Алексей Вайткун, / Алексей Вайткун

Юрий Энтин - это человек, подаривший песни детям, сегодняшним и тем, кому сейчас уже за… Автор стихов "Бременских музыкантов", "Прекрасного далека", "Крылатых качелей" и еще 600 песен. Столько же написал Высоцкий. Кстати, именно Энтин, работая на студии "Мелодия", в 1968 году "пропустил" первую пластинку Высоцкого с песнями из кинофильма "Вертикаль". А Высоцкий, в свою очередь, увидев мультфильм "Бременские музыканты", шутливо заметил автору: "Мы с вами делаем одно дело. Я разлагаю взрослых, вы - детей". Энтин пишет песни уже более 40 лет. Он всерьез называет себя инфантильным и говорит: "Я всю жизнь "кошу" под ребенка".

В Минск поэт приехал по приглашению Белорусского государственного музыкального театра, где состоялась творческая встреча автора с белорусскими ребятишками. Они с радостью подпевали героям "Энтин-шоу", которое на сцене театра поставила режиссер Анастасия Гриненко. О творчестве и секретах популярности своих произведений, которые живут десятилетиями, Юрий Энтин рассказал в студии TUT.BY в рамках авторской программы Алексея Вайткуна "Личное дело".

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео

Вы написали огромное количество песен - "Чунга-Чанга", "Антошка", "Я - Водяной", "Расскажи, Снегурочка, где была", "Кто на новенького?", "Крылатые качели", "Прекрасное далеко", "Лесной олень", "Песенка о лете", "Буратино", "Песенка Черепахи Тортилы", "Частушки Бабок Ёжек", "Учкудук (Три колодца)", "Танец маленьких утят", "Ничего на свете лучше нету"…  Есть ли у вас гордость за то, что вы стали "всехним" папой лет эдак на тридцать?

Конечно. Не могу назвать это гордостью - очень долго гордиться невозможно. В последнее время я езжу по Подмосковью, но особенно много я езжу по дальнему зарубежью: я был в Америке, во многих африканских странах, недавно приехал из Китая. Там был невероятный, интереснейший фестиваль. Я был поражен, когда хор исполнителей от 75 до 92 лет в количестве ста человек, не зная русского языка, спел абсолютно чисто, без малейшего акцента "Прекрасное далеко". Назывался этот хор "Веселый ветер". В такие моменты нельзя не гордиться: люди, даже не понимая языка, чувствуют... Когда я пел песню "Чунга-Чанга", китайцы, например, подпевали.

Неудивительно, ведь ваши произведения - это целый культурный срез.

Вы ждете, что я с вами соглашусь? Я же не могу сказать: да, это так. Или вы ждете, что я скажу: да нет, что вы, зачем?

Я ничего не жду… Просто констатирую факт. Скажите, а почему некоторые стихи становятся "долгожителями"?

Этого, на мой взгляд, предугадать нельзя… Нельзя писать и быть уверенным, что это на десятилетия. Сейчас, например, достаточно написать какую-то простенькую песню без рифм, пойти на телевидение, заплатить деньги и начать ее раскручивать. Вот секрет того, как песня становится известной и живет столько, сколько ее раскручивают. Спел, например, "Зайка моя" - и страна узнает, кто ее поет. А настоящий шлягер, хит, который переживет время и многие поколения, пишется абсолютно непредсказуемо и случайно. У меня так получилось: 40-50 моих песен знает любой человек.

Но есть в этом и какой-то странный момент, ведь больше всего песен я писал к кинофильмам и мультфильмам. Как-то мне сказали: "Напиши песню Водяного из мультфильма "Летучий корабль". Я стал читать сценарий, а там написано: "Идет Ваня вдоль берега и видит - перед ним Водяной. Ваня спрашивает: "Как бы мне построить летучий корабль?". Водяной отвечает: "Возьми топорик и иди к Бабкам Ёжкам, они тебе помогут". Я звоню режиссеру и спрашиваю: "Про что поет Водяной? Про топор? Характера не вижу". А он мне и отвечает: "Кто из нас поэт? Я режиссер, ты поэт, вот и придумай ему характер". Он мне даже посоветовал почитать Станиславского "Работу с актером" и представить себя Водяным. Я полушутя-полусерьезно разделся, влез в ванну и начал представлять себя водяным. В течение десяти минут была написана "Песня Водяного". А дальше был Папанов, который озвучил этого героя в мультфильме, и песня стала известной.



Но к ней прицепился главный редактор и директор издательства "Советский композитор". Представьте: первая моя книжка выходит в 1985 году, и меня обвиняют в диссидентстве и пропаганде алкоголизма для детей. Диссидентство - это Водяной: "Эх, жизнь моя - жестянка. Да ну ее в болото! Живу я как поганка, а мне летать охота". Я говорю: "Но ведь песню уже все знают!". А мне отвечают: "Пусть знают. Одно дело - мультфильм, а другое - книга. Ребенок берет ее и читает эти строчки".

Книга должна была называться "Я - Водяной", а редактор мне и говорит: "Давайте назовем ее "Крылатые качели". Выходит сборник, написано "Крылатые качели" и нарисован... Водяной. Вот такая получилась книжка…

Этот сборник я храню до сих пор. У меня на даче стоит домик, который мы с женой хотели снести. А сосед предложил сделать в нем музей Энтина. Мы его назвали Дом культ-Юры, и эта книжка лежит там.

То есть для популярности песни должен совпасть ряд факторов?

Совершенно верно, есть много причин известности, есть талант поэта, придумавшего каламбуры, которые до этого в песнях не употреблялись. До "Бременских музыкантов" этот жанр считался низкопробным: это только остряки на кухне могли прицепиться к какому-то слову и каламбурить. Но я придумал осмысленный каламбур, и иначе как "нам любые дОроги дорОги" или "в королевских покоях потеряла покой" сказать нельзя. Для меня это ценно, но мне кажется, что никогда в жизни такие песни не становились популярными, не должны были становиться… Например, "Песня Водяного" - это ведь индивидуальная песня, не хоровая.

Я часто выступаю на фестивалях, и однажды на одном из них произошла накладка - пропал звук. Вдруг я слышу - дети начинают петь. Мне это очень понравилось, и я стал так делать специально. Я знаю, что нынешние дети поют попсу, и мне непонятно, откуда они знают "Чунга-Чангу" и "Бременских музыкантов". Конечно, эти мультфильмы показывают, но в борьбе вкусов побеждает всегда то, что любят взрослые. А они сейчас увлечены совсем другими песнями, другими мелодиями, которые и мелодиями мне не кажутся. Сейчас важен ритм, дискотечность - телевидение стало дискотечным. В Минске я был в составе жюри одного фестиваля, на съемках попадал в камеру, и мне потом сказали, что несколько раз показывали мое лицо и то, как я страдаю. Я очень старался, чтобы никто не догадался, что я страдаю, но мне было плохо. Даже физически, не только морально: это все очень громко и однообразно, ритм бьет по животу, я слов не слышу, а если даже слышу, то они как-то не важны.

Детскую песню, которая была лучшей песней в мире, отвергли. Детскую песню создала "могучая кучка": Владимир Шаинский, Геннадий Гладков, Алексей Рыбников, Евгений Крылатов, Марк Минков, Давид Тухманов, Максим Дунаевский. Эти люди создали совершенно потрясающую, единственную в мире, неповторимую детскую песню.

Какой, на ваш взгляд, должна быть хорошая детская песня?

Она должна затрагивать чувства и будить фантазию ребенка. Я сам был ребенком, и у меня были три любимые песни, написанные еще до Второй мировой войны - представьте, как долго я живу. Это песня "С утра сидит на озере любитель-рыболов" на стихи Агнии Барто. Вторая песня - "Мы едем, едем, едем в далекие края". Озорно, весело, представляешь эту картину. Или, допустим, "У дороги чибис" - песня, написанная аж в 1947 году.

Песни, которые писала, например, Пахмутова, по-своему были интересны, так или иначе вызывали какое-то представление, ассоциации у детей. А теперь нет никакого представления - одни звуки.

Вы сказали, что сегодня главное - деньги на раскрутку. Но я не верю, что в Советском Союзе, в вашей молодости вам не хотелось заработать. Неужели все песни были написаны по наитию и создавались без расчета на дальнейшую продажу, скажем, государству?

В начале программы вы перечислили мои действительно лучшие песни, и все до одной были написаны по заказу - для кинофильмов и сценариев. Например, в "Приключениях Буратино" было очень правильно написано все содержание, только в прозе. Сценаристка Инна Веткина написала настолько точно, что мне оставалось только зарифмовать. А Марк Захаров мне давал работу как сочинение: напиши то и то, но в стихах. Однажды он даже спросил у меня: "Можешь написать песню так, чтобы был плохой ритм, как будто это написано от имени полного графомана?". Я мучился, но никак у меня не получалось. Захаров меня просто довел: запер меня в спортивном зале и сказал, что не даст мне ни пить, ни есть, пока я не напишу полный бред - шизофрения должна была быть. Получилось. Это было очень лихо, я хулиганил с удовольствием.

Получается, что вы тогда тоже выполняли заказ, но песни ваши живут по 30-40 лет. Чего не хватает сегодня? Толковых авторов?

Все авторы детской песни живы и прекрасно себя чувствуют. Все до единого, даже Шаинский. И песни есть: у меня, например, лежит 200 песен, их записали все звезды страны, но практически ни одна песня не известна, потому что не попала в ротацию - не формат. Детская песня сегодня - не формат.

В СССР была национальная идея - коммунизм. Коммунизм - это будущее, а будущее - это дети. Поэтому и была киностудия Горького, где снимались фильмы только для детей, "Союзмультфильм", хор под руководством Виктора Попова, огромное количество детских хоровых коллективов. Каждый театр обязан был выдавать два детских спектакля. Кроме того, для детей делали постановки театр Натальи Сац, оперный театр, огромное количество ТЮЗов.

Теперь все ТЮЗы, все детские театры переименованы, в них играют взрослые произведения. Сегодняшняя национальная идея в России - деньги. В Советском Союзе государство дотировало творчество для детей, было продюсером композиторов. Мне достаточно было написать песню "Антошка", и у меня было восемь-десять мест, куда я мог ее продать. Меня, например, выгнали из детской редакции вместе с Шаинским, сказали, что "Антошка" - это бездарнейшая песня, что Шаинский никогда не будет композитором, что он вообще украл мелодию из другой песни. Но эту песню записали во взрослой редакции - я принес ее туда, и песню радостно взяли.

Кажется, вам тогда помогла Регина Дубовицкая?

Да, правда, она просила никому об этом не говорить, но вы сами сказали - я не виноват. Это была потрясающая редакция, которую все любили. Там либо обнимали-целовали, либо говорили, что стихи на букву "г" и просили прийти в другой раз. Было очень здорово, был азарт и стимул работать.

Я принес туда "Антошку", она прозвучала в 9.15, а уже в двенадцать ночи пьяный человек шел через Садовое кольцо и пел: "Антошка, Антошка, пошли копать картошку". Буквально за пару дней до этого я спросил у Шаинского: "Ты можешь сказать, что такое шлягер?". Он ответил: "Это песня, которую запоют пьяные".



Казалось бы, мы написали милую детскую песню, а получился шлягер по определению Шаинского.

А много у вас было стихов на букву "г"?

Может быть, немного, но точно были. Детских таких не было, просто в то время нам с Шаинским предлагали писать про нефтяников, про колхозников. Мы сдуру иногда соглашались. Вы задали провокационный вопрос по поводу заказа и заработка, я его как-то замял, но запомнил ваш сволочизм (смеется. – Авт.).

Это интеллигентная провокация.

При коммунизме деньги тоже нужны были, но мне было невероятно приятно работать с Шаинским. Мы друг друга чувствовали, дружили семьями, ездили вместе отдыхать. Я со всеми своими авторами дружил. Рождались замечательные песни, а деньги всему этому сопутствовали.

Песни-однодневки тоже получались, они звучали, а потом про них спокойно все забывали.

А есть ли песня, судьбу которой вы считаете несправедливой?

Таких песен очень много, и к этому вопросу я отношусь философски. Например, есть кинофильм "Катерок", а в нем - песенка "Чунга-Чанга" Владимира Шаинского. Но там есть и другая песня, которая, на мой взгляд, более красивая, трогательная и милая - "Синяя вода". Эту песню спел Кобзон, ее записали буквально с первого раза. По песне видно, что писал ее очень серьезный композитор с двумя высшими образованиями, который с отличием закончил Бакинскую консерваторию у Кара Караева, великого симфонического композитора.



Дней десять назад в Подмосковье был фестиваль, и там одна девочка лет семи схватила меня за руку и сказала: "У меня есть любимая песня - "Синяя вода". Меня это очень удивило, я остановился, спросил у ее мамы: "Это вы ее научили?". Она отвечает: "Нет, клянусь вам, она сама". Ребенок обратил внимание на эту песню.

Есть еще песня, которую спела Ирма Сахадзе, - "Песня о сказках", поразительная песня, которую сейчас не помнят. Обижаться на это глупо - это судьба. Ведь не случайно говорят, что публика - дура, потому что любит известные, раскрученные песни. Редчайший человек может почувствовать, что новая песня - хорошая. Например, Крылатов любит рассказывать, что он плевался, услышав песню "Лесной олень".

Неприятное воспоминание, которое осталось в моей памяти на всю жизнь: когда "Крылатые качели" страшно не понравились режиссеру. Он заказал мне песню, сказал, что хочет такую, которую будут петь все, хотел, чтобы эту песню обязательно спела Пугачева и чтобы эта песня напоминала "Куда уходит детство". Я написал похожую песню, а режиссер заплакал и сказал: "Это такая гадость! Всего ожидал, но не такой гадости!". Но времени переделывать не было. Песня вошла в фильм в том виде, в котором ее предложил я. А дальше вы знаете…



А режиссер, которому песня не понравилась, не извинился перед вами?

Теперь он все отрицает. Правда, есть много свидетелей - и Крылатов, и я. Нас это настолько поразило, что мы и сами стали сомневаться.

В советское время говорили, что "Чунга-Чанга" - это пародия на Советский Союз. Насколько сложно было в советское время противостоять этой чиновничьей глупости? Были ли у вас какие-то свои методы?

В моем случае это не было трагичным - мне это нравилось, скажу вам по секрету. Придирались буквально к каждому произведению, с каждой песней обязательно была неприятность.

Вы выслушивали, и что?

В отдельных случаях бывало так: красным карандашом подчеркнуто и написано "Чушь!" или "Глупо!". Например, песня "Незнайка с нашего двора" была вся исписана украинским редактором. Записывали ее в Москве, и я ни одного пожелания не выполнил. Взял и записал как есть, ничего не меняя. Тот или забыл, или промолчал - ничего мне не сделали.

Девять месяцев пролежала пластинка "Бременские музыканты", потому что две фразы в песнях показались кому-то подозрительными. Только что построили Дворец съездов, и вдруг появляется песня с такими словами: "Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы". Тогда ведь постоянно искали какие-то аналогии. Фраза "величество должны мы уберечь от всяческих ненужных встреч" тоже была проблемной - ассоциировали с Брежневым.

А не было у вас такого, что вы пишете стихи и думаете: "Вот здесь наверняка прицепятся, здесь наверняка скажут"?

Иногда возникали такие мысли, иногда я даже провоцировал. В одном случае было так, что из текста очень многое просто выбросили, но не скажу, что я страдал от этого. Я принципиально ничего не менял, потому что все равно некий дух в песне витал - ведь "Бременские музыканты" полюбили не за эти две строчки. Придирались ко всему. Я, например, был поражен, что песня "Лесной олень" была запрещена на детском радио, причем запрещена моим самым любимым режиссером и актером Николаем Литвиновым. Он сказал, что это "чистой воды цыганщина, которой мы не допустим". Почему это цыганщина, я не могу понять до сих пор.

Ваши песни исполняли гениальные артисты. Говорят, что гениальные артисты всегда своенравны… Это так?

На этот вопрос вновь отвечу вам историей. Я был немного знаком с Риной Зеленой: она жила рядом с Василием Ливановым, дружила с Борисом Ливановым, мы часто общались за одним столом. Она была милейшей женщиной, называла меня Юрочкой. Я написал стихи для песенки Черепахи Тортилы - "Триста лет тому назад", их одобрили, приняли у меня, выплатили гонорар. И вдруг буквально за день до записи раздается звонок Зеленой: "Юрочка, вы написали потрясающую песню, я ее выучила, это просто чудо какое-то. Первый куплет замечательный и третий, а во втором вы написали: "Старость - все-таки не радость, люди правду говорят. Как мне счастье улыбалось триста лет тому назад". Это про меня, я ведь старуха". Я говорю: "Никакая вы не старуха: вам всего триста лет, и вы - черепаха. Я писал не для вас". Она отвечает: "Но вы как-то чересчур очеловечили черепаху". Мы с ней долго спорили, а потом она у меня спрашивает: "Почему вы не можете убрать эти строчки? Вы считаете, что вы - Карл Маркс? Вы написали "Капитал"?". Я отвечаю: "Я считаю, что моя вещица посильнее, чем "Капитал". Когда-то Сталин сказал о сказке Горького, что эта вещь посильнее "Фауста" Гете. Я перефразировал и сказал так, с акцентом. Она засмеялась и положила трубку. Я решил, что если смог рассмешить девушку, то она уже твоя, все споет.



Но потом мне позвонил Рыбников и сказал: "Она категорически отказывается петь. Что делать?". В результате в фильме осталась дырка вместо второго куплета, звучит проигрыш. Но эта песня сильна и с "ампутированным" куплетом.

Скажите, а бывало так, что стихи хорошие, а музыка вам не нравилась?

Бывало сотни раз, но в этом случае я борюсь с композитором.

Как вы убеждаете?

Очень трудно объяснить, каждый раз по-разному. Конечно, морду бить композитору нельзя - я ни с кем из них не справлюсь, даже с Шаинским. Я помню, что дольше всего придирался к песне Водяного, которую написал Максим Дунаевский. Он пять раз делал разные варианты, мне они не нравились, я просил его переделать. В редчайших случаях меня переубеждали. Мы спорили до хрипоты несколько дней, иногда несколько недель, но если я чувствую, что мне не нравится, то я борюсь до последнего.

А какие стихи в вашем понимании являются некачественными?

Самые некачественные стихи, которые я когда-либо слышал, - это слова песни "В лесу родилась елочка". Там нет ни одной толковой рифмы, не рифмуется вторая и четвертая строчка. Такого примитивизма и глупости свет не рождал, но это великая песня. Так что все относительно…

Или взять песню "Чунга-Чанга". Такие рифмы могла и бухгалтер, которая мне деньги выдавала, сама написать, ума много не надо. Но ум надо придумать слово "чунга-чанга", ум нужно почувствовать, что здесь должно быть примитивное, абсолютно легкое, предельно простое словосочетание и рифмы, которых не чуралось даже "наше все" - мой тезка по отцу А.С. Пушкин.

У меня была возможность сравнить свои стихи со стихами замечательной поэтессы Юнны Мориц. Когда были написаны "Бременские музыканты", через три-четыре месяца в Москве в Театре Ермоловой появился спектакль "Бременские музыканты", стихи к которому написала Юнна Мориц. Это были просто виртуозные стихи, была очень талантливая музыка, но дети расстроились, и после антракта на втором действии осталось три сестры и дядя Ваня - все ушли, а некоторые со слезами.

В песне очень трудно определить качество стихов - это должны быть песенные стихи. Можно, конечно, обижаться, когда говорят "текст песни", но отчасти это правда: это другой жанр, песенная поэзия, которая имеет достаточно серьезные отличия. Казалось бы, стихи Есенина очень песенные, но песен на них нет. Там мощная перегруженность образами, стихи серьезные, над ними надо думать. Это ощущение, которое передать невозможно.

Может ли сегодня появиться детская песня, которую будет напевать вся страна на протяжении тридцати - пятидесяти лет?

Буквально завтра я приеду домой и пришлю вам песни, которые сразу и хором поет большой зал Кремлевского дворца. Звучит песня, и весь зал поет, все до одного. И не одна песня - у нас таких полно, и они занимают первые места на конкурсах. Мои песни становятся лучшими даже в Китае, а там люди непредвзятые: я присылаю им фонограммы-"минусовки", любой ребенок или взрослый может спеть, а мы потом оценим и дадим приз.

Песня создается, но для того чтобы ее раскрутить, нужно приблизительно 300-400 тысяч долларов. Нужно, чтобы по всем каналам транслировали эту песню. Лучшие песни, которые приносят доход тем, кто их сочинил, звучат два-три месяца, а потом появляются новые.

То есть вы считаете, что песни есть, но их раскрутка тормозится на определенном уровне, так как не формат?

В России нет ни одной передачи, куда можно было бы их принести.

Приносите их на белорусские каналы, у нас примут.

Я готов договориться. Мне навстречу пошло руководство московского правительства, мне дают помещение, и под моим руководством создается Ассоциация возрождения детской песни Юрия Энтина. Некоторые возражали против слова "возрождение", говорили, что песня не умерла, но я считаю, что она умерла. Если мне кто-нибудь назовет одну детскую песню, которая появилась за последние 26 лет, тогда я съем… ну, скажем, свои очки.

Так как же все-таки "влезть" в голову детям?

Повторюсь, что не надо стремиться влезать к ним в голову, и тогда ты в нее влезешь. А если будешь стремиться и заниматься патриотическим воспитанием, заставлять, ничего не получится. Нужно быть искренним.

Владимир Путин к моему 70-летию прислал поздравление, и мне очень понравилась его последняя фраза: "Вы всю жизнь учили детей искренности". Я радостно сказал, что это именно так. Это был лучший комплимент, который я слышал. Я действительно искренен с ними, и влезть в голову можно тогда, когда ты искренен.

Например, показывают мальчика на конкурсе, который занял последнее место. Он должен плакать, а он улыбается - его так научили взрослые. Детей учат быть неискренними. Я сам так не буду делать и вам не советую.

Вы принесли с собой особенное стихотворение. Прочтете?

Я уж хотел на вас обидеться и с вами больше не разговаривать, но вы исправились в последнюю минуту, спасли свое реноме. Я сообщаю вам и всем пользователям о том, что я ничего не умею делать, не знаю, как открыть капот, не умею забивать гвозди, я совершенно не приспособлен ни к какой технике. Компьютером я не пользуюсь и до последнего времени не видел свой сайт. Пять дней назад я приехал из Ялты, где по часу, по два занимался именно компьютерной грамотой и своим сайтом. Специально для него я написал свою биографию в стихах и описал все, как было:

Сообщаю сразу взрослым и ребятам,
Что на свет я появился в тридцать пятом
В коммуналке, на окраине столичной,
На забытой Богом улице Кирпичной.

В детстве был я не смиренным богомольцем,
А веселым пионером-комсомольцем.
Подражая Громогласному Поэту,
Выпускал я боевую стенгазету:

"Не потрачусь я на милку -
Я ей фигу покажу!
В комсомольскую копилку
Лучше деньги положу!"

Так писал я в выпускном десятом классе,
Личный показав пример народной массе.
Детство кончилось, и юность наступила…
Мне родители сказали: "Знанья - сила!".

В институте я, друзья, узнал о многом,
Став историком и школьным педагогом.
Но история - я вдруг сумел понять -
Есть политика, повернутая вспять.

Понял я, что занимаюсь не наукой.
И тогда преподаванье стало мукой.
Вот однажды, просмотрев вакансий рынок,
Для детей я стал редактором пластинок.

Поначалу этот труд был интересен -
В день прослушать надо много песен.
Много милых песен для детишек
Про собачек, птичек, кошечек и мишек,
Про зайчишек и капустку в огороде
И, конечно, об Ульянове Володе.

Проработал так годочков пять иль шесть…
Эти песни мне успели надоесть!
И решил я: дай-ка стану сам поэтом,
Сам себя же редактируя при этом.

Сочинил я песню первую свою,
Разрешите, вам ее я напою:
"Ничего на свете лучше нету,
Чем бродить друзьям по белу свету.
Тем, кто дружен, не страшны тревоги.
Нам любые дОроги дорОги!"

С той поры минуло сорок лет.
Здравствуйте, я вышел в интернет!

{banner_819}{banner_825}
-20%
-30%
-25%
-30%
-47%