Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


90 лет назад, 5 марта 1926 года, в Минске начался громкий политический процесс по так называемому делу листопадовцев. На скамье подсудимых сидели шестеро: Юрий Листопад, Михаил Демидович, Николай Казак, Тит Курбыка, Михаил Макареня, Никифор Метельский. Зал был переполнен, толпу на улице сдерживала милиция.

Юрий Листопад с супругой Марией Стаганович и дочерью Ниной. Минск, 1929 г.
Юрий Листопад с супругой Марией Стаганович и дочерью Ниной. Минск, 1929 г.

Белорусская писательница Александра Сакович, имея в ту пору девятнадцать лет от роду, оказалась среди зрителей в зале суда. Позже она расскажет о реакции студенчества на политический процесс:

«Лістападаўцы» — пяць юнакоў у веку ад 15-ці да 22-х гадоў, студэнтаў агульнаадукацыйных курсаў у Слуцку, і іхны настаўнік Юры Лістапад. Іх абвінавачвалі ў друкаванні і распаўсюджанні антысавецкай літаратуры, падрыхтоўцы ўзброенага паўстання, планаванні ў змове з «буржуазнай Польшчаю» адарваць БССР ад Савецкага Саюза. Фантастычныя абвінавачанні! А доказы? Мізэрныя! Колькі нумароў рукапіснага часопіса «Наша слова», выдаванага літаратурным гуртком на курсах. Творы часопісаў — вершы, апавяданні, — наіўныя, аматарскія, але прасякнутыя шчырым замілаваннем да Беларусі.

Працэс быў публічны. У часе ягоных паседжанняў у Доме працаўнікоў асветы зала заўсёды перапаўнялася, галоўна студэнцкай моладдзю. Мы бачылі, што судовы разгляд вядзецца паводле загадзя акрэсленага кірунку. Абвінаваўцы рэальных фактаў злачыну не мелі, таму спрабавалі інсцэніраваць іх. Падрыхтавалі двух правакатараў: аднаго — перабежчыка з Заходняй Беларусі, друтога — хлапца-случчака, студэнта Беларускага педагагічнага тэхнікума ў Менску. Паказанні абодвух сведкаў хлуслівыя, прадыктаваныя ГПУ.

Найбольш абуралі нас газеты. Кожны дзень яны друкавалі з прабегу працэсу інфармацыі, але дужа фальшывыя. «Лістападаўцы» трымаліся мужна, з годнасцю. У іхных паказаннях не адчувалася разгубленасці, а з газет выглядала, што яны прызнаюцца да віны"…

Советские газеты (минская «Звезда», московская «Правда» и др.) в марте 1926 года публиковали отчеты такого содержания:

Председательствующий:

— По предложению следственных органов заключение о политическом облике группы обвиняемых и характере их так называемого творчества сделал руководитель Государственного издательства БССР и ответственный работник Наркомпроса товарищ Жилунович (поэт Тишка Гартный). Прошу пригласить эксперта в зал.

Жилунович:

— Таварышы суддзi! Я прайшоў загартоўку рэвалюцыйнай барацьбой. Таму для мяне зусiм вiдавочнай з’яўляецца белагвардзейска-кулацкая сутнасць лiстападаўшчыны. Як вядома, сам Лiстапад адыграў значную ролю ў дапамозе чыннасцi паўстанцаў, мэтаю якiх было не дапусцiць у Случчыну Чырвонай Армii i Савецкай улады, стварыўшы праз паўстанне гэтак званую «вольную незалежную Беларусь». Змест улётак змоўшчыкаў i iхняга часопiсу «Наша слова» я знаходжу контррэвалюцыйным i пагромным…

В те дни по вопросу «листопадовщины» полемизировала с советской прессой виленская газета «Беларускае слова».

Жилунович (а вместе с ним и писатель Максим Горецкий) был назван в закордонном издании «подлец-экспертом»:

В 1926 году советская система еще могла себе позволить либеральные жесты. Листопада по первому разу приговорили к пяти годам лишения свободы, младшие его товарищи получили меньшие сроки. Но начало было положено. В БССР парткомы вузов и техникумов на много лет вперед были заточены на поиск и пресечение «листопадовщины» среди преподавателей и студентов. Вот университетская притча-анекдот на эту тему.

Студент из Тбилиси держит в БГУ экзамен по белорусскому языку, называет календарные месяцы. А его товарищ-белорус подсказывает из аудитории жестами.

Экзаменатор: «Как называется первый месяц года?»

Белорусский товарищ хватается за плечи и начинает трястись, изображая страдания от стужи.

Экзаменуемый: «Студень!»

«Правильно… А как название восьмого месяца?»

Белорус делает вид, что жнет серпом.

«Жнивень!»

«Верно… А как одиннадцатый месяц?»

Белорус вырывает тетрадный лист и бросает на пол.

Экзаменуемый радостно: «Листопад!»

В этот момент в аудиторию случайно заходит секретарь парткома университета. Услышав выкрик «Листопад!», падает от ужаса в обморок.

Студент с сомнением глядит на «подсказку» названия месяца и подбирает слова: «Падень?.. Нет, похоже, что уже трупень».

Смешно?.. На самом деле очень страшно было в ту эпоху. Газета «Беларускае слова», повествуя о процессе листопадовцев, оказалась права в главном: врагов большевики никогда из своих лап не выпускали.

В итоге Юрий Листопад был приговорен тройкой к 8 годам концлагерей, срок отбывал недалеко от города Свободного в районе станции Тахтамыгда. Письма родным перестали приходить после убийства Кирова. По учетным данным, был расстрелян на 5-м участке Бамлага в 1938 году.

В биографической статье «Юрый Іванавіч Лістапад» в белорусской «Википедии» есть ссылка на давний мой очерк «Юрка Листопад — последний непуганый белорус». Но полагаю, что энциклопедический перечень литературы о Ю.И. Листопаде должен начинаться указанием на статью историка Нины Стужинской «Лістападаўцы» в мартовском номере газеты «Народная воля» за 1996 год.

И также невозможна история листопадовцев без описания судьбы слуцкого учителя Никифора Метельского — ближайшего друга и соратника Юрия Листопада.

Никифор Метельский (стоит крайний слева) с группой выпускников Слуцких общеобразовательных курсов. 1931 г.
Никифор Метельский (стоит крайний слева) с группой выпускников Слуцких общеобразовательных курсов. 1931 г.

Восемь лет назад после выхода книги Виктора Хурсика «Кроў і попел Дражна» разразилась полемика о трагических событиях, которые произошли в апреле 1943 года в полусотне километров от Слуцка. «Бой с врагом или расправа» — так без навязывания окончательных выводов назвали свою публикацию слуцкие журналисты-исследователи. Вот и я в ту пору не счел нужным подбрасывать горючий материал в костер спора о действиях 2-й Минской партизанской бригады. Точнее — о жестокостях особого отдела (контрразведки) штаба этой бригады и фактическом развязывании гражданской войны среди белорусов.

А между тем знал от ученого-историка Галины Кнатько, которая долгое время работала в Национальном архиве Республики Беларусь, что 2-я Минская бригада проводила операции не только против немецких оккупантов.

Галина Дмитриевна в числе многих других документов исследовала спецсообщение «О деятельности участников контрреволюционной нацдемовской организации листопадовцев на оккупированной территории Минской области», которое было подготовлено в Белорусском штабе партизанского движения и подписано начальником штаба П.З. Калининым. Но почему нашумевшее в двадцатые годы политическое дело вдруг всплыло в сорок третьем?

В спецсообщении шла речь о том, что в апреле 1943 года оперативная служба 2-й Минской партизанской бригады (на 18 марта 1943 г. начальником особого отдела штаба бригады значился кадровый сотрудник НКВД Безуглов) арестовала Никифора Лукича Метельского. В 1926 году он привлекался к суду по делу, как сказано в сообщении, «контрреволюционной нацдемовской организации под руководством Листопада, действовавшей на Слутчине».

Поводом для ареста Метельского стал тот факт, что в конце марта 1943 года в минском коллаборационистском издании «Беларуская газэта» за подписью Р. Крушины была напечатана статья «З мінулых дзён». В ней в лирико-мемуарном ключе излагались обстоятельства, предшествующие процессу над листопадовцами 1926 года, и его ход. Назывались имена участников событий семнадцатилетней давности.

Особисты из 2-й Минской бригады получили наводку, что один из бывших листопадовцев, учитель Никифор Метельский, живет в деревне Цитва между Слуцком и Минском. Выступает со статьями аграрной тематики в газете «Голас вёскi».

Этого оказалось достаточно. Шестого апреля 1943 года Метельский был схвачен и допрошен. Никаких конкретных обвинений особисты предъявить не смогли, а — так, для проформы: «Установил связи с участниками листопадовской организации, также осужденными по процессу 5−18 марта 1926 года, Макареней Михаилом и Казаком Николаем, проживающими в Слуцке… Преследовал цели активизации нацдемовской контрреволюционной деятельности, направленной против советской власти и большевизма».

И в итоге: «Постановлением нач. ОО бригады от 6 апреля 1943 г. Метельский Н.Л. приговорен к расстрелу».

А спустя неделю командование 2-й Минской бригады спланировало операцию против «полицейской» деревни Дражно. Немцев в ней не было.

Вот такая интенсивная боевая работа в тылу немецко-фашистских оккупантов…

В 1926 году под впечатлением судебного процесса листопадовцев Янка Купала написал стихотворение «І прыйдзе». Начиналось оно строками:

І прыйдзе новых пакаленняў
На наша месца грамада
Судзіці суд, ці мы сумленна
Жыццё прайшлі, ці чарада
Зняваг мінулых нас не з’ела,
Пакінуўшы свой дым і чад,
І мы па-даўняму нясмела
Жылі не ў лад і неўпапад?

Девяносто лет назад листопадовцы мечтали о суверенной Беларуси. Трагический «невпопад» людей, которые опережали время.