/

23 марта 1945 года в дислоцированной в Бобруйске 34-й запасной стрелковой дивизии вспыхнул бунт призывников, доставленных из районов Западной Беларуси. Прозвучали автоматные очереди поверх голов. Назавтра свыше тысячи человек отказались надевать советскую военную форму и принимать присягу.

Загадка маршрутов следования эшелонов с призывниками… Если судить по тексту повестки, то гражданину Станчику Ивану Осиповичу предлагалось явиться 28 февраля 1945 года в районный военный комиссариат местечка Юратишки Молодечненской области. Райвоенком капитан Маринич извещал об отправке в польскую армию. Но почему-то оказался военнообязанный Станчик в советской дивизии в Бобруйске… Публикуется впервые. (НАРБ, ф. 4, оп. 37, д. 125)

В рапорте начальника отдела контрразведки Смерш 34-й дивизии майора Пальчикова сообщалось:

"Растерянность и нерешительность командования дивизии дала возможность антисоветской агентуре развернуть работу и сколотить группы, заявляющие массовый протест, неподчинения, организовать группы для совместного дезертирства.

23/III-с.г. по пути следования роты нового пополнения в баню 4 военнослужащих сели на мостовую и отказались идти дальше. После попытки красноармейцев заставить их подняться мл. лейтенант приказал сержанту арестовать их и отправить на гауптвахту. В этот момент рота сомкнулась, образовав толпу, не дав арестовать нарушителей, и только после того, как сопровождающие открыли огонь из автоматов над головами, рота построилась и последовала в баню.

За небольшой промежуток времени в подразделениях установлен целый ряд открытых антисоветских выступлений…"


Автограф майора Пальчикова. Публикуется впервые. (НАРБ, ф. 4, оп. 37, д. 125, л.105 об.)

Нехорошая эта история начала заново раскручиваться в 2002 году, когда был принят указ президента  № 579 "О подготовке и проведении празднования 60-й годовщины освобождения Республики Беларусь от немецко-фашистских захватчиков и Победы советского народа в Великой Отечественной войне".

Был в том указе примечательный четвертый пункт: "Республиканским органам государственного управления, облисполкомам и Минскому горисполкому: … принять необходимые меры по оказанию помощи ветеранам Великой Отечественной войны в решении вопросов их социальной защиты". На практике это означало различные льготы и прежде всего - жилищные.

И вот на гребне юбилейной кампании проявила себя небольшая, но деятельная группа людей (поименуем их "внучатами"), которые решили использовать своих престарелых родственников в качестве таранов для решения бытовых вопросов. Характерно, что сами старички помалкивали, ибо знали изъяны своих "боевых" биографий: на фронте не были, а после скверных событий марта 1945 года в Бобруйске оказались рассеяны по тыловым военно-строительным частям.

Внучата же настаивали: "Наш дед имеет законное основание быть награжденным медалью "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.", поскольку, хотя и не находился на фронте, однако минимально положенные 3 месяца службы в армии в период войны успел захватить".

А им в ответ - выписки из архивных документов, когда-то помеченных грифом "Секретно". Вот, например, две для сопоставления.

1. Телеграмма секретаря Полоцкого обкома КП(б)Б Жилянина секретарю ЦК КП(б)Б Киселеву от 31 марта 1945 года о потерях истребительного отряда при ликвидации банды в Воронковском сельсовете Шарковщинского района:

"Шарковщинском районе при взятии дезертиров вооруженная банда напала на истребительный отряд зпт результате перестрелки ранено два человека и уведено четыре человека истребителей в ночь на 29 марта убита председатель Воронковского сельсовета Шарковщинского района Булько Лидия Алексеевна". (НАРБ, ф. 4п., оп. 29, д. 104)

2. Докладная записка инструктора военного отдела ЦК КП(б)Б Николаева на имя секретаря ЦК Пономаренко "О создавшемся положении в 34-й запасной стрелковой дивизии в г. Бобруйске":

"За небольшой промежуток времени в подразделениях установлен целый ряд открытых антисоветских выступлений. Есть факты, когда отдельные группой готовятся к дезертирству: "Вот только получим оружие, тогда махнем. Наших теперь в лесах около Минска много". (НАРБ, ф. 4, оп. 37, д. 125)

По прошествии лет можно удивиться, отчего товарищи Пономаренко и Цанава фактически спустили бобруйскую историю на тормозах, а не устроили что-то вроде децимации 34-й дивизии.

Причину вижу в том, что оба они готовились переехать после Победы в Москву - на заслуженные высокие должности.

Пантелеймон Кондратьевич готовился к награде за все то, что он претерпел и свершил в Белоруссии начиная с 1938 года. Действительно есть что вспомнить: принял руководство "нездоровой" республикой и довершил перед войной чистку государственного и партийного аппарата. Затем была война - начальник Центрального штаба партизанского движения, член военных советов ряда фронтов. Теперь же ему было обещано возвращение в Москву и назначение в ЦК ВКП(б) на пост одного из секретарей ЦК (так оно и случится, но несколько позже - в 1948 году). Мол, достаточно уже отработал в Белоруссии, миссию свою выполнил. Главное, грубых ошибок не совершить в первый период восстановления БССР и сдать республику в достойном виде… Но если придать повышенное значение бобруйской истории, то товарищ Сталин может задать вопрос: "Почему, товарищ Пономаренко, в те дни, когда героическая Красная Армия добивает фашистского зверя в его логове, у вас в Белоруссии приходится оружием подавлять антисоветские восстания? Так вы обеспечиваете надежность нашего тыла?.."

А Лаврентия Фомича, народного комиссара государственной безопасности БССР, ожидала в Москве должность заместителя союзного наркома. Ему тоже не хотелось "громыхнуть" в глубоком тылу операцией войскового типа.

В общем, рассеяли бобруйских бунтовщиков по захолустным гарнизонам на просторах СССР - так, чтобы эти "западники" не могли кучковаться. В личных делах были сделаны соответствующие отметки, и когда повсеместно в войсках произошло массовое награждение медалью "За победу над Германией", то этих военнослужащих тихо обошли.

Не берусь судить людей, которые в марте 1945 года заявляли на сходках призывников: "Не принимайте оружия. Этим мы затянем боевую подготовку, а неподготовленных на фронт не посылают… Я не поляк, а белорус, но записался поляком. Когда я и другие белорусы будем отправлены в польскую армию, то мы потребуем открыто, чтобы советское правительство обратно отдало Польше Западную Белоруссию, и снова будем жить в Польше". Знаю, впрочем, что недавно умерли последние двое из известных мне участников бобруйского бунта. Соответственно, "внучата" прекратили попытки добиться ветеранских льгот.

Также не стану высчитывать долю вины советских офицеров, о которых в справке ЦК КП(б)Б было сказано:

"Офицерский состав, отправляемый для сопровождения эшелонов, не подбирается и не изучается. Посылают того, кто попал под руку. Эшелон численностью 2100 человек, отправленный 3 марта из 34 дивизии в Восточную Пруссию, сопровождало 30 офицеров. Во время следования (15 суток) никакой политической работы не велось, а преобладающее большинство офицеров пьянствовало вместе с бойцами. В результате чего из эшелона дезертировало на участке Барановичи-Волковыск 73 бойца. В дивизии есть случаи, когда сопровождаемые в дивизию по дороге занимаются под руководством офицеров грабежами".

Из той же справки:

"Красноармеец Литвин заявил: "У нас есть своя Польша, и принимать присягу мы не будем. Зачем Сталин тогда создал польскую армию?". Но после проведения с ним беседы Литвин принял присягу и выступил с призывом к другим принять присягу".

Вот! Умели же работать, когда хотели…

Не считаю себя экспертом по части взаимопроникновения этносов в Западной Беларуси и последующей их самоидентификации.

Ареал Западной Беларуси в предвоенной советской трактовке (Энцыклапедыя гiсторыi Беларусi, т. 3)

Также хватает и без меня любителей порассуждать об этнических поляках и "поляках костельных". Правда, у такого рода знатоков аргументы почерпнуты главным образом из интернета. Самые продвинутые цитируют попсовые книжки, купленные в привокзальных киосках Москвы и Варшавы.

А шли бы вы ребята… в архив. И поработали бы с документальными первоисточниками.

Страница архивного дела о бобруйских событиях марта 1945 года. Публикуется впервые. (НАРБ, ф. 4, оп. 37, д. 125)

Считаю нужным сделать одно важное пояснение.

К скверным событиям в 34-й запасной дивизии никакого отношения не имели солдаты и офицеры прославленной 96-й Иловайской гвардейской стрелковой дивизии.

Ситуация сложилась следующая. Первая и единственная моя публикация на тему бобруйского бунта была в еженедельнике "Экспресс Новости" 29 марта 2007 года. С тех пор текст многократно "заимствовали". Сначала - у меня, затем уже - друг у друга.



В результате последовательного прохождения через СМИ исчез авторский комментарий событий, а выпятилась голая чернуха. Единственное неудобство для интернет-шпаны состояло в том, что автор не предоставил для растаскивания оригинальный документально-графический материал.

Ну не беда. Прилепим случайную фотку, найденную в инете по параметрам "Бобруйск армия 1945". Тяп-ляп, правая кнопка мыши, копировал-вставил. Читатель - он ведь дурак, для него сойдет и случайное графическое "пятно".

Так, походя, оклеветана (см. выше изображение газетной страницы) прославленная трижды орденоносная 96-я Иловайская гвардейская стрелковая дивизия, которая не имела никакого отношения к позорным событиям в 34-й запасной дивизии. Иловайская гвардейская дивизия летом 1944 года освобождала Беларусь, затем участвовала в Восточно-Прусской, Берлинской и Пражской операциях.

В коммерческой газете фотографию знаменосцев дивизии опубликовали без подписи. Просто "какие-то" советские войска… Хотя немало любителей военной истории (или людей с хорошей зрительной памятью) сразу определяет: изображен полевой смотр Иловайской гвардейской дивизии в августе 1945 года в Бобруйске. Автором снимка является классик военной фотодокументалистики Михаил Иванович Савин.


Фронтовой журналист Михаил Савин давно ушел из жизни. Он не может защитить себя от мародеров и халтурщиков…

Ну а как в общем быть с ролью в истории личности красноармейца Литвина, который сначала "нет", а потом "да"?
{banner_819}{banner_825}
-26%
-20%
-20%
-51%
-50%
-15%
-50%
-50%