Деньги и власть
В мире
Кругозор
Происшествия
Финансы
Недвижимость
Авто
Спорт
Леди
42
Ваш дом
Афиша
Ребёнок.BY
Про бизнес.
TAM.BY
Новости компаний

Программы и проекты TUT.BY
  • Архив новостей
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
    2829301234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    2627282930311
  • Популярное

Новость дня

опубликовано: 
обновлено: 

На форуме talks.by опубликовали копию внутреннего документа МВД, согласно которому сотрудники органов общественной безопасности должны "в обязательном порядке обеспечить личный обыск, опрос, проверку по базам данных" граждан, снимающих здания государственных органов. В управлении информации и общественных связей МВД нам рассказали, что документ действительно существует, но имеет "возможные смысловые нестыковки".

Распоряжение от 25 февраля 2015 года направлено начальникам ГУВД Мингорисполкома, УВД облисполкомов, начальникам милиции общественной безопасности. В первом абзаце документа описан инцидент по задержанию гражданина РФ Колесниченко А. А. в Лоеве, который фотографировал здание местного РОВД и рядом расположенного здания военкомата 23 февраля 2015 года. Сообщается, что при осмотре изъятых у россиянина вещей обнаружили 15 фотографий с изображением зданий государственных органов железнодорожного вокзала станции Гомель, а также фрагменты внутренней и наружной частей воздушного судна.



Чтобы исключить аналогичные провокационные действия, говорится в документе, сотрудников ряда подразделений милиции ориентируют на повышение бдительности при несении службы. В частности, их действия должны быть направлены "на выявление и задержание лиц, которые проводят фото- и видеосъемку зданий государственных органов, а также критически важных объектов".

При этом, согласно тексту распоряжения, сотрудники внутренних дел должны в обязательном порядке обыскивать указанных лиц, опрашивать их, проверять по базе данных МВД и ставить на дакто-, фото- и видеоучет. Кроме того, работников милиции обязывают проверять фото-, звуко- и видеозаписывающую аппаратуру, которая есть у граждан, снимающих административные здания. Предписано незамедлительно сообщать о таких фактах в управление оперативно-дежурной службы милиции общественной безопасности.

Предполагается, что оригинальный документ подписан заместителем министра, генералом-майором милиции Николаем Мельченко.

Начальник управления информации и общественных связей МВД Константин Шалькевич подтвердил TUT.BY, что документ действительно был разослан сотрудникам милиции в качестве телеграммы. "Это не постановление, не распоряжение, это просто указание сотрудникам", – подчеркнул специалист. По его словам, документ не связан с инцидентом по задержанию россиянина 23 февраля 2015 года. Речь идет об охране общественного порядка в широком смысле. "Мы сейчас говорим о работе сотрудников внутренних дел по выявлению тех граждан, которые, возможно, могут быть причастны к каким-либо угрозам террористического характера. Это [Описанный в первом абзаце случай. - TUT.BY] просто один из фактов, который сделал необходимым ориентировать сотрудников на повышение бдительности".

Константин Шалькевич отрицает, что сотрудники милиции теперь обязаны проводить обыск всех граждан, которые снимают административные здания (об этом написано в тексте документа). Он пояснил, что формат доведения информации до сотрудников внутренних дел комментировать не обязан, даже "если в этом документе есть какие-то возможные смысловые нестыковки".

– Если у сотрудников милиции возникнут подозрения о том, что граждане, которые снимают административные здания, представляют какую-то угрозу безопасности, они имеют право совершить проверку и доставить их в РОВД. Вот и весь смысл этой телеграммы. Это документ написан не для вас, – еще раз подчеркнул начальник управления информации и общественных связей. – На органы внутренних дел возложено обеспечение безопасности всех граждан страны, и частные инциденты с отдельными из этих граждан – это ничто по сравнению с возможностью более серьезных последствий, в том числе и тех, которые описаны в первом абзаце этого документа (случай с россиянином. – TUT.BY).

История задержанного туриста из России



Стало известно, что задержанный фотограф из России, о котором говорится в распоряжении МВД, работает в Геологическом институте Российской академии наук, имеет степень кандидата наук. В Беларусь он приехал в рамках путешествия по ближнему зарубежью, но вместо гостиницы большую часть своей поездки провел в гомельском изоляторе. Российский турист в подробностях описал свои приключения на личной странице вконтакте.

История одного задержания

На часах было ровно девять утра, когда в Лоеве ко мне подошли двое белорусских ментов (по-белорусски – мiлiцыя) и попросили предъявить паспорт. Тогда я не мог представить, что по свой воле из Лоева я уеду только 5 марта. Я предъявил свой российский паспорт, после чего мне предложили пройти в ОВД. Я прошел, меня пробили по базе данных и вроде бы готовы были уже отпустить, но, как метеорит в Челябинске, на мою голову упала необходимость также поговорить с начальником Лоевского ОВД. Ждать его пришлось 3,5 часа. Через некоторое время после того, как он приехал, меня проводили в его кабинет на втором этаже и начался разговор. "Зачем приехали, сколько дней находитесь в Белоруссии, зачем ездили в Украину, в каких городах были?" – это около 2-х процентов вопросов, которые он мне задал минут за 40 нахождения в его кабинете <…>

В фотоаппарате на тот момент оставались фотографии из Киева и несколько ночных из Гомеля. Разумеется, все они вызвали подозрение. Нельзя же просто так гулять по Гомелю в 5-м часу утра и фотографировать тротуарную плитку на набережной! Или снимать на видео, как в аэропорту в Жулянах приземляется самолет! Естественно, я вызываю огромные подозрения, никак иначе.

Примерно через час после разговора в кабинете начальника ОВД г. Лоева приехали из Гомеля двое сотрудников КГБ Белоруссии, специально по моему делу (хорошо вдумайтесь в этот факт)... и меня потащили по второму кругу: "Зачем приехали в Беларусь, сколько дней находитесь, зачем ездили в Украину, в каких городах были" и далее по списку. <…>



Через полчаса старший КГБшник <…> сделал заключение: "Подумайте, что вы нам не рассказали. Характер ваших поездок и фотографий говорит о том, что вы не просто турист". На этом КГБшники меня отпустили. <…> Менты же из Лоева составили на меня протокол о задержании и обвинили меня по статье 17.1 КоАП Беларуси: выражение нецензурной бранью при задержании, чего в действительности не было. По закону меня ждал суд, который устроили мне в тот же день. <…>

Меня повезли в суд г. Лоева. В суде было 2 человека: собственно судья и его секретарь (она записывала все показания). Сначала спросили все обстоятельства задержания меня, затем пригласили одного из ментов, который меня задерживал, и начали опрашивать его. Тут-то мент и сказал, что я при задержании "выражался нецензурной бранью", даже написал на бумаге, что я "говорил". <…> После всех показаний судья удалился для вынесения постановления и вернулся через 15 минут. Его вердикт был таким: нужен был 2-й мент, который меня задерживал. Таким образом, суд был перенесен на следующий день. <…> После закрытия суда в 18 часов меня снова повезли в лоевскую милицию. Опись моих вещей началась с нуля уже при других понятых и заняла часа 1,5. Было описано абсолютно все, от начала и до конца, вплоть до, скажем, нитки для чистки зубов и грифелей для механического карандаша. <…>



В дежурке составили на меня какую-то бумагу о задержании и, как мне сказали, отправили ее по факсу в посольство России в Минске. Затем меня посадили в Приору и повезли в Гомель, изолятор временного содержания. В Гомель приехали ближе к 24 часам. Меня отвели в дежурку, взяли документы у конвоя и приказали раздеться и сложить все вещи на стол. Ну, я такой раздеваюсь, складываю вещи на стол, мент изолятора такой в резиновых перчатках все смотрит, проверяет на наличие разных предметов, а потом говорит: трусы до колен и приседай 5 раз. <…> Дежурный посоветовал взять с собой шапку, зубную щетку и пасту. С этим набором необходимого меня повели в камеру на 3 этаж. До этого я почему-то относил себя к вип-арестованным. Я, так сказать, из России, достаточно интеллигентного вида, и этих фактов, как я думал, хватит, чтобы выделить мне отдельную камеру. Но я ошибся. Когда меня завели в камеру, я был, мягко говоря, шокирован. В 4-х местной камере на сцене (это такой подмосток над полом) на матрасах лежало 3 тела примерно одинакового возраста, где-то 50 лет плюс минус. Они не спали. Я испугался. Стою такой, между дверью и сценой и не могу ни сказать ни слова, ни пошевелиться. Меня приводила в ужас та мысль, что мне придется здесь спать. Матраса, подушки и белья у меня не было (это все дали на следующий день), только шапка, зубная щетка и паста. <…> Я лег на сцену, подложил под голову шапку и уснул горьким сном.

<…> Больше всего меня разбирала по частям неопределенность, похожая на адскую зубную, но только душевную боль. Я даже боялся рассуждать, что со мной будет дальше. <…> Суд был перенесен. <…> Теперь 2-й мент давал против меня показания и тоже написал на листе бумаге слова, которые я "говорил" при задержании. Разумеется, показания с 1-м ментом совпали слово в слово. <…> Через полчаса судья вынес постановление: арестовать меня на 10 суток, начало ареста считать с момента задержания. Я, мягко выражаясь, <…> забыл, что такое слова и как их надо произносить. Теперь я был обречен на возвращение в гомельский изолятор. <…> День закончился в той же камере, где и начинался, в компании моих "знакомых". Теперь я точно знал, что проведу здесь оставшиеся 8 суток.

Юрист: Складывается абсурдная ситуация: фотографировать не запрещено, но вас могут доставить в милицию

Текст документа прокомментировала Людмила Чекина, юрист, генеральный директор УП "Надежные программы".

– Как и предполагалось ранее, когда об этом документе было известно только со слов сотрудников милиции, данный документ нормативным актом не является и запрета на фотографирование тех административных зданий, которые можно было фотографировать до этого (т.е. не включенных в перечни особо режимных и режимных объектов) не вводит.

Можно, конечно, говорить о том, что текст данного документа хоть как-то объясняет мотивы поведения сотрудников милиции, которые задерживают людей без факта совершения ими какого-либо правонарушения. Однако вопрос о праве задерживать и обыскивать людей, не совершивших правонарушения "в профилактических целях" остается открытым, ведь если исходить из текста ст. 8.2. ПИКоАП, задержать, в том числе и для установления личности, сотрудники правоохранительных органов могут только лицо, в отношении которого ведется административный процесс, за совершение им административного правонарушения. А у нас складывается абсурдная ситуация: фотографировать не запрещено, но вас могут доставить в милицию и обыскать (с тем же успехом это можно сделать с любым прохожим, мало ли, что у него на уме). Неудивительно, что в милиции так неохотно дают комментарии по поводу данного документа.

Кроме того, интересно, что в документе речь идет о "зданиях государственных органов, в том числе осуществляющих правоохранительную деятельность, а также критически важных объектов". Что такое "критически важный объект" – совершенно непонятно. Но с задержанием корреспондента, фотографировавшего интересное с архитектурной точки зрения здание Академии наук, сотрудники явно перестарались.

За последнее время было зафиксировано несколько случаев, когда журналистам запрещали проводить фото- и видеосъемку.

26 февраля был задержан сотрудник "Комсомольской правды в Белоруссии" Дмитрий Ласько. Журналист собирался фотографировать подсветку здания Академии наук.

1 марта охраняющие посольство России запрещали журналистам фотографировать у здания людей, которые несли цветы и свечи в память об убитом российском политике Борисе Немцове.

2 марта в Глубоком независимого журналиста, члена ОО "БАЖ" Дмитрия Лупача не впустили в райисполком с фотоаппаратом Nikon в сумке. Милиционер заявил, что "с профессиональными фотоаппаратами" вход в райисполком запрещен, сославшись на распоряжение управделами райисполкома.

4 марта в Минске в суде Заводского района Минска был задержан фотокорреспондент Владимир Гридин.