Екатерина Синюк,

На судебном заседании после перерыва 19 сентября гособвинитель попросил зачитать еще 3 протокола допроса Владислава Ковалёва - от 29 апреля, 18 мая и 20 мая.



Как показал Ковалёв на допросе 29 апреля, желание взорвать метро у Коновалова появилось после армии. "Через некоторое время он сказал, что у него появилась задумка "метро сделать", - сказал Ковалёв, уточнив, что совершить взрыв Коновалов хотел не на станции, а в вагоне. По его словам, Коновалов говорил об особенностях взрыва в замкнутом пространстве, пояснив, что люди в соседних вагонах получат баротравмы.

Однако такие подробности председатель суда попросил журналистов не писать. Тогда из зала раздался комментарий одного из потерпевших: "Это принципиально нужно освещать, поскольку эти технические моменты содержат противоречия, что может повернуть ход дела в другую сторону", - сказал он. Председатель Федорцов никак не ответил на комментарий.

Коновалов, по словам Ковалёва, еще в армии украл в воинской части 2 огнетушителя, которые ему были якобы нужны для того, чтобы сделать бомбу. Но "вроде, ими он не воспользовался".

Ковалёв также рассказал, что Коновалов взрывчатые вещества изготавливал в подвале своего дома. При этом, по его словам, ему неизвестно, что Коновалову кто-то помогал: он сам делал, изучал литературу.

По его словам, он знает, из чего Коновалов делал взрывчатку, которую использовал при взрывах в Витебске. "Гидропирит, ацетон и серная кислота – все это видел в подвале у Коновалова", - сказал Ковалёв. Также он рассказал, что в подвале видел кирпич, на котором Коновалов готовил взрывчатку для взрыва в Минске во время концерта. "Устройство возле стелы должно было сработать, когда пачка "отрывается от земли", - объяснял Коновалов Ковалёву. Он также рассказал, как ему удалось пройти через охрану к стеле. "Продемонстрировал милиционеру пакет, в котором были банки из-под сока, для отвлечения внимания положил туда же банан, и тот "ничего такого не заметил", - рассказал со слов Коновалова Ковалёв.

В еще одном – следующем - протоколе допроса зафиксировано, что Ковалёв отказался от государственного адвоката и далее его интересы будет представлять другой адвокат. Там же сказано, что новый адвокат Ковалёва – Станислав Абразей – жаловался на то, что следователь отказал ему в предоставлении времени для общения с Ковалёвым, чем нарушил его права и права его подзащитного.

Ковалёв также пояснил, почему поведение сотрудников ГУБОП в ночь перед допросом он воспринял как давление: "Мне сказали, что если мне суд не поверит, то меня воспримут как соучастника". Поэтому, дескать, у него есть выбор: или расстрел, или срок.

Затронули и тему того, почему Ковалёв так часто менял показания. Его затронула сторона гособвинения, и – чуть позже - адвокат Коновалова. Так, из самого первого допроса Ковалёва следовало, что 10 апреля Ковалёв встретил Коновалова на вокзале, нес его сумку, но ни о цели приезда, ни о содержимом сумки не знал. Из его показаний следовало также, что они поехали с тяжелой сумкой в метро, сняли квартиру, куда Коновалов позвал знакомых девушек. Однако ни на вокзале, ни дома, когда Коновалов спрятал сумку за ширму, "чтобы не мешала", Ковалёв про сумку не спрашивал. Да, он не помнит, уходил ли 11 апреля Коновалов без сумки, однако и связывать взрыв и уход Коновалова не спешит. "Я не думаю, что взрыв совершил Дмитрий Коновалов", - еще раз подчеркнул он.

Однако вскоре Ковалёв стал менять показания. Надо отметить, что от допроса к допросу показания Ковалёва действительно все более изобиловали подробностями жизни Коновалова, его деятельности и т.д. Например, он сообщил даже о том, что якобы точно знал, что до 2007-2008 годов у Коновалова "не детонировал тротил".

На это в суде Ковалёв ответил, что многие детали он почерпнул "от следователей и сотрудников КГБ". Кстати, то, что до 2007-2008 годов у Коновалова действительно не детонировал тротил, Ковалёв подтвердил и на суде: дескать, эту деталь знал сам.

На вопрос, откуда Ковалёв, как он говорил на допросах предварительного следствия, мог знать составляющие взрывчатого вещества, он ответил, что о них ему также рассказали сотрудники ГУБОП. По его словам, они же убедили его изменить первоначальные показания, которым, по их словам, никто не поверит. Вероятно, исходя из этого, задал вопрос Ковалёву адвокат Коновалова: "Откуда после первоначальных показаний взялись эти уточнения?".

Вступил в допрос и адвокат Ковалёва Станислав Абразей. Он спросил у своего подзащитного, проводились ли с ним, кроме следственных действий, еще какие-нибудь действия. На это он ответил, что к нему неоднократно приходили "на беседы" сотрудники КГБ. Ковалёв также подтвердил, что эти беседы велись без адвоката.

Надо также отметить, что сторона гособвинения спросила у Ковалёва на суде, почему на допросе 29 апреля Ковалёв заявил, что взрывчатое вещество, которое Коновалов использовал до 2008 года, и то, которым взорвал метро, отличалось: до 2008 – желтоватое, в метро – белое. В частности, гособвинитель задал Ковалёву вопрос, откуда ему это может быть известно, если состав вещества определяет экспертиза. На это Ковалёв ответил, что это сказали ему сотрудники ГУБОП. Уточнил Ковалёв и тот факт, почему так точно смог нарисовать на предварительном следствии детонатор с синей кнопкой. "Мне его обрисовали тоже сотрудники ГУБОП", - подчеркнул Ковалёв.

Так почему же Ковалёв так поздно вернулся к первоначальным показаниям? Ковалёв на это ответил, что на него оказала влияние беседа с одним из следователей Генпрокуратуры, который, придя к нему, сказал, что когда обвиняемые меняют показания, им дают, как правило, больший срок. Более того, по словам Ковалёва, следователь сказал, что если сам Ковалёв "вздумает на суде менять показания, то он пойдет к Генпрокурору и …". Это многоточие прозвучало, по словам Ковалёва, как угроза.
-30%
-10%
-10%
-55%
-10%
-20%
-40%