Алексей Вайткун, / Алексей Вайткун

Народный художник Беларуси скульптор Иван Миско обращается к станковой и монументальной скульптуре. Среди его монументальных работ - памятники Максиму Горькому в детском парке г. Минска и Матери-патриотке в г. Жодино, созданные в содружестве со скульпторами Николаем Рыженковым, Андреем Заспицким и архитектором Олегом Трофимчуком. С 1957 года скульптор начал экспонировать свои произведения на выставках. В основном это портреты современников: писателей, актеров, музыкантов, спортсменов, ученых. Среди белорусских художников Миско выделяется приверженностью космической теме. Начиная с 1960-х годов она занимает все более важное место в его творчестве…

Мастерская скульптора находится в самом центре Минска - исторической Немиге, где после каждого крупного ливня образуется новое Минское море. Вот и сейчас мастер не смог приехать в студию TUT.BY, так как после очередного потопа вынужден был снова спасать свои работы, сетуя на то, что никакой помощи от городских властей, несмотря на обращения Ивана Акимовича, нет. Впервые программу "Личное дело" пришлось записывать по телефону.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео (96 Мб) >>>

Тема сегодняшнего эфирного дня – климат: экономический, психологический и природный. Климат вас часто беспокоит?

Часто и жестоко. На днях снова затопило мастерскую - до 20 сантиметров во всех комнатах вода стояла. Пострадало огромное количество работ. А сегодня, когда я прихожу туда, то создается такое впечатление, что это парник, в котором можно выращивать огурцы. Убрать это очень сложно, потому что нужна вентиляция. Да и много чего еще надо делать, но ничего не делается.

Вы обращались к городским властям?

Обращался, но пока никто так и не ответил. Еще 30 марта я написал письмо в горисполком. Но до сих пор оно еще не было рассмотрено. Я планирую пригласить прессу, чтобы они приехали и посмотрели, как затопило мастерскую. А если учесть то, что я пообещал президенту сделать эту мастерскую галереей или музеем, посвященным космосу… Но один я это сделать не могу, а помощи от города никакой.

Вас часто заливает?

Да. Такое происходит уже в течение 40 лет. И в течение 40 лет мы говорим, пытаемся, но так ничего и не получается. У меня есть предложение: всех проектантов и их творческие мастерские надо разместить в зоне затопления. Особенно это касается главного архитектора города. Вот тогда они почувствуют, что это такое. Не побывав в такой обстановке, никогда не поймешь, что это такое, когда пропадают твои работы. Ведь фактически погибла половина моего архива. Как его восстановить? Больно от этого…

Что планируете делать дальше?

Планирую выйти на президента. Другого выхода я не вижу.

Хотелось бы отвлечь вас от этой проблемы и поговорить о вашем творчестве. Откуда у вас такая любовь к скульптуре?

Это с самого детства. Сначала я поступил на живописное отделение Минского художественного училища, но потом перешел на скульптурное. С тех пор все и пошло. Не так давно, в апреле-мае, после длительного перерыва, я побывал в Звездном городке и провел там 16 дней – работал с новыми экипажами, лепил новых, молодых и очень интересных космонавтов. Это было для меня своего рода подпиткой, и я остался очень доволен. Возможно, в следующем году я смогу устроить персональную выставку в Москве, потому что в 2011 году исполняется 50 лет со дня первого полета Юрия Алексеевича Гагарина. Также именно поэтому в Москве будет проходить Международный конгресс по космосу. Мне предложили сделать еще целую серию скульптурных работ и рисунков для того, чтобы эти материалы пополнили экспозицию в Москве.

Вы опередили мой вопрос по поводу космической темы. Скажите, с какого момента она стала для вас знаковой?

Со дня первого полета Юрия Алексеевича Гагарина. А после того как меня пригласили в Звездный городок – все и началось. Космос - это неизвестность, тайна, которая всегда подкупает. Ее хочется постичь, узнать. В тайне есть своя прелесть.

А когда вы встречались с первыми космонавтами, как вы их воспринимали?

Я и сегодня их воспринимаю как удивительных людей. Я был на встречах с космонавтами по программам НАСА и ЕКО. НАСА – это американская программа, а ЕКО – европейская космическая. Было очень интересно. Удивило то, что даже сохранили тот станок, на котором я лепил и за который я очень переживал. В чем уникальность этого станка? Когда-то для меня его изготовили в Центре подготовки. На станке есть автографы тех космонавтов и астронавтов, которых я тогда лепил. Когда сотрудники музея узнали, что этот станок еще цел, то они заявили, что этот станок как экспонат однозначно должен находиться только в музее Звездного городка. И мы договорились, что в следующем году, в день празднования 50-летия первого полета Юрия Гагарина, этот станок и часть своих работ я официально передам в музей этой "звездной столицы".

Для космонавтов вы уже, наверное, как свой?

Давным-давно.

Не спрашивают, почему не летаете?

Нет. Было однажды, после длительного перерыва, один космонавт спросил: "Иван, а ты еще живой?!" Они думали, что я уже давно умер.

Как космонавты воспринимали ваши работы? Нравилось ли им позировать? Наверняка времени-то было не очень много.

Позировали с удовольствием. Им самим было интересно – как их вижу я. Это было взаимное, совместное творчество. Я очень рад тому, что выбрал такую тему, что увлечен ею. Я буду предан теме космоса до конца своей жизни. Очень хотелось бы, чтобы тема космоса стала и темой моей мастерской, в которую приходили бы туристы. Приходили и изучали историю космонавтики.

Иван Акимович, кого вы можете назвать своими учителями?

Я учился у Андрея Бембеля, Алексея Глебова. С Заиром Азгуром мы часто встречались, ходили друг к другу в гости.

Каким Бембель был учителем?

Очень строгий. Работал заведующим кафедрой в Академии искусств.

А какой главный урок вы усвоили из уроков Бембеля?

Учиться, учиться и учиться.

В чем сложность обучения именно скульптуре?

К этому приходишь не сразу. Все достигается большим трудом. Надо, чтобы руки были ежедневно в глине и ни дня отдыха. Перекуров быть не должно. Только работа, работа и работа. А я очень люблю труд и безумно люблю глину. Поэтому прихожу в мастерскую рано, а ухожу поздно вечером.

Глину, как и любой материал, надо почувствовать?

Конечно. Она должна быть нежная, мягкая, пластичная. И чем дольше мнешь глину, тем она становится лучше.

А человека, с которого вы лепите, тоже надо почувствовать?

Того, кто мне не нравится, я не стану лепить. С человеком надо найти контакт. А если не будет контакта, то не стоит и начинать лепить – пустое дело.

С космонавтами где искали контакт?

И в бане, и около бани. Везде.

Получается, лепить вы можете далеко не каждого, и вообще не с каждого можно лепить скульптуру?

Конечно, не с каждого. Надо изучить человека, хорошо его знать.

А когда не получается почувствовать человека, что тогда делаете?

Тогда сам это переживаешь. Я лепил одного суворовца и очень долго лепил. А закончилось все тем, что я разбил работу, потому что не нашел контакта. После этого прошло уже очень много времени, и мне хотелось бы узнать, как сложилась судьба у этого суворовца.

У любого творческого человека есть свой почерк. А какой ваш почерк?

Это сможет оценить, обобщить и сказать только время. Сейчас пока рано.

А как для себя вы понимаете, что работа, которую сделали, – получилась?

Это просто чувствуешь. Но также это определяет и время. Сегодня ты чувствуешь, что получилась хорошая работа, но пройдет время, и ты уже иначе оцениваешь эту работу.

А бывает, что работа сразу как-то не прижилась, но время прошло - и она уже "заиграла"?

Бывает и такое.

Почему так?

А порой и сам не знаешь, почему так происходит. Все бывает неожиданно. Это может быть и состояние, и восприятие. Здесь много нюансов. И настроение натурщика тоже имеет очень большое значение.

То есть здесь идет процесс своего рода сотворчества?

Да.

Есть ли у вас любимые натурщики?

Любимой модель бывает до тех пор, пока ее не вылепишь. Как только переключаешься на новую модель, то сразу и начинаешь жить новой моделью. У меня все модели любимые. Более того, после работы со многими космонавтами у меня до сих пор остались хорошие контакты. И мы по-прежнему дружим.

Вы рады таким встречам?

Очень. Это же воспоминания…

С годами уже сложнее творить?

Смотря что делать. Здесь суть в том, что с годами становишься умнее и уже продумываешь каждый свой шаг.

А в чем основные сложности для вас сегодня в творчестве?

Сегодня основные сложности в поисках спонсора. Для того чтобы добраться до Звездного городка, надо искать, кто бы тебя проспонсировал. Ведь это и проживание, и проезд, надо везти и пластилин, и материалы. Это очень сложно и затратно.

А спонсоры сегодня, наверное, не особо хотят вкладывать средства в творчество?

Никто не хочет. Получается, что мое творчество сегодня практически никому не нужно. Я благодарен, конечно, тем, кто обожает и любит мои работы. Космос – это будущее. Я думаю, что придет такое время, когда люди будут приходить в мою мастерскую, вспоминать и думать, как белорусский скульптор Иван Миско отдал столько времени теме космоса. Почему этот белорус был так увлечен именно космосом. Многие послы, которые приходили в мастерскую, интересовались, почему я так увлечен этой темой.

И что вы им отвечаете?

Потому что в молодости увлекся, поехал, познал, а затем много работал. К тому же я очень хорошо знаком был с семьей Гагарина. Мать первого космонавта была в моей мастерской более 20 раз. И просто взять и бросить эту тему, уйти – я не могу.

Космической тематикой среди скульпторов кроме вас никто не занимается?

Особой конкуренции я здесь не вижу. Сколько я бы ни приезжал в Звездный городок и сколько бы там ни работал – кроме меня туда никто не приезжает и не лепит. Я был на двух международных конгрессах, где собирались астронавты и космонавты со всего мира. Мне было очень интересно послушать их выступления. И это очень интересные люди, при общении с которыми ты обогащаешься, сам становишься лучше.

В Советские времена вам творилось легче, чем сейчас?

В Советское время, в январе месяце, например, я знал, что буду делать в декабре. Потому что было много заказов. А сегодня – ищешь, как бы заработать, оплатить за творческую мастерскую. Сегодня все время уходит не на творчество, а на поиск средств.
Почему, на ваш взгляд, сегодня в творчестве так сложно?

Не знаю. Очень сложно в этом разобраться.

Сейчас вы над чем-нибудь работаете?

Сейчас пока делаю заготовки. А позже – поеду в Звездный городок и буду работать там. В Звездном городке мне всегда рады, там мой второй дом.

TUT.BY - мы в курсе всех дел…
0063108