/

Советский ветеран Гурген Мартиросов: "Летом сорок четвертого года на хуторе близ Немана я выпил водки с офицерами штаба Новогрудского округа Армии Крайовой и уговорил их пропустить к железной дороге наши диверсионные группы".

Неман в среднем течении (хутор Островок). Фото С.Крапивина.

На 20 июня 1944 года была запланирована операция "Концерт" - очередная рельсовая война в Беларуси. Советские партизаны должны были выйти на железные дороги и единовременно взорвать в германском тылу десятки тысяч рельсов. Так было нужно, потому что 23 июня начиналась фронтовая операция "Багратион" и Белорусский штаб партизанского движения отдал жесткий и конкретный приказ.

Фрагмент одной из шифртелеграмм БШПД. Национальный архив Республики Беларусь.

О том, как в Новогрудском и Лидском районах своеобразно решали эту задачу советские партизаны, мне в 1989 году рассказал ветеран Гурген Мартиросов.
  
Гурген Мартиросов. 1944 год.

Биография этого человека любопытна тем, что он не только воевал в тесном соседстве с одной из структур Армии Крайовой, но и по заданию командования партизанского соединения Лидской зоны участвовал в переговорах с представителями польского командования. Обстоятельства этих переговоров заинтересовали меня. Но сначала несколько слов о самом Мартиросове.
 
Армянин. Родился в 1912 году в Азербайджане. Его фамилия поэтому имеет не традиционное армянское окончание, а, скажем так, интернациональное. Война застала в Москве, где учился в аспирантуре Института философии Академии наук СССР. Призыву по состоянию здоровью не подлежал, однако вступил добровольцем в дивизию народного ополчения. В октябре 1941-го был контужен, лежал в медсанбате под Сухиничами на Смоленщине. Там оказался в плену.
 
Прошел лагеря в Рославле, Горках-Могилевских, а зимой 1942 года попал в Лиду. Здесь включился в лагерное подполье, поддерживал связь с партизанами. С их помощью бежал в 1943-м из лагеря в составе большой группы военнопленных (история этого побега приводится на страницах 524–525 второго тома изданного в 1978 году в Минске труда "Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны"). В партизанском отряде "Искра" Барановичского соединения, в бригаде имени Кирова молодой ученый-философ стал политработником, участвовал во многих боевых операциях. С 1945 года - на преподавательской работе в Гродненском пединституте (университете).
 
Посвященная Г.А. Мартиросову статья в номере газеты "Гродзенскi ўнiверсiтэт" от 22 февраля 2012 года.
 
- Взгляните на карту Гродненщины, - начал рассказ Гурген Мартиросов. - Граница между современным Новогрудским и Лидским районами проходит по Неману. В войну левый берег с центром возле деревни Василевичи был зоной нашей бригады. А северный правый берег в районе населенных пунктов Докудово, Бискупцы, Филоновцы контролировало соединение "Наднеманское" Новогрудского округа Армии Крайовой.
 
Фрагмент карты 1931 года из архива Польского военного географического института.
 
Весной 1944 года отношения нашей бригады с соединением АК "Наднеманское" обострились. Суть была вот в чем. По заданию Белорусского штаба партизанского движения бригада имени Кирова вела боевые действия на участке железной дороги от Лиды до Молодечно. Но чтобы диверсионные группы могли выйти на "железку" - особенно на те ее участки, которые между Лидой и Гавьей, Березовцами и Юратишками, нужно было переправиться через Неман и двигаться на север сквозь территорию аковцев. По прямой это могло быть и двадцать, и тридцать километров. Такая чересполосица зон.
  
И вот повторяющаяся ситуация: отправится группа подрывников на задание, а в бригаду не вернется. Потом уже мы узнаем, в чем дело: напоролись на аковцев и погибли. И так - не раз и не два. 
 
В составе Новогрудского округа АК со штабом в Лиде, который территориально соответствовал очертаниям бывшего до 1939 года Новогрудского воеводства, входили соединения "Север", "Восток", "Запад", "Наднеманское", "Щучин", "Столбцы". Соединение "Наднеманское", командиром которого был майор Матей Каленкевич (псевдоним Котвич) включало три батальона, имевших нумерацию: 1-й, 4-й, 8-й. Первым батальоном командовал капитан Владислав Жогло (Зых), четвертым - подпоручик Чеслав Зайончковский (Рагнер), в восьмом командиры несколько раз менялись. Наибольшее количество бойцов, около 800, имелось в батальоне Рагнера.
 
История АК на наших землях приводится в двух хотя и очень разных, но весьма добротных (каждое по-своему) исследованиях:
 
1. Яўген Сямашка. Армія Краёва на Беларусі. — Минск, 1994;
2. Zygmunt Boradyn. Niemen — rzeka niezgody. Polsko-sowiecka wojna partyzancka na Nowogródczyźnie 1943-1944, Warszawa, 1999
В середине мая соединение "Наднеманское" начало прямое наступление на партизанскую зону. Операция эта у них называлась "Годовщина". Батальон Рагнера высадился на нашем берегу Немана и попытался захватить несколько деревень. Восемнадцатого мая произошел бой возле деревни Ольховка, в котором аковцы потеряли убитыми 46 и ранеными 52 человека…
 
Становилось очевидным, что дальше так нельзя. Боевые действия нашей бригады против немцев были по сути свернуты. Мы только тем и занимались, что держали по левому берегу Немана оборону против аковцев. А в канун операции "Багратион" БШПД подстегивал радиограммами: "Рвать железнодорожную магистраль!".
 
Приказы надо выполнять. Но нелепо особенно сейчас, когда близится освобождение, погибнуть - да еще от пули славянина… Командование бригады решило договориться с аковцами, чтобы те пропускали партизан к железной дороге.
 
Наш связной встретился с их связным (крестьяне с наднеманских хуторов по обе стороны отлично друг друга знали) и предупредил, чтобы представители АК ожидали официального, так сказать, послания партизан. Текст письма командование бригады поручило составить мне. Ты, мол, товарищ Мартиросов, у нас человек ученый, дипломатию обязан понимать.
  
Дословно текст не воспроизведу, но помню, что начал так: "Славяне!". Далее напомнил о Грюнвальде, об историческом совместном противостоянии поляков и белорусов немецким псам-рыцарям и в конце призвал прекратить ненужное кровопролитие перед лицом общего врага. Отпечатали мы письмо на машинке (помню, что уместилось оно на одном листе) и переправили на ту сторону Немана через хуторянина Николая Стефановича, который жил неподалеку от деревни Василевичи.
 
Дня через три получили ответное письмо с выражением согласия на переговоры. Технику встречи аковцы предложили следующую: двое наших участников переговоров в звании офицеров переправляются на правый берег Немана и одновременно двое офицеров АК высаживаются на нашем берегу в качестве "гарантов" - заложников. Разведки обеих сторон условились о паролях: вызов - "Москва", отклик - "Варшава".
 
И вот наступило то июньское утро 1944 года. Собираемся на переговоры. Главой делегации назначен я. Вторым участником командование бригады определило лейтенанта Волкова - помощника комиссара по комсомольской работе. У Волкова военная форма имелась, а как мне обмундироваться? Помог случай. За неделю до этого в бригаду перебросили с Большой земли группу офицеров. Они следовали куда-то дальше в район Белостока. Не знаю, были ли это армейские разведчики или гэбисты - факт то, что носили они полевую армейскую форму. Я одолжил гимнастерку у старшего лейтенанта, которого называли фамилией Зуев. Правда, в темноте землянки не заметил, что на одном погоне третья звездочка оторвалась. На это потом любезно обратили мое внимание аковцы…
 
В восемь утра разведчики обменялись паролями, и от противоположных берегов Немана одновременно отплыли лодки. Мы высадились на том берегу.
  
Встречают люди в польской военной форме. Обмениваемся воинскими приветствиями, и нам подают лошадей. Таких мощных, ухоженных животных я, хотя и кавказец по происхождению, редко встречал. Должен заметить, что вообще толк в военных лошадях поляки знали: та кавалерия, которую я видел, была крепче нашей. Особенно свирепого жеребца подали мне - старшему по званию. Чувствую, тут сплоховать нельзя: тебя оценивают. Взялся за повод, решительно осадил жеребца и как можно ловчее вскочил в седло… Потом мне передали, что сказали местные хуторяне, наблюдавшие все это из кустов: "Гляди, холера, какой казак!".
  
Двинулись по лесной тропе. Я - впереди, а слева и на полкорпуса лошади сзади - сопровождающий с погонами подпоручика. Строго уставная субординация… Временами слышу негромкое: "Прошу пана влево… прошу пана вправо". Наконец выехали на поляну. Вижу - хутор. Фамилия хозяина осталась для меня неизвестной. Знаю, что это был один из хуторов, называемых Докудовскими, - в районе большой деревни Докудово.


 
Фрагменты карты, изданной в 1944 году в Эдинбурге. Польский военный географический институт.
 
Подъезжаем к дому. С крыльца спускается группа польских офицеров. Приветствия. Приглашают зайти. Садимся за стол, и я рассматриваю троицу напротив.
  
Старой закваски холеное польское офицерство. Прямые фигуры, отлично сидящая форма, ухоженные лица, запах одеколона. С прожженными ватниками партизанских командиров никакого сравнения нет. Атмосфера чопорная, ни дать ни взять - Лига наций. Мы с Волковым представились, объявили свои полномочия. В ответ слышим знакомые до рези в печенках конспиративные имена: Рагнер, Крыся. Кто был у них третий, я так и не узнал - тот все время молчал. Уже потом дошли слухи, что в "Наднеманском" находился представитель лондонского командования АК.
 
Первый вопрос прозвучал со стороны поляков: на каком языке условимся вести переговоры? Отвечаю, что мои познания в польском не вполне удовлетворительны и если господ офицеров не устраивает русский, то предлагаю на выбор французский или немецкий. Те переглянулись… Конечно, форс я, что называется, держал, но, впрочем, и небезосновательно: предвоенная аспирантура в Академии наук СССР давала не кандидатские "минимумы", а действительные знания языков. Командиры аковцев выбрали немецкий. Замечу сразу, что с этим языком у моих визави почему-то не заладилось. Начали они невзначай вставлять фразы на довольно приличном русском, потом окончательно перешли на великий и могучий, и далее обе стороны тактично не возвращались к лингвистическим аспектам процедуры переговоров.
  
Начало беседы - два шквала взаимных обвинений: "Вы наших людей там-то убили". - "А вы убили наших вот там". - "А вы наших…".
  
Остановились. Ясно стало, что момент не для дискуссии о том, кто хороший, а кто плохой. Надо договариваться о конкретном.
 
- Понятно, чего добивалось партизанское командование, но каковы были требования соединения Армии Крайовой?

- По прошествии лет суммирую и объясню их следующим образом. Известно, что в феврале 1944 года высшее командование АК приступило к выполнению стратегического плана "Буря". Он состоял в том, чтобы в момент приближения фронта стремительными атаками с тыла на отступавших немцев освобождать территорию довоенной Польши, устанавливать власть вышедших из подполья гражданских органов, подчинявшихся правительству в Лондоне, и встречать вступавшие советские войска в роли легальных властей. Политической целью "Бури" было создание на освобождаемых от немцев территориях Западной Беларуси и Западной Украины условий для возрождения довоенной системы власти.
  
Создание условий… Но каким путем? Надо было не только погнать немцев на запад, но и остановить Красную Армию. А для этого необходимо сконцентрировать в нужный момент на "кресах всходних" достаточно мощные воинские формирования. Понятно, что советские партизаны были в такой ситуации как бельмо на глазу. Во-первых, беспокоили немцев там, где это не входило в планы аковцев. Во-вторых, самим фактом своего существования подрывали мобилизационные ресурсы АК.
 
- Есть свидетельства о том, что Армия Крайова мобилизовывала представителей не только польского, но и белорусского населения…
 
- Именно так! Система воинского учета и призыва была поставлена четко. Своим организационно-территориальным строением АК практически полностью соответствовала довоенной системе польской администрации. Увы, но это так: в подполье на Гродненщине действовали не только советские райкомы… Хуторянин, местечковый обыватель тайно получил повестку АК и - попробовал бы он не явиться в назначенный пункт! Согласно используемым польским законам следовало суровое наказание за дезертирство. Аргумент тут простой: Польша в 1939-м не капитулировала и соответственно указ о всеобщей мобилизации никто не отменял.

Указ о всеобщей мобилизации в Польше от 31 августа 1939 года. Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны.
 
Конкретно с соединением АК "Наднеманское" были у партизан и столкновения по чисто экономическим причинам. Да, именно так: не поделили зоны-поставщики сельскохозяйственной продукции.
 
У нас вообще мало говорилось о том, как добывали себе партизаны необходимое для жизни - речь все более шла о лихих рейдах да подрывах эшелонов. Но питаться надо было, и питались партизаны не одной только верой в Победу. В нашей, к примеру, бригаде числилось свыше тысячи человек. Значит, в сутки нужна тонна бульбы да полтонны хлеба. А к ним - сало, потому что без сала не пройдешь за ночь полсотни верст с ящиком тола на плечах. А самогон, без которого в дикой той войне не прожить было! А овчины и холсты для вечно расползающейся одежды! Где взять все это? Трофеи достаются от случая к случаю, полагаться на них нельзя. Тушенка и непротухающая твердая колбаса - это у элиты, у диверсионных групп особого назначения. Нам же товарищ Пономаренко слал с Большой земли преимущественно мины, детонаторы да пачки "Блокнота агитатора-партизана".
  
Так и тянул крестьянин в оккупацию воз налогов. Причем в Западной Беларуси получалось, что даже не двойных, а тройных: днем почистит хозяйство немецкий сборщик, ночью за тем же придут партизаны, а под утро заявятся аковцы. И все представляются единственно законной властью, иногда даже оставляют квитанции. Вот только что делать крестьянину с теми квитанциями?..
 
О хозяйственных заготовках тоже шла речь на переговорах. Решили мы заранее, что черт с ними - с "резервациями", которые АК создавала в теперь уже ближнем немецком тылу. Время работало на нас, и за оставшийся до наступления Красной Армии его короткий отрезок надо было успеть провести как можно больше диверсий на железной дороге. Поэтому на переговорах с "Наднеманским" мы приняли его условия: при проходе сквозь зону АК пользоваться лишь узким коридором и не заступать в сторону. Нам снисходительно позволили "пока" бить немца… Но только это сейчас и требовалось!
  
Довольно быстро мы договорились о географических координатах коридора: от деревни Докудово 15 километров строго на север до Бердовки и далее можно продвигаться к железной дороге. Для взаимного опознания при встрече нашей головной разведки с постами АК установили на десять суток вперед дневные визуальные сигналы и ночные пароли.
 
Переговоры подошли к концу. Встаем, и тут звучит предложение завершить встречу совместным обедом. Раскрываются двери в соседнюю комнату, а там уже накрыт стол.
  
В предвоенные годы мне, академическому аспиранту, случалось бывать приглашенным на банкеты в лучшие московские рестораны, которые по разным поводам давали ученые мужи. Но сейчас, в разгар войны, когда за плечами остался плен и концлагерь, когда и на партизанских стоянках приходилось голодать… сервировочно-гастрономическое великолепие, явившееся вдруг на глухом хуторе, вызвало состояние короткого оцепенения.
  
По углам комнаты застыли двое дядек с погонами рядовых, но в кельнерских нарукавниках. Поблескивает столовое серебро с монограммами. Топорщатся крахмальные салфетки. И - всевозможные изыски польской и белорусской кухни. Колбасы, окорока, ветчина, полендвица. Заливное из неманских судаков. Дымящийся жульен из первых лисичек…
 
Первый тост произносит Рагнер: "За победу над Германией!". Выпили, начали закусывать.
 
Было несколько сортов горьких настоек и водок местного производства. Судя по степени очистки, именно водок, а не самогона. Это неудивительно: бровары - небольшие винокурни - исправно функционировали в зоне АК. Между прочим, в спорах партизан и аковцев за зоны экономического контроля наличие броваров весьма серьезно принималось во внимание… Особенно мне нахваливали за тем столом знаменитую "Радзивилловскую". И еще один напиток запомнился. Называли его "Айр-коньяк". Видимо, от немецкого слова "ай" - яйцо. В нем действительно были куриные желтки, а еще - спирт, мед, травяные экстракты. Вообще я заметил, что словно бы подчеркнуто на столе не было ничего трофейного или полученного от союзников. В схожей ситуации наш командир наверняка бы выставил в качестве деликатесов астраханскую селедку, поллитровку "Московской" - приберегаемый подарок парашютистов-спецназовцев. А эти нет: мол, опираемся на собственные силы, пользуемся исключительной поддержкой населения.
 
Подошло время для второго тоста - уже с нашей стороны. Поднимаю рюмку и вижу, что Волков беззвучно подсказывает мне губами: "За Сталина"… Думаю: "А если те откажутся пить? Уедем мы с конфузом". Провозглашаю: "За наших доблестных союзников!". Аковцы заулыбались. Беседа пошла вольнее, развязались языки. С нами решили пооткровенничать.
 
На столе появилась листовка, украшенная портретами Рузвельта и Черчилля. Ниже на польском языке шло обращение к населению. Содержание следующее: правители двух великих держав якобы договорились со Сталиным, чтобы он остановил продвижение Красной Армии на линии польско-советской границы 1939 года. Близится час, когда здесь могучим валом поднимется возрожденная великая польская армия и при поддержке США и Англии погонит германцев прямиком до Берлина. А большевикам будет показан стальной кулак: обойдемся без вас.
 
Но, как "оказалось", у союзников в те дни было по горло забот на Атлантическом побережье…
 
- Мы ехали с переговоров, любезно беседовали с провожатыми и не знали, что передовой отряд нашей бригады и батальон Рагнера стоят один против одного, держа оружие на взводе - ждут исхода встречи. Мы ехали обратной дорогой к Неману и не знали, что через несколько дней начнется операция "Багратион" и к концу лета немцы будут выброшены за пределы Беларуси... - завершил свой рассказ Гурген Мартиросов.
 
Сегодня любопытно прочитать о том, что стало военно-тактическим результатом тех переговоров:

Шифртелеграмма № 9513 командира партизанского соединения Лидской зоны Е.Д. Гапеева первому секретарю ЦК КП(б)Б П.К. Пономаренко о результатах операции по разрушению железнодорожных коммуникаций противника
22 июня 1944 г.
Совершенно секретно
Сообщаю подробности о выполнении вашего боевого задания. Операция проводилась силами пяти бригад в указанное время на ж. д. на участках:
1. Ст. Богданово - Юратишки, бригады им. Чапаева, "Вперед", им. Невского, О.Н. Морозова.
2. Ст. Гавья — деревня Березовка, бригада им. Дзержинского.
Результаты операции: бригада им. Чапаева - 325 взрывов, "Вперед" - 580 взрывов, им. Невского - 615 взрывов, им. Дзержинского - 720 взрывов, всего взорвано 2200 рельсов. Количество взрывов определено наличием капсюлей. Также разрушена и шестикабельная телефонно-телеграфная линия до 5 км. Бригадой О.Н. Морозова с боем разрушена ст. Юратишки. Уничтожено путевое хозяйство: семафоры, стрелки, здания ж.-д. станции, водонапорная башня, дрезина, тол - 4 склада, мастерские, ж.-д. постройки. Сожжен эшелон, 20 классных вагонов. Противник понес большие потери в живой силе. Потери партизан - 8, ранено - 10.
Разрабатываю следующий удар по дороге. Прошу дать дополнительно взрывматериалы и, особенно, боеприпасы. Гапеев.
(Источник: Партизаны в операции "Багратион" : документы и материалы / сост. : Н.А. Денисова и др. - Минск : НАРБ, 2014. Официальная презентация сборника состоялась 1 июля 2014 г.).
Но были еще судьбы реальных людей с разных берегов Немана. Чтобы понять их умонастроения и проникнуться атмосферой тех лет, советую прослушать компакт-диск "Народны альбом" - совместный музыкальный проект, который в 1990-е годы создали звезды белорусского рока. Действие альбома-пьесы происходит в западнобелорусском местечке в двадцатые-тридцатые годы, а Казик и Юзик - собирательные образы здешних жителей.
 
Довоенная фарсовая драка на лугу ("Бойка на лузе") Юзика и Казика обернулась в годы Второй мировой кровавой драмой.
  
А потом пришла Красная Армия и всех разогнала. И немцев, и полицаев, и аковцев, и советских партизан. Любопытно, что в июле 1944 года пограничное (между АК и партизанами) Докудово окажется на разграничительной линии между 2-м и 3-м Белорусскими фронтами:
 
Фрагмент схемы № 22 "Преследование немцев от Минска до линии Гродно, Волковыск, Пружаны" из Сборника материалов по изучению опыта войны № 18. Военное издательство народного комиссариата обороны. Москва - 1945.
 
Край этот - моя родина. И в общем знаю, что произойдет с главными героями.
 
Казика, который незатейливо утверждал "я рэакцыйны i антысавецкi", поймают в лесу и отправят в Карлаг на цинковые рудники. Оттуда он вернется в 1956 году, лишившись одного легкого и всех зубов.
 
Его соседа Юзика, который говорил "чакаю з надзеяй на рускія танкі", в июле 1944 года полевой военкомат спешно призовет в Красную Армию. Оденут его в снятое с трупа хабэ третьей категории, а на Магнушевском плацдарме Юзик потеряет руку.
  
В 1989 году ветеран Второй мировой Казик получит польскую медаль "За участие в оборонительной войне 1939 года" и особую заграничную пенсию. Ветеран Великой Отечественной войны Юзик по такому случаю крепко обидится, выпьет "Крыжачка" и захочет снова дать Казику в лоб…
  
Кому-то принадлежит неглупая мысль о том, что большинство конфликтов происходит из-за того, что люди элементарно не умеют разговаривать. И соответственно - договариваться.
 
В 1944 году армянин-философ Мартиросов использовал диалектический метод и спас жизни людей с принеманских хуторов. Плохой мир лучше доброй ссоры.
{banner_819}{banner_825}
-25%
-15%
-20%
-20%
-20%
-25%
-10%
0063042