было бы настоящего.

Я читал вашу биографию, интервью… Вы сильная женщина… Вы это знаете…

Да.

Помимо того, что с Минском у вас связаны те самые позитивные воспоминания молодости, были и моменты (ведь это не секрет), которые сделали вас еще сильнее.

Ни один факт из моей биографии я не воспринимаю, как негатив. В любом случае это было для меня знаком того, что нужно двигаться дальше, идти вперед.

Возвращаясь к Светлане Данилюк… Хочу сказать, что тогда, на прослушивании, именно она подошла ко мне и сказала: "Ну что вам предлагают в Большом театре? Петь Февронию в "Сказании…" и какие-то роли… И что? Вы там будете сидеть тридцать вторая и ожидать своей партии? У нас же, в Минске, непочатый край работы. Все будет хорошо, и вы увидите, что очень скоро встанете здесь на ноги".

Я поехала в Одессу, к своему педагогу Евгению Иванову. И он мне сказал, что если я хочу стать певицей и действительно чему-то научиться, то мне надо ехать в Минск, поскольку только там был такой гениальный дирижер, как Ярослав Вощак, который, кстати, впоследствии был со мной просто зверски строг.

Например?

У меня была специальная тетрадь, в которую я переписывала всю свою партию. Там над каждой нотой красовались или солнышко, или тучка - у меня были свои обозначения того, каким должен быть звук и какой должна быть окраска голоса. Именно Ярослав Антонович научил меня разным тонам и полутонам. Но если я что-то путала, то он мог не разговаривать со мной неделю!

Однажды он меня встретил и сказал: "Деточка, а ты не хочешь спеть Кармину Бурану?". Я ответила: "Ну, посмотрю…" А сама схватила ноты, и - оп! Как четыре номера по сольфеджио, ерунда! Спустя 15-20 минут я встретила его в коридоре и сказала: "Ярослав Антонович, я уже могу это петь". "Да?!" - он посмотрел на меня, шевельнул усом и пошел дальше, не проявив ко мне никакого внимания. А на следующий день Надя Губская, замечательная на тот момент певица, приболела и Ярослав Антонович спросил: "Кто будет петь репетицию?" Ну и я, молодая, наглая и зеленая, как бамбук, выкрикнула: "Я!" Выхожу, а там хор, оркестр, балет. Начинают звучать первые ноты, и вдруг: "Стоп!" Мелодия зазвучала сначала - и снова "Стоп!" Я спрашиваю: "Что?" На что он мне ответил: "Двух нот спеть не могут, а уже ползут на сцену… Вон отсюда!"

Я после этого плакала еще недели две, а потом начала думать о том, зачем я это сделала. Спустя какое-то время он поймал меня в коридоре и сказал: "Деточка… Ты понимаешь, что это же как мамка дитятко из лесу зовет, а не просто ноты ля, си, ля, си… Здесь же каждая нота - жизнь".

И именно Ярослав Анатольевич сказал мне, что у меня хорошее драматическое сопрано.
Каждый персонаж, каждая героиня плачет, страдает, ревнует. Не надо бояться показать и истеричность в голосе, если необходимо. Сейчас я исполняю Арию Абигайль из "Набукко" и сегодня уже понимаю, что эта героиня не может петь в технике бельканто - нежно, красиво, плавно… Это боль, страдания, где каждая нота исходит из самого сердца.



Такое отношение к профессии в вас воспитал именно Вощак?

Да. Я очень благодарна своей судьбе и тому, что были такие уроки и что он "окатил" меня таким холодным душем в присутствии всех.

Такое отношение в профессии и к профессии сегодня встречается часто?

Нет. Такое отношение, а именно - строгость, понимание материала и солиста - в материале было только у маэстро Монти, с которым я спела семь постановок. Это чувствуется и дает очень многое.

А что это дает именно вам?

Это своего рода подтянутость, когда на самом деле оказывается, что ты не знаменитая и гениальная певица, а маленькая и скромненькая ученица. Как говорит маэстро Монти - можно летать, но низко.

Как вас тогда принял Большой театр БССР?

Ужасно… (смеется). Я помню, как на собрании встала какая-то певица, которая ездила по полям, где пела "Валенки, валенки…" и сказала: "А шо такое? А зачем нам вот эта молодежь? Зачем она нам нужна? И я могу спеть Розину…" А я сидела и думала: "Мама дорогая…Что же делать?" А после того, как мне дали звание заслуженной артистки Беларуси, в 26 лет, то народные артисты сразу же отреагировали: "Какая заслуженная? Еще и народной хочет быть… Вот пусть по колхозам с концертами поездит!"

Вас это обижало?

Я настолько была нацелена на работу с Ярославом Антоновичем и с такой радостью и предвкушением настоящего творчества каждое утро бежала на его репетиции в театр, что все остальное для меня было мышиной возней. Например, мне не дали сначала одну квартиру, хотя обещали, а потом и во второй отказали. Председатель профкома сказал, что не дали потому, что я не дружу с коллективом.



Мария Гулегина исполняет партию Татьяны Лариной в опере "Евгений Онегин", 1988 год.

Кстати, буквально вчера я зашла в театр и встретила самых прекрасных людей, с которыми когда-то пела - Нину Козлову, Мишу Жилюка, Юру Трояна, Марину Аксенцову, а также Тамару Глаголеву, вместе с которой я училась в Одесской консерватории. Когда я зашла в хоровой класс, то они все встали и начали аплодировать. Вчера же я встретила гениальную балерину, которая здесь лучше всех исполняла роль блудницы в спектакле "Кармина Бурана", - Татьяну Шеметовец, у которой такой "шпагат", какого я до сих пор никогда ни у кого не видела.

И мне было так приятно, что эти люди меня узнали.

Вы не ожидали такого приема?

Я не знаю… Это было очень приятно, тепло... Когда я увидела Нину Козлову - первую, кого я встретила, то мы обе заплакали.

В своих европейских интервью Минск вы вспоминаете редко. Обижены до сих пор?

Нет, я благодарна за все, что мне дал Минск - крепкую подготовку, как профессионалу, благодарна предоставленной мне возможности в свое время там работать. И даже благодарна тому негативу, когда ведущие солисты оперы написали письмо в ЦК, в котором высказывались о том, что не желают выходить со мной на одну сцену. А я ведь просто говорила о том, что оперные партии нужно исполнять на языке оригинала. Тогда ведь всё было переведено и пели на русском или белорусском. Я же считала, что когда композитор думал над произведением, то он создавал ноту под каждое слово…

То есть против вас выступили, сказав, что это не патриотично. Это письмо вроде даже было напечатано в "Вечернем Минске"…

Да. Но были самые разные гадости…

Но в тот момент вы уже пели в Ла-Скала?

Три года.

При этом вы очень органично туда вписались. Вас сразу ввели в "Бал-маскарад" Верди, где вашим партнером был, кажется, Паваротти…

Всё верно. Но когда я вернулась из Милана в Минск, главным режиссером театра тогда был молодой, да ранний, который говорил обо мне что-то вроде: "Она ездит в Италию, чтобы шмотки продавать!" А потом он звонил бывшей солистке театра и узнавал, правда ли, что я пою в Италии. Но Бог с ними, и спасибо им также, поскольку по своей натуре я революционер и всегда хочу что-то делать, а вот такие неожиданности меня всегда подталкивают, держат в тонусе, не дают расслабиться.

В каком году это было?

Примерно 1985 год.

То есть вы одновременно работали в Италии и здесь, в Минске?

Да.

Отличались ли методы работы с артистами там и здесь?

В Милане ко мне прикрепили маэстро Пизани, который и занимался со мной. Правда, нельзя не сказать об условиях такого творческого сотрудничества Италии и СССР. В то время Госконцерт забирал 99% моего гонорара в свой карман. А на оставшиеся копейки - 120 долларов в месяц - я должна была жить целый месяц за границей и при этом еще как-то петь… Иногда после уроков ребята говорят: "Пойдем с нами в кафе! Покушаем, там так все вкусно!" А я сяду, посчитаю - 30 дней и 120 долларов, разложу и отвечаю: "Нет, ребята, ну что вы - я не могу всё время есть, ведь я солистка!"

А первый свой спектакль я в самом деле пела с Паваротти. Кстати, когда он впервые вышел со мной на репетиции, я посмотрела на него, а он развернул меня в другую сторону, к залу, тем самым показав мне - куда надо петь.

Каким был Паваротти как партнер?

Он был не партнер - он был сам по себе.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Это хорошо или плохо?

Это индивидуальность. А вот Доминго - партнер.

А что лучше - партнерство или индивидуальность?

Партнерство. Театр - это партнерство. Какой бы звездой я ни была, но в театре партнерство должно быть всегда. Здесь никто не должен тянуть одеяло на себя.

Кстати, вы гордились собой внутренне, когда вас пригласили в Ла-Скала?

Конечно, это так приятно, когда берешь календарь и видишь, что он весь заполнен… Я очень много работала, но заносчивости по отношению к другим никогда не было. Мое счастье, что когда я пела в Ла-Скала с Паваротти, Лео Нуччи, а маэстро Джанандреа Гаваццени дирижировал. На тот момент масштаба этих личностей, их творческого авторитета я просто не осознала - спела и спела. А приехав домой, в Минск, почитала то самое открытое письмо в ЦК и ужаснулась…

Если я не ошибаюсь, то буквально через два года после всей этой неприятной истории с открытым письмом художественный руководитель театра Маргарита Изворска-Елизарьева поставит "Тоску" именно на итальянском…

В этом-то все и дело! Кстати, после того, как театр впервые выехал на гастроли, мне сказали, что тогдашний заместитель министра культуры Владимир Рылатко первый свой тост поднял за Гулегину, которая всячески добивалась исполнения опер на языке оригинала. Но это уже было после моего отъезда.

В какой момент вы поняли, что хотите навсегда уехать из СССР?

Когда в Министерстве культуры заблокировали мои документы на выезд. Тогда я месяц пролежала на диване, рыдая из-за того, что у меня летит контракт. А еще я хотела отметить день рождения мамы в Германии - у меня уже и там были творческие договоренности… Но за границу меня не пускали. В Госконцерте даже предупредили о том, что могут прикрыть все поездки. Все эти письма, зависть, негатив… В этот момент мне пришло приглашение в Овьедо (Испания) спеть Аиду на итальянском языке, чего я никогда не делала. За пять дней я выучила эту партию, так как поняла, что надо рвать когти, иначе меня здесь просто уничтожат.

Пройдя через сложнейшие обстоятельства, мы самостоятельно поехали и сделали визу - тогда это уже было возможно через общество "Муза"… И когда меня в очередной раз психологически зажали со всех сторон, я собрала четыре чемодана с книгами, нотами, вещами и уехала.



Вы ищущий человек…

Конечно.

А актриса ищущая?

Безусловно. Это мое самое большое увлечение. Когда я беру какой-то новый персонаж, то я начинаю копать вплоть до того, что у него в кармане лежит. Я все читаю, обдумываю. Мне эти образы даже снятся.

Были партии, от которых вы отказывались?

Конечно.

По каким причинам?

Главная причина - возраст. На какое-то время я даже потеряла Ковент-Гарден в самом начале своей карьеры. Когда меня пригласили впервые в 24-25 лет, а я отказала. Им не принято отказывать.

Пожалели потом о том, что сказали "нет"?

Нет, голос мне дороже, так как есть партии, которые требуют такой отдачи, что потом неделю нужно восстанавливаться.

Какие качества режиссера могут гарантировать вашу совместную работу?

В первую очередь, это интеллигентность режиссера, его чувствительность к тому, что мы должны делать. Например, бывают такие режиссеры, которые приходят из психологов, но ничего не смыслят в режиссуре. И не знают ничего, кроме того, как поставить свет и расставить людей. Есть режиссеры, которые не знакомы с музыкальным материалом, не знают эпохи… Поэтому иногда им приходилось рассказывать, почему, например, в этой сцене не надо разлучать возлюбленных…

Если меня пригласят сегодня в конструкторское бюро, скажем, Туполева и попросят нарисовать самолет, то я самолет, конечно, нарисую, а потом скажу: " А вы теперь сделайте так, чтобы он взлетел!" Точно так же иногда и режиссер - приходит, не зная ни материала, ни текста… Таким я обязательно откажу.

А если гонорар хороший? Если вы знаете, что режиссер он никудышный, но при этом вам предлагают очень хороший гонорар - будете участвовать в таком проекте?

Буду, но только в том случае, если мне дадут возможность делать то, что я хочу. Или я говорю "my way on the highway". Но вообще я умею очень долго и мягко разговаривать…

Вы дипломатичный человек?

Я лев по гороскопу. Сначала я спокойна, терпелива, но если что-то не так, то в самом конце могу сказать "Нет проблем! Вот мое платье, а я домой!"

Капризны?

Я несдержанна, и поэтому иногда могу поговорить на повышенных тонах. Но для этого меня надо очень сильно вывести из себя. Но со мной всегда можно договориться.

Значит, вас можно переубедить?

Конечно. Когда мы делали постановку, которую в первый раз пели вместе с Филлидой Ллойд, режиссером, снявшим замечательный фильм "Mamma Mia!", она сказала мне (а говорили мы о "Макбет"): "Знаешь, я на сцене вижу ванну…" А я ее спрашиваю: "Филлида, а это что за чертовщина такая?" На что она ответила: "Вот увидишь, она тебе еще понадобится!" "А что я в ней буду делать?" "Перед сценой с кровавыми руками ты должна будешь в ванне мыться и петь". Мне это не понравилось, о чем я и сказала Филлиде. Придя домой, я долго думала о том, что это за чертовщина такая - я, в ванне, голая и пою… Нет, не пойдет!

После того, как я уснула, мне приснился сон: на сцене за чуть раздвинутым черным железным занавесом, появляется ванна, в которой я увидела в белой рубашке себя, льющую на себя воду. И у меня был совершенно безумный взгляд. Затем эта картинка исчезает.

Когда я пришла на репетицию, то сказала Филлиде, что нам надо с ней поговорить по поводу этой ванны. На что она сразу же мне ответила, что если не нравится, то можно и не делать эту сцену. На что я ответила: "Ты что! Иди в зал и посмотри, что я сделаю!" И когда я показала ей то, что мне приснилось, то она сказала мне, что это именно то, чего хотела и она.

Первое, с чем приходится сталкиваться - неприятие, потому что зачастую человек не понимает и не чувствует, но уже потом, входя в предлагаемые обстоятельства, актрисе надо увидеть ситуацию и прочувствовать ее. Это ведь не просто так: тебе сказали лечь в ванну - и ты залегла…

Каких внутренних качеств вам добавила ваша профессия?

Терпения и упорства. Как альпинисту нельзя смотреть на вершину, а нужно смотреть под ноги и таким образом постепенно подниматься, так и здесь - это самый правильный способ выживания в этом мире. И если у тебя нет звукозаписывающей компании, которая стоит за тобой и толкает тебя везде и всюду, и ты вынужден идти сам, то ты должен идти как альпинист - спокойно, концентрируясь только на своей работе. Нельзя расслабляться.

Вас называют "вердиевской" певицей. "Тоску" вы уже наверное раз 250 исполнили, если не больше, да?

Даже больше.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Ведь каждый раз надо выходить на сцену, как будто делаешь это в первый раз. А как исполнить в 251-й раз так, чтобы это не было как предыдущие 250?

Элементарно, Ватсон! Каждый раз меняются условия. Недавно перед премьерой "Тоски" в Цюрихе у меня вдруг случился стресс, из-за чего кровь хлынула носом. В итоге меня увозит "скорая помощь" прямо накануне спектакля. И как только меня привезли в больницу - тут же мне сделали операцию и запаяли нос с обеих сторон. После наркоза у меня глаза были в разные стороны. Естественно, я позвонила в театр, чтобы объяснить ситуацию. Но мне говорят, что билеты распроданы и зрители требуют именно эту жертву.

Что делать?

Доползли мы до театра, начали распеваться. Страшно было, потому что не знали, что случится в следующий момент. Но нос меня не подвел, а подвел партнер… Во втором акте, где Скарпиа должен был сильно сжать пакетик с "кровью" так, чтобы она брызнула, он сжал его так, что эта "кровь" брызнула прямо мне в глаза. У меня смыло ресницы, из-за чего пришлось прикрыть лицо рукой и…продолжать петь… И я таки допела. Но самое главное, что из публики никто так и не понял, что произошло на самом деле! Вот такие условия и влияют на твою энергетику, на твое исполнение - это уже совсем другие эмоции, которые и передаются голосом.

В свое время для "Травиаты" вам пришлось похудеть на 15 килограммов. Чем еще вам приходилось жертвовать ради работы?

Семьей. У меня нет постоянного места жительства, где бы я могла жить вместе со своим сыном - я всё время в разъездах. И это для меня как для матери очень тяжело. С другой стороны, когда я возвращаюсь домой с концертов, то хочу и стараюсь быть с ним, провожаю его в школу, а потом встречаю, пою, кормлю, хотя у нас есть бабушка, которая всем этим занимается. Но разлука тяжела…

А как вы оправдываете эту жертву?

Быть оперной певицей - это своего рода служение. И если Бог тебе дал какое-то предназначение, то его ты и должен исполнять.

А ваша семья это понимает?

Да, Вячеслав Мкртычев, мой муж, это понимает, потому что он государственный тренер России по греко-римской борьбе, борец и очень известный спортсмен. Он понимает, что значит отдаваться любимому делу и каких жертв это стоит.

Ваша дочь Наталья и ваш менеджер, и директор…

Да. Яйцо учит курицу (смеется).



А с дочерью вы работаете потому, что ей можете безгранично доверять?

Конечно.

Только поэтому?

Это же самый родной человек, который появился на свет, когда мне было всего 18 лет. Я тогда не сразу-то и поняла, что произошло, и воспринимала это так, как будто мне подарили новую куклу, говорящую. И моя Наташа прошла все стадии от куклы до ребенка, которого я пыталась учить.

Вы строгая мама?

Да. С Натальей я была очень строгой. Помню, она как-то принесла из школы тройку, и мы ей сказали - всё, если не хочешь учиться, то иди работать (в первом классе!) А она собрала вещи и пошла! Пришлось ловить ее в коридоре общежития.

Ваша дочь раньше писала музыку, возможно, делает это и сейчас, но всё свое время сегодня отдает вам, так?

Она мне помогает, организует. Она свободно пишет, читает и разговаривает на пяти языках - знания, которые ей дало именно швейцарское образование.

Но она занимается вами, а не своим творчеством?

Сейчас она ничего не пишет.

Я вот общаюсь с вами, и у меня сложилось впечатление, что из-за того, что карьера не дала вам возможности уделить должное внимание вашим детям, вы с такой безграничной самоотдачей занимаетесь детскими проектами по линии ЮНИСЕФ…

Не знаю, возможно… Но проблемы детей меня всегда волновали, волнуют и будут волновать.

Вы уже посетили наш Большой театр. Но завтра там вас тоже ожидают - на "Севильском цирюльнике"…

Да…

Сможете оценить качество исполнения, сценографию, ведь это будут те самые декорации, которые помнят на сцене вас…

Дочь Ярослава Вощака прислала запись этого спектакля, в котором мы пели в 1984 году. Это было так трогательно… Я помню этот спектакль и помню, как мы его ставили. И, если честно, я очень жду этой встречи.

Насколько я знаю, Мария, у вас все расписано чуть ли не до 2014 года… Я о гастролях. Но хотелось бы услышать и увидеть вас на родной сцене…

У нас уже шли переговоры с руководством Большого театра Беларуси, но потом что-то сорвалось…

Говорят, что просите большой гонорар…

Я сейчас объясню. Понимаете, одно дело, когда я даю благотворительный концерт для детей - это святое дело. Я знаю, что все деньги, полученные от спектакля, пойдут этим детям.

То есть вы хотите сказать, что вам нужна уверенность в том, что на вас не заработают?

Да. Есть еще один момент. Как профессионал я должна получать свои деньги, потому что я должна кормить свою семью. И это не жадность, а престиж - то, что у меня есть: одежда, машина, дом и то, как я выгляжу - всё это требует вложений.

Это то, что сегодня вы вкладываете в свой имидж, как внешний, так и творческий…

Да. И в условиях жизни, в том числе. Был случай, когда я приехала давать обычный концерт в Екатеринбурге, после которого объявили, что Мария Гулегина, оказывается, приехала в Россию как паломница. И как только это прошло в газете, я сразу же сказала: если я паломница, значит, часть денег я передам церкви! В результате чего в Москве восстановили иконостас в церкви Флоры и Лавра, а другая часть денег пошла в Майкоп на восстановление детского дома.

Нам ясна ваша позиция. Но вы знайте, что мы вас здесь все любим и нам очень хочется услышать вас в стенах того самого театра, о котором вы сегодня так замечательно рассказывали. Я думаю, что ценители оперного искусства меня поддержат.

Для того, чтобы приехать (в любое место, а не только в Беларусь), необходима свободная неделя из твоей занятой жизни. Ты приезжаешь сюда и занимаешься, работаешь, готовишься конкретно к этому спектаклю. Эту неделю нужно найти. Так что поживем - увидим!

В любом случае мы будем вас ждать!

P.S. На следующий день после выхода интервью стало известно, что в ходе переговоров с Марией Гулегиной и ее менеджером достигнута договоренность об организации сольного концерта великой певицы на сцене Национального академического Большого театра оперы и балета Беларуси 5 марта 2011 года. 
 
TUT.BY - нам доверяют личное…
-40%
-52%
-30%
-30%
-30%
-20%
-30%
-10%