Уже несколько недель в соседней Литве не утихают споры вокруг резонансного эссе авторитетнейшего литовского литератора и правозащитника Томаса
Томас Венцлова (Tomas Venclova) родился в 1937 г. в Клайпеде. Литовский поэт, переводчик, литературовед, эссеист, диссидент и правозащитник.

Сын литовского советского поэта Антанаса Венцловы. Один из основателей Литовской Хельсинкской группы. В 1977 году выслан из Советского Союза. С тех пор живет в США.

Профессор славянских языков и литератур в Йельском университете (США). Его стихи переводились на десятки языков мира. Лауреат самых почетных наград Литвы и один из самых известных литовцев в мире.
Фото: Delfi.lt
Венцловы. В тексте "Я задыхаюсь", опубликованном в журнале IQ (партнер The Economist в Литве), советский диссидент не оставил камня 
на камне на литовской интеллектуальной элите, обвинив ее в примитивном национализме и узколобой провинциальности. TUT.BY публикует выдержки из нашумевшей статьи.  
 
Аристофан против Сократа
 
Венцлова начинает эссе с параллели между современными литовскими интеллектуалами и Древней Грецией. Так, царящее в Литве мнение большинства он сравнивает с героем комедии Аристофана "Облака" Стрепсиадом — порядочным земледельцем, для коего самое важное — заветы родителей и национальные божества. "Он знает, что надо верить старым богам, точнее, выполнять ритуалы в их честь. Ему все ясно, он легко различает добро и зло, черное и белое", — пишет Венцлова. Прогрессивные же мыслители современной Литвы, по мнению автора, являются продолжателями линии идейного противника Аристофана Сократа — "скептика и релятивиста, который пытается оценивать вещи и события с разных позиций", сомневается в богах – традиционных ценностях и ценит мыслящую личность выше коллектива, общины, народа.
 
"Настоящий литовец — тот, кто ненавидит русских, поляков, евреев"
 
"Говорят о традиционных литовских ценностях, которые враждебны сомнительным европейским и глобальным ценностям. Глобализм – это якобы лишь прикрытие и псевдоним хищного капитализма, а пользу от этого хищного капитализма получают лишь темные интернациональные силы – обычно их не называют, но довольно ясно дают понять, что это евреи (к примеру, Джордж Сорос). Эти силы сознательно уничтожают народы, а в первую очередь – литовский, который ненавидят более других. Чем больше толерантности, тем меньше Литвы – говорит философ Арвидас Юозайтис. Если мы будем толерантными, то нас затопят чужие культуры, расы, наше святое янтарное взморье заполонят различные перебежчики, от которых мы яростно отбивались и более-менее (хотя, конечно, не совсем) сумели защититься в советское время.
 
Философ Ромуальдас Озолас благословляет ксенофобские группы. Такие группы не только делят жителей на литовцев и нелитовцев, но и самих литовцев – на хороших и плохих, настоящих и космополитов, даже "генетических патриотов" и "генетических предателей".
 
Настоящий литовец - это тот, кто не любит, еще лучше, ненавидит русских, поляков, евреев, а также жителей Запада, а любит разве что палестинцев (кстати, нетрудно представить, что наши патриоты начали бы говорить о палестинцах, если бы встретились с ними в быту, как столкнулись с чеченцами). Парламент, выставляя себя на посмешище перед Европой, нередко вызывая у нее отвращение, принимает законы, запрещающие писать в паспорте букву "w" и распространять сексуальную информацию, а лица, считающие себя борцами за свободу, забрасывают камнями шествие геев (упаси Господи, не шествие сочувствующих нацистам). Подождем еще, и чего доброго появятся депутаты, которые будут поджигать школы".
 
"Люди привыкли оперировать только национальными категориями"
 
"50 лет, а может, и дольше в Литве не хватало "сократовской" интеллектуальной прослойки. Люди привыкли оперировать только национальными категориями, потеряли желание и способность признать, что есть и иные категории, иные ценности – иногда более важные. Верх взял примитивный, нерефлектирующий национализм – я бы сказал, "стрепсиадский" культ своего демоса, желание увековечить закрытость и провинциальность…
 
…Не хочется говорить, но, наверное, нет сомнений в том, что большинство наших интеллектуалов, которые идут сейчас по пути Стрепсиада, никогда не были настоящими интеллектуалами – скорее, карьеристами, которым не удалось занять в обществе место, отвечающее их желанию, и фрустрация которых отлично показывает фрустрацию более широких масс".
 
"Надо любить и точка"

"Родину, народ и литовскость должно любить.
 
Прибавлю, что для меня лично очень важно процветание литовского языка и народа, поскольку я не только публицист, но в первую очередь – поэт… Однако я не согласен, что должно любить только такую родину, народ и литовскость, какую представляет себе большинство наших философов и нефилософов – надо любить и точка, ни в коем случае не рассуждать. Народ, по мнению этих философов и нефилософов, очень слабый и ничтожный – если не посадить его за забор, лучше всего за колючую проволоку, то сразу же пропадет. Кроме того, у него должны быть враги.
 
В Литве популярна доктрина близкого нацистам мыслителя Карла Шмитта, несмотря на то, что те, кто ее поддерживает, могли и не слышать этого имени. Согласно этой доктрине, народ, общество интегрирует и поддерживает только образ врага. Очень хорошие ученики Шмитта, которые также не всегда о нем слышали, – это представители советской власти. Мы тоже часто не верим, что Литва может выжить в условиях свободы, если у нее не будет или она не создаст себе врага. У нас в голове не укладывается, как это мир может быть не таким уж и плохим, а мировая политика необязательно приносит нам вред.
 
Философ Витаутас Раджвилас говорит о том, что Литва в ЕС лишается государственности, народ национальности и национального самосознания, что ЕС вносит деструкцию. Как это ни странно, отчасти я с этим согласен. Да, проводится деконструкция анахронического государственного и национального сознания XIX века и времен Сметоны (Анта́нас Смето́на — президент Литвы в 1919-20 и 1926-40 гг. — TUT.BY), которое законсервировало советское время, давно пора деконструировать его. Должно появиться новое государственное и национальное сознание, как у сегодняшних немцев, англичан или французов, а не такое, как у польского "Радио Марии" или российских Дугина и Проханова.
 
"Мой адрес не дом и не улица – мой адрес ЕС", – иронизирует Раджвилас. Да, мой адрес – не махонькая, изолированная, ненавидящая окружающих и боящаяся их Литва, а Литва в Европе, Литва в мире. Интерес литовского государства – вхождение в глобальную сеть связи, в которую, кстати, понемногу вливаются и наши традиционные противники, а не отделение от него. ЕС, каким бы ни был, какие бы кризисы ни переживал, меняется и растет, он на стороне Сократа, а не Стрепсиада".
 
"Фетишизм независимости"

"Есть и психологический комплекс, который я бы назвал "фетишизмом независимости". Самостоятельная, никем не ограничиваемая государственность считается абсолютной и главной ценностью, несравнимо более важной, чем демократия, человечность и здравый рассудок… Попытки его модифицировать или подвергать сомнению характеризуют как предательство, которое должно наказываться жесточайшим способом, вплоть до расстрела. Якобы так попирают многолетние подвиги и муки народа.
 
Независимость – это не самоцель, это способ обеспечить благосостояние народа. Конечно, это подходящий способ, поэтому всю свою сознательную жизнь я высказывался и сейчас высказываюсь за независимую Литву. Но независимость безо всяких ограничений практически невозможна, а если и возможна, то вредна. Она – анахроничная ментальная конструкция, заимствовавнная у мечтателей XIX века… Абсолютно независима в современном мире разве что Северная Корея; все остальные страны, включая США и Россию, в большей или меньшей степени ограничивают свободу своих действий с учетом интересов других".
 
"Литовский Бермудский треугольник"

"Ксенофобия и изоляционизм очевидно влияет на наши отношения с соседями. Я неоднократно говорил об опасной "литовской триаде" (сказал бы литовском Бермудском треугольнике) – раздоры с россиянами, поляками и евреями или Россией, Польшей и Израилем.
 
В отношениях с поляками Вильнюсского края начинает действовать обратная связь: неуступчивость одних укрепляет неуступчивость других. Чего доброго, эта обратная связь действует с 1939 года. Когда Виленский край отошел Литве, многие его жители легко могли склониться в сторону Литвы. Многие из них согласились и даже хотели называться литовцами, только польскоговорящими, сохраняющими связь с польской культурой. Это была просто более сложная форма национального сознания… Другие, как известно, вообще не имели явного национального самосознания. Третьи были неместными поляками, однако это не значит, что их надо было дискриминировать. Но уже в 1939 году началось навязчивое олитовчивание края, совершенно не обращали внимания на его особенности, на сложные и менее сложные формы сознания. Его по возможности проводили и во время прихода нацистов. Это определило неблагоприятный для Литвы перелом – местные жители разозлились и выбрали не литовскость, а польскость… Были и иные причины, но, думаю, вне всякого сомнения, такое развитие событий во многом определили узколобые патриоты.
 
Сегодня ряд наших политиков считает поляков и другие этнические меньшинства нелояльными ex definitione, а руководителей их общин – просто пятой колонной. Даже если мы придерживаемся такого взгляда, который мне кажется неверным, в интересах государства не увеличивать пятую колонну, а уменьшать; не отталкивать инородцев от себя, не нападать на них постоянно, не подчеркивать их враждебность и не разоблачать их злые намерения, а напротив – привлекать их самыми разными мудрыми способами, включая льготы.
 
В отношениях с евреями не видно ничего нового. По-прежнему злятся на Эфраима Зуроффа (директор Израильского центра Симона Визенталя. — TUT.BY), пытаются обосновать теорию "двойного геноцида" и требуют: "Не смейте нас называть народом, который расстреливал евреев".
 
Вне всякого сомнения, литовцы – не народ, который расстреливал евреев. Но, к сожалению, практика последних лет дает право считать литовцев народом-адвокатом убийц евреев. Как бы вы ни оценивали Зуроффа, он прав, когда говорит, что литовцы, в отличие от хорватов, не осудили ни одного убийцу евреев. Наоборот: негласный настрой общества и судов был таким, что эти дела надо тихо игнорировать. Мы не созрели для того, чтобы понять: недопустимо оправдывать и поддерживать преступника только потому, что он – этнический литовец (который считает себя патриотом), а его жертвы, истцы – не литовцы.
 
Я говорил и буду говорить, в этой области допущены две большие ошибки, которые рано или поздно придется исправлять. Первая ошибка связана с временным правительством 1941 года. Надо безо всяких "но" заявить, что новая Литва категорически не следует его традициям. Временное правительство, по сути, не отличается от правительства Тиса в Словакии и Павелича в Хорватии, которые ни один историк не считает положительными явлениями. Его членов мы называем патриотами – субъективно они такими были – но нельзя чтить патриотов, которые нанесли своей стране большой вред, который мы до сих пор не можем расхлебать.
 
Вторая ошибка – инфляция понятия геноцида, которая стирает разницу между Холокостом и другими преступлениями тоталитаризма. Находящийся в центре Вильнюса музей надо называть не музеем геноцида, а, к примеру, Музеем преступлений коммунизма. В противном случае это постоянно будет генерировать напряжение и трения, которые не только противоречат здравому уму, но и будут вредить интересам Литвы.
 
Самый сложный вопрос – это вопрос отношений с Россией, поскольку Россия наших дней дает основания, чтобы ей не доверяли. Но не надо перегибать палку, не надо забывать, что все может обернуться в другую сторону. Десятки наших политологов и журналистов превратили свою специальность в разоблачение России, а также разоблачение претензий вильнюсских поляков и евреев…
 
...Любые действия России с этой позиции несут зло, иначе быть не может. Каждый враг России, даже если он безответственный, некомпетентный или не слишком цивилизованный – автоматически становится ближайшим другом Литвы. Если России везет – это страшно, если не везет – это большое счастье. Этого не понимает наивный и эгоистичный Запад, который уже почти договорился с Россией, обрекая нас на не совсем ясную, но наверняка ужасную судьбу. Все это напоминает карикатуру, которую я недавно видел в польском журнале. Сидят двое простолюдинов на крыше затопленного дома. Один из них говорит: "Боже мой! Что этот Путин еще придумает".
 
Мой прогноз будет иным: экономические и демографические причины заставят Россию и уже заставляют избавляться от сталинщины, хотя на этом пути и будут попадаться неприятные повороты".
 
"Остаюсь оптимистом..."

"Мы – за формальную демократическую практику. Можно не соглашаться с геями и не любить их, но нельзя ругать и бросать в них камни. Можно высказаться против иммиграции, но нельзя их уничижать, бить и жестоко депортировать. Можно иметь свою политику, но нельзя днем и ночью кричать, что ее противники – предатели и чужие агенты, которым не место в Литве. Можно дискутировать, но нельзя дискриминировать. А если будешь пытаться ввести фашиствующий, неототалитарный порядок – должен будешь считаться не только с недовольством Брюсселя, но и в первую очередь с гражданским неповиновением и сопротивлением. Summa summarum остаюсь оптимистом: после восстановления независимости, после экономической и политической трансформации придет время и ментальной трансформации. Но в этом надо участвовать, а не поддаваться тем, кто пытается привить допотопный менталитет", — резюмирует Томас Венцлова.


Использован перевод статьи, опубликованный литовским порталом ru.delfi.lt.
{banner_819}{banner_825}
-20%
-15%
-10%
-30%
-30%
-35%
-40%
-85%
-10%
-50%