Алена Андреева, / Алена Андреева

фото"Падение Берлинской стены - самое важное событие для Германии", - считает Никита Жолквер, парламентский корреспондент радиостанции Deutche Welle. О том, как все происходило, какие последствия несет это событие для Германии и всей Европы в целом, как оно изменило ментальность самих немцев, очевидец тех дней рассказал в эфире Радио TUT.BY.

Насколько важны для сегодняшней Германии события двадцатилетней давности с журналистской точки зрения?


С моей журналистской точки зрения, да и с точки зрения жителя Германии, который был очевидцем этих событий, падение Берлинской стены – самое важное, как мне кажется, для Германии. Если выстроить реестр праздников, то, пожалуй, девятое ноября по важности для людей стоит на втором месте после Рождества.

Возможно, во мне говорит человек не самый молодой: я был свидетелем этих событий и прекрасно понимаю, что со временем внимание жителей Германии к падению Берлинской стены девятого ноября 1989 года будет падать. Те люди, которым сейчас 20-30 лет, воспринимают наличие Берлинской стены и факт ее крушения почти так же, как мы воспринимаем Великую Октябрьскую социалистическую революцию - это было когда-то давно и не с нами.

Это событие кардинальным образом изменило не только жизнь в ФРГ, которая объединилась менее, чем через год после крушения Берлинской стены. Это событие послужило толчком к преодолению раскола Европы, которое произошло в последующее время.

Если праздник действительно занимает второе место по значимости для немцев после Рождества, может быть, в условиях кризиса следовало бы более скромно праздновать? Очень масштабные мероприятия запланированы на эти дни.

Официальным праздником принято считать третье октября - день, когда две половины Германии воссоединились и федеральные земли ГДР присоединились к Западной Германии. Кстати, тогда бурно обсуждался вопрос о том, чтобы сделать девятое ноября общенациональным праздником для Германии. Это не было сделано только по той причине, что обнаружилось историческое совпадение: девятого ноября 1938 года в Германии была так называемая "хрустальная ночь" - еврейские погромы, которые были начаты немецкими нацистами. Поэтому эта дата не считается официальным праздником и не является выходным днем. Но нельзя запретить людям, особенно в Берлине, которые были свидетелями этого драматического события, праздновать.

А что касается расходов, то они не такие и великие. Это праздник, который не навязан сверху, не организуется правительством, парламентом, президентом или канцлером ФРГ. Я бы не стал говорить о том, что этот праздник – это некий расход государственных средств в эпоху кризиса. Это праздник людей, хотя, наверное, со временем люди перестанут так бурно и эмоционально переживать эти дни, и праздником этот день останется только для тех, кто был свидетелем этих событий.

Если праздник до сих пор вызывает столько эмоций, можно ли говорить о том, что 20 лет – это достаточный срок для того, чтобы оценивать итоги событий совершенно трезво и холодно?

Думаю, что за 20 лет можно оценить произошедшее и то, какие это имело последствия. Лицо Европы кардинальным образом изменилось, как изменилась и сама ситуация в Германии. В первые годы после объединения многие говорили о том, что восточная часть настолько отстала, что потребуются многие десятилетия, прежде чем восточные федеральные земли подтянутся до уровня западных. А сегодня выясняется, что некоторые восточные федеральные земли, такие как Тюрингия, Саксония, опережают по экономическому развитию западные федеральные земли. Новый министр транспорта и развития страны Петер Рамзауэр в минувшие выходные выступил с инициативой теперь подумать о западных федеральных землях: западным федеральным землям нужна помощь центра для того, чтобы модернизировать транспортную инфраструктуру, отремонтировать автострады или построить новые.

За 20 лет лицо Германии принципиальным образом изменилось, и уже в меньшей степени говорят о разрыве в экономическом развитии востока и запада, а в большей степени – о противоречиях между севером и югом Германии. Конечно, безработица на востоке Германии пока еще выше, чем на западе страны, но если уж говорить о кризисе, то он как раз в меньшей степени отразился на новых федеральных землях, на востоке страны, поскольку здесь меньше экспортоориентированных предприятий, а кризис больнее всего ударил именно по экспортным отраслям народного хозяйства ФРГ.

Все чаще звучат мнения о том, что спустя некоторое время после падения Берлинской стены восторженное отношение к этому событию сменилось разочарованием, поскольку ожидания немцев якобы не оправдались: восточные регионы начали "высасывать" из бюджета объединенной Германии огромные средства, а настоящего объединения не произошло. Как вы относитесь к такому мнению?

Я негативно отношусь к такому мнению. Немцы вообще не отличаются большим жизнелюбием и жизнерадостностью. Сохранились еще люди, для которых пребывание в прежнем режиме было бы оптимальным. Но объективные оценки говорят сами за себя.

По результатам последнего опроса, 89% жителей Западной Германии и 90% жителей восточных регионов позитивно оценивают факт крушения Берлинской стены и объединения. А что касается экономического развития, то, действительно, продолжается отток населения с востока на запад, но такой же отток происходит и с севера на юг. Это нормальная миграция населения нормальной развитой европейской страны.

Если остались какие-то различия между Восточной и Западной Германией, то в чем они выражаются сегодня?

Они выражаются в том, что по статистике КПД экономического потенциала Восточной Германии по-прежнему ниже, чем КПД западных федеральных земель. Но скорость, с которой Восточная Германия догоняет Западную, превышает все прежние оценки и расчеты. Естественно, невозможно за 20 лет страну, которая когда-то называлась Германская Демократическая Республика, довести до уровня сверхразвитой Западной Германии. В некоторых районах Восточной Германии ситуация стала лучше, чем в Западной Германии.

Сколько времени, на ваш взгляд, необходимо Германии, чтобы она стала монолитной?

Что касается ментального или национального объединения, то оно, по крайней мере, у молодого поколения уже произошло. Молодые люди 20-30 лет, живущие в Восточной и Западной Германии, относятся к жизни одинаково. Они не воспринимают себя жителями Восточной или Западной Германии, а считают себя жителями Бранденбурга или Гессена. Миграция населения останется, она будет всегда, и внутреннего объединения Германии никогда не произойдет: всегда будут переезжать люди из одной федеральной земли в другую, из одного субъекта немецкой федерации в другой.

Говорят, что без моральной готовности к существенным переломам, коим стало падение Берлинской стены, эти самые переломы не случаются. Можете ли вы назвать приметы того, как в 1989 году назревала готовность к таким существенным переменам?

Каждый день до девятого ноября на протяжении нескольких месяцев нарастал вал недовольства жителей Восточной Германии. Все началось с демонстраций по понедельникам в Лейпциге, которые нарастали как снежный ком. А то, что произошло девятого ноября, не могло не произойти. Это как раз тот пример, когда случай сыграл в истории счастливую роль: все произошло благодаря двойной ошибке Гюнтера Шабовского, бывшего члена Политбюро СЕПГ, который на знаменитой пресс-конференции девятого ноября, не разобравшись в сути дела, объявил, что вступили в силу новые правила выезда из страны. Второй его ошибкой стало то, что он подтвердил, что эти новые правила относятся к Западному Берлину. Именно поэтому вечером девятого ноября люди ринулись на контрольно-пропускные пункты. После этого запереть границу было просто невозможно.

На ваш взгляд, кто исполнитель главной роли в пьесе под названием "падение Берлинской стены"?

Я думаю, в данном случае нужно говорить об общественных тенденциях, которые назревали в ГДР. Главный герой – это народ, люди, которые больше не могли терпеть такую ситуацию. Люди не хотели больше жить в тюрьме, поэтому власти не могли предпринять ничего иного, кроме как разрешить выезд из страны.

Конечно, не последнюю роль сыграла и перестройка Горбачева. Он был очень популярен в ГДР, хотя власти его не любили. Никакого отношения Франция и Англия к этому процессу не имели.

Освещение таких глобальных, масштабных событий, как падение Берлинской стены, - дело непростое. Можете ли вы вспомнить, что было самым сложным в работе девятого ноября 1989 года и в последующие дни?

В работе вспомнить не могу, но я очень хорошо помню ту ночь. Я тогда работал в Бонне и утром десятого ноября приехал на ближайший погранпереход между ГДР и ФРГ. Я стоял на середине автострады, и с востока на запад шла колонна всего, что только движется. Посередине автострады стоял западногерманский пограничник, и у него были слезы на глазах. Я тогда ужасно завидовал этой нации, завидовал немцам, которые братались на границе. Я завидовал счастью этого народа.

В Восточной Европе есть такая традиция: если случается что-то плохое, то никто не признается в своей причастности к произошедшему, а если происходит что-то хорошее, то это сделал каждый. Немцы тоже так желают присоединиться к участию в крушении Берлинской стены?

Я считаю, что немцы сейчас по достоинству оценивают роль бывшего канцлера Гельмута Колля. Он, действительно, проявил незаурядную хитрость, тактику и стратегию, когда не стал с первого дня говорить об объединении Германии. Он прекрасно знал, как скептически относятся к этому в Париже и Лондоне, и опасался реакции Москвы. При всей критике, которой подвергается Колль, его роль оценивается по достоинству. По достоинству оценивают и роль Михаила Горбачева, который тоже поначалу был скептически настроен и опасался, что Западная Германия ведет дело к провокации.

Но, конечно, без десятка тысяч людей, которые ринулись на КПП, ничего бы не произошло: навязать объединение Германии сверху не смог бы никто, если бы этого не хотели люди.


Никита Жолквер родился в Москве в семье журналистов. Отец работал корреспондентом Гостелерадио СССР в ГДР. Никита с 3-х лет живет в Берлине. В 1981 Никита закончил МГИМО по специальности журналистика. С 1987 года работает журналистом, сначала в московском еженедельнике "Новое время", а с 1992-го в Медиакомпании "Deutsche Welle" в Кельне, с 1995 по 1999 год заместителем главного редактора русской редакции. После переезда правительства в Берлин - Первый редактор и Парламентский корреспондент Медиакомпании "Deutsche Welle".
{banner_819}{banner_825}
-20%
-75%
-10%
-70%
-20%
-10%
-30%
-20%