174 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «С большой вероятностью после Лукашенко не будет преемственности». Эксперты о знаковом декрете
  2. Между израильтянами и палестинцами опять война? Разбираем очередное обострение на Ближнем Востоке
  3. «Дочка успокаивает: папа вернется». Судят минчанина, которого задержали на репетиции барабанщиков, — ему грозит 6 лет
  4. Самое лютое соперничество в женской «фигурке» закончилось нападением. В Голливуде об этом даже сняли кино
  5. Прогноз погоды на короткую рабочую неделю
  6. С 13 мая снова дорожает автомобильное топливо
  7. Отключение горячей воды, обострение конфликта, рекордное подорожание древесины и дожди — все за вчера
  8. В Могилеве начался суд над Павлом Северинцем и другими, он закрытый. Всех пришедших поддержать выгнали из здания
  9. В чем секрет храма в Будславе и что о нем надо знать. Вопросы и ответы о костеле, пережившем пожар
  10. Семье Ромы, который спас брата из горящего дома, выделили арендное жилье
  11. Белорусские сигареты почти на 2 млн долларов задержали в Польше
  12. Остаться одному после 67 лет брака. Поговорили с героем, чья история любви год назад восхитила читателей
  13. «Парни, подкатывая, просят посоветовать пилу». История лесоруба Вики
  14. «Таких цен никогда не было». Древесина ставит рекорды по стоимости во всем мире. А что у нас?
  15. Против беззакония и насилия. Девушки в белом гуляют по Минску уже девять месяцев
  16. Дело Тихановского и Статкевича будет рассматривать Гомельский областной суд
  17. Трехкратный восходитель на Эверест — о рисках, очередях к вершине и коронавирусе на такой высоте
  18. Многие известные люди поддержали перемены и осудили насилие. Что с ними теперь?
  19. В Беларуси не хватает почти 84 тысяч работников. Какие кадры в дефиците
  20. «Боялись последствий со стороны банка». Что говорят в суде над топами Белгазпромбанка взяткодатели
  21. Выходец из БРСМ стал новым директором Оперного театра
  22. Эксперт поделился секретами, как легко и эффективно можно почистить газовую плиту
  23. В Green City открывается фудкорт. Первым там заработает «МакДональдс», будет и новый для Минска бренд
  24. «До переезда я думал, что это типичный Техас с перекати-поле». Белорусы — о жизни в Остине
  25. Мэр израильского Лода заявил о полной потере контроля над городом. Нетаньяху ввел режим ЧП
  26. Дерматолог — о влиянии гель-лака на кожу и ногти, тревожных симптомах и противопоказаниях
  27. Парень, который выжил. История 23-летнего Антона, который после ДТП 43 дня провел в коме и выкарабкался
  28. В Беларуси становится все больше алкомаркетов
  29. Один из лучших минских спектаклей этого сезона. Почему надо посмотреть «Записки юного врача»
  30. В Беларуси — сильная геомагнитная буря


фотоСегодня исполняется 86 лет Михаилу Савицкому — Герою Беларуси, народному художнику СССР, лауреату Государственной премии СССР, кавалеру орденов Франциска Скорины и Андрея Первозванного, действительному члену Российской академии художеств. Думается, читателям будут интересны воспоминания Михаила Савицкого о времени и о себе.
 
Михаил Андреевич окончил Художественный институт имени Сурикова в Москве. Работает в станковой и монументальной живописи. Уже полвека участвует в международных художественных выставках. О Михаиле Андреевиче создан документальный фильм по сценарию Геннадия Буравкина “Опаленная память”.
 
…Еще в школьные годы я писал сочинение про Михаила Савицкого, ездил на выставку его картин. Давно очень хотелось познакомиться со знаменитым живописцем, полотна которого находятся во многих крупных музеях мира. В минувшем году меня с Михаилом Андреевичем свела и объединила беда. В деревне Звенячи Толочинского района Витебской области, где он родился, учился, откуда ушел на войну, закрыли школу. Туда очень любил приезжать Савицкий, там находился посвященный ему мемориальный уголок. Земляки Михаила Андреевича попросили меня передать ему коллективное обращение, и художник не остался в стороне. Он обратился в СМИ, государственные органы, даже написал письмо Президенту. К сожалению, из-за поспешности действий толочинских властей сохранить школу не удалось… Но с тех пор мы с Михаилом Андреевичем стали поддерживать отношения.
 
— Михаил Андреевич, как вы отнеслись к присвоению вам звания Героя Беларуси?
 
— Я, конечно, счастлив был получить такую высокую награду, для меня это честь. Но я никогда не думал о своей славе. Я только работал, занимался любимым делом. В этом главный смысл моей жизни. Стараюсь успеть сделать все намеченное за отмеренный срок. Порой забывая об отдыхе. Особенно сейчас, когда у меня много планов, — столько всего нужно закончить, а времени осталось мало…
 
— Кто были ваши предки, ваши родители?
 
— Мне рассказывали, что мой прадед жил в темном лесу, поэтому его называли Совой. А все его потомки звались Совиничами. Оттого и фамилия такая. Мой дед 25 лет отслужил в солдатах. Участвовал в русско-турецкой войне, в боях на Шипке в Болгарии. Отец еще подростком стал работать на железной дороге. Когда женился, купил дом в Звенячах. Красивая это была деревня, вся в садах. По вечерам играла молодежь, все такие голосистые. Мне нравилось, что деревня звенела песнями. Наверное, потому деревню и назвали Звенячи…
 
Отца, Андрея Петровича, там уважали как человека мастеровитого. Я, сколько себя помню, всегда был около него. Очень любил запах свежих опилок, закапывался в них, только голова торчала. Когда подрос, отец стал доверять мне разную работу.
 
Мать, Анна Константиновна, как и отец, была очень хорошей мастерицей. Она пряла и ткала, сочиняла невероятные орнаменты. Весной все женщины деревни выходили отбеливать полотно. Как сейчас, вижу: весь зеленый луг застелен льняными дорожками, а я бегаю по ним. У меня много картин посвящено детским воспоминаниям. Одна из них так и называется — “Отбеливание льна”.
 
— Когда вы решили стать художником?
 
— Всегда хотел быть художником, хотя неясно представлял эту профессию. Ни альбомов, ни книг о живописцах в деревне тогда не было, да и самих художников никто не видел. Наверное, тяга к искусству, мои первые эстетические представления у меня — от народных мастеров, которые были вокруг меня.
 
В 1929 году у нас образовался колхоз, и вся деревня в него вступила. Зажили мы по-новому. В нашем доме было правление колхоза. Мои старшие братья Иван, Алексей, Владимир вступили в комсомольскую организацию. Я также с детства участвовал в общественных делах. В пять лет уже хорошо читал, в семь — рисовал стенгазеты. У меня была очень крепкая память, мог запомнить любой текст, а затем воспроизвести его. Глаза словно фотографировали текст. Эти способности мне очень пригодились в дальнейшем. На колхозных собраниях пересказывал статьи из газет, иногда — стихи Пушкина, Коласа, Купалы, и меня слушали очень внимательно. Моя память помогала мне в художественном училище, в институте. До сих пор я не пишу с натуры, потому что стоит мне посмотреть — и запоминаю все, что нужно.
 
— У вас были любимые предметы в школе?
 
— Любил математику, физику, химию и всякие открытия. В свободное время изобретал различные полезные вещи. Больше всего мечтал поступить в художественный институт. Однако жизнь распорядилась по-своему. В сентябре 1940-го меня призвали в армию. И я не знал, что в день отъезда навсегда закроются двери моего детства. А вскоре закончилось спокойствие родной деревни и нашей семьи. Очень много земляков не вернулись с войны. Не вернулись мои старшие братья и мой близкий друг Иван, с которым мы вместе призывались. И своя Хатынь была в Толочинском районе — деревня Рыдамля.
 
На моей малой родине образовалась сильная партизанская зона, там был один из очагов рельсовой войны. Недалеко от Звенячей окружили и взяли в плен большую вражескую группировку. Все это мне стало известно лишь после войны. И тогда я дал себе слово: если стану художником, расскажу про этих мужественных людей. До сих пор образы и типажи людей для моих полотен приходят из тех мест, где я вырос, где вобрал в себя первые понятия о доброте, обо всем светлом, правдивом.
 
— Где вы встретили войну и ее окончание?
 
— 250 дней и ночей с сослуживцами обороняли Севастополь. Когда фашисты все же прорвались в город, около тысячи солдат отошли на его окраину до херсонского маяка и там продержались еще четверо суток. Когда патроны закончились, те, кто остался живой, попали в плен. Симферопольская тюрьма, город Николаев… Я пытался сбежать. Первый раз меня схватили в тот же день; во второй я прошел более 20 километров, прежде чем нарвался на полицаев. Меня сдали немцам, а те повезли в Германию, в лагерь “Шталаг-326”.
 
Затем я попал на вагоностроительный завод. Там образовали антифашистскую группу. Организатором диверсионной работы был Георгий Иванович Корнилов — он один из героев повести Льва Кассиля “Улица младшего сына”. В концлагере я стал его первым помощником. После недолгого обучения работал в бригаде электросварщиков и специально делал сварку ненадежной. Такие вагоны не выдерживали и одного перегона. Долго это продолжаться не могло. Нас выследили. Выход был один — бежать…
 
И мы устроили побег. Добрались до городка Гильден. Нам помогала одна полька — прятала нас в своем доме, дала одежду. Когда добрались до Бельгии, нас поймал военный патруль, но все же удалось сбежать. Повернули назад. И вскоре были пойманы гестаповцами. В Дюссельдорфской тюрьме нас отправили в камеру смертников, затем в Бухенвальд. Это целая система лагерей. Меня, приговоренного пожизненно к каторжным работам, отправили в самый ужасный лагерь — “Кровинки”. Там я в первую очередь обратил внимание на огромное количество кровожадных собак, которые на моих глазах разрывали людей мгновенно.
 
В лагере находились около 15 тысяч человек, смертность была очень высока. В начале 1945 года, когда концлагерь ликвидировали, там оставались в живых всего лишь около тысячи узников. Всех согнали в один барак, который окружила лагерная полиция. Стало ясно: нас хотят загнать в крематорский двор. Он квадратный, небольшой. Времени на уничтожение у фашистов не было, поэтому тех, кого не успели сжечь, эвакуировали в Дахау.
 
Я попал в эту сотню, что давало мне надежду на жизнь. Выманил за хлебный паек нож, в котором вместо лезвия была пилка. Зная конструкцию вагона, я за два дня пропилил в нем дыру. Убегать решили по жребию, но на меня он не выпал. Утром, когда факт побега обнаружился, нас, оставшихся, избили камнями. Затем поместили в вагон-карцер под сетку из колючей проволоки. Держали там практически без воды и еды 21 сутки…
 
Когда прибыли в Дахау, вагоны открыли, неожиданно появились корреспонденты. Засверкали вспышки, защелкали фотоаппараты… Я лежал без сознания. И не мог есть тушенку, которую расставили возле нас, узников. Это меня спасло. Когда пришел в себя, увидел, как вокруг меня кричат, корчатся от боли люди-скелеты… Таким было мое освобождение…
 
— Как же вам удалось выстоять в невероятных условиях концлагерей?
 
— Тот, кто не пережил это, не может представить себе этот четко продуманный и хорошо отлаженный механизм уничтожения людей. Чувство опасности у меня было очень обостренным, организм был в напряжении, наготове. Во мне с детства был заложен запас прочности, выносливости. Но я знаю: не выжил бы без веры, без уверенности в нашем деле. Ничто не могло убедить нас в том, что на земле победит фашизм. Я был одним из массы необычной концентрации людей разных национальностей, судеб, характеров. И в этой массе перед личиной смерти как никогда ярко высветилась вся шкала человеческого поведения — от предательства до самопожертвования.
 
У нас существовал неписаный закон: думай не о том, как спастись самому, а как спасти товарища. Этот закон помогал сохранить в себе все человеческое. Уничтожая людей физически, фашисты хотели доказать, что человек — никчемность. Но существует не подчиняющаяся смерти сила духа. И я понял, какая это сила, если даже фашистский крематорий не смог ее извести. Вот поэтому я верю в победу добра на нашей планете.
 
Некоторые утверждают, что фашизм — уже история, что не нужно напоминать об этом. Но человеконенавистническая идеология существует в разных вариантах. Словно ржавчина, поражает она мышление, в первую очередь молодежи. Не случайно я написал цикл из 13 картин “Цифры на сердце” — хотелось показать то, что тяжело почерпнуть из документов или сложных описаний. Это мое завещание потомкам.
 
— Михаил Андреевич, вы до сих пор уверены, что эстетическому воспитанию у нас следует уделять гораздо больше внимания?
 
— Эстетическое воспитание у нас очень недооценивается. Многие думают, что оно — как довесок ко всему остальному. Но я не согласен с этим. Эстетическое образование подразумевает работу с конкретным человеком. С его индивидуальностью, с его чувствами, душой, с его внутренним миром. Раньше этим занимались бабушки и дедушки, родители, а сейчас — практически никто. Образовался вакуум.
 
Эстетическое образование может оказывать огромное влияние на духовную жизнь людей. Даже для науки и производственных отношений человек должен быть сформированным в своих чувствах и моральных представлениях. Имея их, человек становится гражданином, заинтересованным в общественных делах. Иначе он чаще всего будет озабочен лишь эгоистическим потреблением.
 
Артур Мехтиев. Фото Максима Кучука
-10%
-10%
-15%
-20%
-15%
-5%
-40%